Музыкальная шкатулка

Женя хотел уехать домой. А что ему ещё здесь делать? Достаточно серьёзная травма, танцевать он не может, не может даже тренировать элементарные вещи. Даже несмотря на то, что мышцы постепенно начинали приходить в норму, он еле мог ходить, не хромая и не ощущая постоянную тянущую боль. «Останься» - раз за разом просил Владимир. Он, кажется, заходил к нему в палату с этим словом и с ним же выходил. Женя же только смотрел на него огромными глазами, не озвучивая немое «зачем». Мединский вообще часто приходил, периодически ночевал с ним. По большей части Баженову это не нравилось, но министра не пугало молчание танцора, его рычание и попытки выпроводить. Он приезжал после работы и, если Женя был не в настроении, то просто устраивался в кресле напротив с очередной книжкой, которые читал поразительно быстро. И в такие моменты он действительно больше интересовался содержимым, чем пациентом. Как выяснилось, упрямость была их общей чертой. Женя как-то проснулся посреди ночи от того, что ногу снова задёргало. К сожалению, это был теперь его еженочный ритуал. В эти моменты чувство одиночества и отчаяния особенно сильно терзали Евгения, стальной хваткой сдавливая горло и мешая дышать. Он не понимал, за что всё это досталось именно ему, как судьба могла обойтись с ним так несправедливо, и он совсем не представлял, что дальше делать со своей жизнью. К его удивлению в эту ночь министр так и не ушёл, заснув в кресле вместе с книжкой и неестественно выгнув шею с плечами. Этой ночью министр пришёлся очень кстати. Хотелось хоть какой-то поддержки и до него дошло, что собственно вот она – спит напротив него. Минутная слабость и острое желание почувствовать человеческую теплоту заставили Женю вытащить подушку из-под головы и запустить ею в политика. Мединский вздрогнул, не понимая, что произошло, и неловко всплеснул руками. Свет лампы ослеплял, да ещё и подушку удалось опознать не сразу. Но вскоре он проснулся и увидел явно довольного собою Женю, сидящего на кровати. «Иди сюда» - позвали его. А потом наступила стадия жарких споров и торгов. - Как ты себе это представляешь?! У меня нет ни денег, ни работы! Я ничего не умею, кроме как танцевать и то сейчас не могу делать это! Кому я нужен? В Москве! – кричал на него Баженов изо дня в день. - Ты будешь танцевать, врачи сказали, что нужно лишь время. Зная тебя, ты встанешь к следующему сезону, - Владимир казался спокойным и холодным айсбергом по сравнению с бушующим Женей. Он раз за разом пытался того убедить не заканчивать с карьерой. Выходило плохо, как и в этот раз. - А год, что мне делать?! - Заниматься, разрабатывать ногу. - Жить мне где? Чем платить за место? Еду! – взъерошил на себе волосы Евген, прихрамывая и нарезая круги около окна. - Это мои проблемы, - спокойно пожал плечами Владимир, решивший для себя, что хочет помогать ему. - Не-е-ет… - нервно рассмеялся парень, качая головой и прикрывая глаза. – Я не собираюсь… - закусил губу. - Не хочу… - пробормотал, чувствуя, как гнев расползается по телу и заполняет собою всё пространство. В голове крутилось штамповое «шлюха» и его подташнивало от перспективы, что деньги на жильё, еду и всё прочие ему будет давать министр. А потом пришла мысль, что шлюхой он стал гораздо раньше, когда они только познакомились и решили «сотрудничать». Тошнило, если честно, и от прошлого и от перспектив в будущем. Мединскому пришлось резко забыть о своём хладнокровии и упрямстве, когда Баженов запустил в него тяжеленной хрустальной вазой со свежими розами, которые только сегодня принёс тот. Политик еле успел увернуться и ретироваться из палаты. В другой раз лёжа вместе с тем в кровати, Владимир попытался объяснить, что его финансовое положение ни в коей мере не пострадает от Жениного содержания. За это его спихнули с больничной койки на пол с особой жестокостью. В одну из следующих попыток политик поступил действительно-таки подло. Встав заранее около двери, он открыл телефон и стал вслух читать Жени все сохранённые отзывы критиков о первых двух спектаклях, которые прошли на ура. Они хвалили молодого танцора, прочили ему большую карьеру и замечали, как ему повезло выбиться в первые партии. Это было жестоко, Женя даже за это не мог на него кричать. Он просто остался сидеть на кровати, обхватив здоровое колено руками и уткнувшись в него подбородком. Мединский сам остановился в какой-то момент, понимая, что больше не может смотреть на несчастного Женю. Не пришёл Владимир только в день выписки. Женя прождал его полдня, ожидая очередных убеждений остаться. Да и вообще он уже привык, что тот приходит. Тем более выписка! Но он его так и не дождался. Только перед самым его выходом, когда он уже стоял одетый и с собранной сумкой, один из врачей передал ему конверт. «Сука» - даже не открыв, понял от кого Евгений. В конверте оказался билет в родной город в одну сторону. Домой… Женя тяжело вдохнул. А потом заметил ещё и небольшой ключ внутри. Записка тоже прилагалась и была достаточно короткая: адрес и традиционное «Останься». Баженов вышел на улицу первый раз спустя месяц, проведённый в клинике. Холодный ветер ударил в лицо, а свежий воздух как-то странно опьянял. Он отошёл от входа на пять шагов, останавливаясь посреди улицы и смотря по сторонам. Он всё равно не знал, куда идти. Женя запрокинул голову, смотря на свинцовое небо. Возможно, он не был с собой до конца честен и причиной такого тотального отказа были не только деньги, которые он стал бы принимать от Мединского. Ещё одной причиной был он сам. Женя не верил, что сможет... сможет пересилить себя и начать сначала. Он просто не знал, хватит ли ему сил. Ему пришлось учиться заново ходить, а боль и не думала проходить совсем. Как профессионал, он знал уже сейчас, что если решит вернуться, то это будет по-настоящему… больно. Физически больно. Сейчас на душе была лишь усталость, бесконечная усталость и желание ничего не делать. Не обращая внимания на прохожих, он вдруг попытался привстать на мыски, что было достаточно глупо в кедах. Почти сразу же нога подкосилась и он, ахнув, чуть не упал. Боль начала горячими волнами растекаться вверх по бедру. Молодец он, конечно, так резко дёрнуть и на неразогретые нетренированные мышцы… Спустя полминуты, он сжал зубы и попробовал повторить медленнее. Это даже не было каким-то элементом или позицией… Нога снова отозвалась болью, но больше не подгибалась, и он смог секунд пять удерживать равновесие. Маленькая однокомнатная квартирка встретила его теплом и абсолютно побледневшим от волнения Владимиром. Кажется, он не думал, что Женя всё-таки выберет его. А он и не выбирал его, пока что он выбрал… себя.