a match made in heaven

— Ты, — указывает она на полукровку. Из ее уст идёт тёмно зелёный дым, наполняющий всю площадь амфитеатра. Оракул изрекает свое новое пророчество:

Сын неба вместе с сыном красоты, Поддержкой заручившись мудрости, На Юг отправившись, до темноты, Найдете некоторые трудности. Кузнечного огня прекрасное творение, Вернув из лап ужасного чудовища, Случится первое исчезновение, Олимп лишится главного сокровища.

Марк удивлённо смотрит на то, как великий Дельфийский оракул указывает на него пальцем. Джемин рядом выдыхает как-то тяжело: осознание, что он единственный сын богини красоты, набатом бьёт по голове. Рядом сидящий Джено сжимает хрупкую ладонь розововолосого юноши, шепча на ухо, что все будет хорошо. Тем временем Дельфийский оракул уходит в свою комнату, оставляя за собой тишину и лёгкий шлейф напряжения. Хирон покидает зал, объявляя о собрании старост домиков через час. Чем быстрее они начнут поиск, тем быстрее все закончится. Ченле подходит к ним, как только троица покидает зал: — М-да, Марк, ты как? — Минхен мотает головой и спрашивает про «поиск». — Поиск или квест —  миссия с определенной целью, на которую обычно идут по три человека. Всегда оракулом даётся какое-то предсказание, как это она сделала сейчас, — объясняет Джено, жестикулируя руками. — Боже мой, а я здесь только второй день, — сын Зевса сказал это так жалко, из-за чего рядом идущие полукровки рассмеялись. Через некоторое время, сидя за овальным столом в Большом Доме, Ренджун хмыкает, что-то черкая в своей книге, Джемин и Джено переговариваются между собой, причем первый вальяжно устроился на коленях сына Аполлона и его это ни капельки не смущает, а Ченле увлекает в разговор Марка, заставляя его рассказывать некоторые факты из его жизни. К ним прислушиваются и все остальные, хотя это не очень и заметно, однако всем старостам интересно узнать больше про новенького. В зале не хватает двоих — Хирона и сына Аида. Хэчан появляется незаметно. Выходя из самой густой тени, его замечают не сразу. Лишь Джемин цепляет его краем глаза и подмигивает. Нана — единственный человек в лагере, кто не презирает Донхека, потому что знает юношу лучше других, однако доказать твердолобым полукровкам его невинность не получилось, хотя Джемин пытался это сделать несколько раз. Так и кинули эту затею. По словам самого Хека: «Уж лучше так, чем меня использовали бы для выгоды!». Сын Аида кивает головой на приветствие и усаживается в самый конец. Конечно такое отношение к себе раздражает, ведь в детях здесь видят своих родителей, а не их самих. Лишь некоторые представители лагеря отличаются таким качеством. Как, например, Ли Джено. Искусный мечник, при том, что его отец и братья с сестрами — лучники. Немногие знают, но Хэчан далеко не сильный человек, раз выдерживает все давление лагеря. Он тоже как и все способен на самые разные эмоции, а не только на безразличие. А все слухи о том, что он может возрождать мертвых и насылать проклятие — отчасти враньё. Мертвых он возрождает, но при помощи меча и на короткий срок, а вот проклятья насылать не умеет. Так что им лучше обратиться к детям Гекаты, чтобы это сделать. Когда все оказались собраны, появился Хирон. — Итак, дорогие старосты, на повестке дня вопрос, связанный с новым пророчеством от оракула. Есть уже какие-то предположