Музыкальная шкатулка

Женя никогда не занимался с частными преподавателями. В детстве его отдали в балетный класс, и так всю жизнь он и был сам себе самым строгим тренером, потому что, конечно, возиться подолгу с каждым в классе времени не было. Но сейчас Владимир подпихивал его рукой в спину, подгоняя в сторону зала в частной балетной школе. - Владимир, эта школа для малолеток! - прошипел Баженов, вообще ни разу не уверенный в том, что хочет, чтобы какой-то посторонний человек сейчас вмешивался в его состояние и требовал от него что-то. Женя хотел заниматься сам. По крайней мере, в самом начале, чтобы никто не видел этого позора. - Сейчас любой из этих детей танцует лучше тебя, так что не ной, - ответил Мединский, кивая на стайки детишек, снующих вокруг. - Прекрасно, - закрыл лицо руками Баженов. Наконец они дошли до нужного класса. Мединский тоже переживал, особенно за свой выбор. Он ничего не понимал в тренерах и поэтому сначала по глупости пытался просто выяснить, кто самый дорогой и знаменитый. Когда он уже вынес мозг всем, кому только мог, над ним сжалился директор Большого. Он, как и другие, не верил в то, что Женю вернут к следующему сезону, а даже если вернут, то что с того, он же пропустит всю подготовку. Но так просто отмахнуться от назойливого министра культуры он тоже не мог... черевато последствиями. Поэтому он ему посоветовал не гоняться за самыми "популярными и дорогими", говоря, что Жене нужен скорее кто-то толковый, у которого хватит терпения учить того, как ребёнка. Немного подумав, он дал ему имя одной женщины, в прошлом прекрасной балерины, а ныне отличного тренера, посоветовав обратиться к ней, хоть она частными уроками не занималась и вообще работала с детьми. Но Владимир не был бы собой, не попробуй он уговорить её. Характер у женщины оказался далеко не сахар. Ей было около пятидесяти, и на балерину она была уже совсем не похожа, разве что идеальной осанкой. Женю она вспомнила по премьере и шуму в новостях, Владимир даже обрадовался. Однако потом Валентина вдруг повернулась к нему и без стеснения обозвала его "глупым пидорастом". По её мнению, Женя не был звездой, и ничего особенного в нем не было, кроме того, что на него запал политик. Естественно подобное распределение ролей имело место быть во все времена, но ей, как и прежде, это не нравилось. Поэтому желанием помогать она не горела, посоветовав отпустить мальчика или если уж так приглянулся, не мучать балетом, а найти нормальную работу ему. Мединский потратил все нервы и терпение на то, чтобы не наорать на неё в ответ, все-таки договориться и потом ещё уговорить Женю. Поэтому сейчас, если бы Баженов вдруг отказался бы, Владимир, наверное, просто пинками затолкал бы его в класс и приковал там к станку… Валентина встретила Женю почти так же жёстко, как и Владимира, не собираясь подбирать вежливые формулировки. Ну, разве что на прямую Женю шлюхой не стала обзывать. Она долго с ним разговаривала, про постановку, падение, ногу, больницу и нынешнее состояние. Мединский пока гулял вдоль зеркал, конечно, слушая, но стараясь не быть навязчивым. - Паршивец, знал ведь, что грохнешься, но упрощать прыжок не захотел! - Женя получил тычок в грудь, которая и так уже вздымалась от возмущения. - Знаете что... - Женя! - с того конца зала рявкнул на него министр. Уже слишком много нервов потрачено. - Да нет-нет, пускай злится, с этим можно работать, - отозвалась женщина, окидывая того взглядом, - а что ты такой толстый? – большим и указательным пальцем защемила его щёку, оттягивая и недовольно смотря на парня. – Ну, раздевайся, посмотрим, что со связками, а ты, голубок, - обратилась к Мединскому, - иди погуляй полтора часика, глаз не мозоль. Баженов грустным взглядом проводил того и уставился на тренера, дома он убьёт Владимира. Вообще-то он ещё похудел за время, пока был в больнице. Ему всегда все говорили, что он слишком крепко сложен для балета. - Почему мне кажется, что ему это нужно больше, чем тебе самому? - строго спросила Валентина у Жени, кивая на закрытую дверь. Мотивация – самая сильная составляющая успеха. - Потому что не ему приходится терпеть боль и заниматься, куда проще сорить деньгами, - Баженов, как обычно не особо задумывался над своим тоном, небрежно задевая всех вокруг, когда был не в духе. Он привык, что это мало кому нравится, но тренер вдруг рассмеялась, и он поднял лицо, смотря ей в глаза. - Ты только послушай себя, - усмехнулась она, и морщинки вокруг глаз удвоились, - ты хочешь, чтобы за тобой все бегали, уговаривали тебя, жалели… - тонкие губы в красной помаде растянулись в едкой усмешке покруче, чем у самого Жени. - Я не хочу, чтобы меня жалели! – разозлился парень. Что такого в том, чтобы сказать, что у него действительно болит нога?! - Хочешь! – стояла на своём женщина, не собираясь пререкаться по поводу очевидных вещей. – Заниматься тоже хочешь, я вижу, только чтобы тебя сначала долго и с диферамбами уговаривали. Малыш, это – балет. Тут даже самые талантливые никому не нужны, как только чуть-чуть теряют форму. А ты таким никогда и не был. Так что оставь свои актёрские способности для постели с этим змеюкой и непосредственно сцены, - она видела, что Женя хочет возразить, но просто подняла руку, затыкая того. - Так ладно, к станку! – скомандовала, хлопая в ладоши. – Покажи, насколько всё ещё растянуты мышцы. – Она пронаблюдала, как тот еле закинул ногу на станок, и закатила глаза. - Так, разогни колено! Колено, сказала, разогни! Не скули так, все у тебя там давно зажило уже, как новое, просто жалеешь себя! Спустя обозначенные полтора часа Мединский вернулся к классу и аккуратно заглянул внутрь. Валентина ещё что-то втолковывала распластавшемуся по полу Евгению, но уже со своими вещами в руках. - Ну что, все хорошо? - спросил Владимир, поднимая толстовку Жени, которая валялась у входа и проходя внутрь. - Все плохо, подсунули мне второсортного ленивого мальчика, который хамит, жалеет себя и как будто бы мне одолжение делает, - пожала плечами тренер, а Мединский уставился на вспотевшего и осоловевшего Женю, который присел на полу и пытался прийти в себя. "Жалеющего"? - А вы разве не хамите? - холодно заметил он, когда она поравнялась с ним. - Не мне все это нужно, - напомнила она, разворачиваясь и ещё раз окидывая взглядом подопечного, - в общем, домашнее задание у него есть, посмотрим, какой он придёт в следующий раз и как его выполнит, тогда все встанет на свои места. Всего хорошего, - ушла. - Всего плохого! - Баженов не удержался, вытягивая вверх руку и показывая ей в спину неприличный знак. - Ты жив? – усмехнулся Владимир, подходя к тому и присаживаясь на корточки рядом с ним. - Нет, - уверенно ответил тот, зачёсывая мокрые от пота пряди волос назад. – Пить… - Да-да, у меня есть, - засуетился Мединский, доставая бутылку, он как-то сам об этом догадался, отдал. Женя начал жадно вливать в себя жидкость. – Слушай… Если хочешь… Я мог бы поискать кого-нибудь ещё, - предложил министр, имея введу тренера. Женя скептически на него посмотрел, но от бутылки отрываться не стал, только помотал головой. - Я хочу её убить… - допив всё, сообщил Женя. – Но может оно и к лучшему, - снова откинулся спиною на пол. - Мне всегда нравилась в тебе эта черта, - Мединский погладил того по согнутому колену, легко проводя пальцами по коленной чашечке и обводя форму. - Какая? - Упрямость. - А ещё непредсказуемость, - рассмеялся Евген и дёрнул министра за пиджак на себя, роняя рядом с собой. Сделал он это просто потому, что ему показалось это сейчас забавным. - Ну, отлично… - вздохнул политик, немного ударяясь локтем – Тут же грязно! – брезгливо осмотрелся. - Это балетный класс, тут не может быть грязно, - возразил Женя, - хватит ныть, - перевернулся на бок и локтем упёрся в грудь Владимиру, смотря сверху вниз. - Что за домашнее задание? Тебе нужно будет тут заниматься? – спросил Мединский, разгибая его руку, чтоб не упирался так сильно. Он просто заставил его перекинуть руку через себя. Ну вот, теперь Женя упирался в него подбородком, ещё и ухмылялся, гад. - О, тебе понравится моё домашнее задание, - хихикнул. – Где ты только откопал эту бабку? Она сказала позаниматься с растяжкой. В постели с тобой. – Женя начал смеяться с выражения лица Мединского, который, кажется, собирался прямо сейчас пойти разораться с этой женщиной и вообще поспособствовать её увольнению даже отсюда. Вообще Женя давно так не смеялся, у него даже слёзы на глазах выступили и нога заболела. - Какой кошмар, - пробормотал министр, обнимая того и пытаясь понять, как он вообще так долго выдержал столько хамства от этой женщины в свою сторону. Его обычно оно выводило из себя практически моментально. Причина его терпения сейчас заливисто хохотала у него на груди. После адской тренировки Женю очень забавляла вся эта ситуация и особенно недовольная гримаса министра напротив. Он снял с него очки и подполз выше, добираясь до лица. А потом нежно поцеловал. Несмотря на то, что в процессе тренировке все ремарки Валентины касательно Мединского были лишь отрицательными и скорее издёвками касательно его ориентации, Баженова они заставили посмотреть на министра по-другому. Он сам сначала так же говорил про него, но когда услышал это от кого-то другого… А какие-то мелочи Женя даже не замечал, пока Валентина на это не указала. Внезапно в классе потух весь свет, и теперь помещение освещалось только светом от уличных фонарей, который проникал внутрь через высокие окна. - Что? – Владимир не понял, почему стало так темно. - Про нас забыли, кажется, - захихикал Евгений и вскоре они уже оба смеялись в полный голос. - Подними меня, - в один голос попросили они друг у друга, что вызвало очередной приступ смеха. Один слишком устал, а у второго болела спина.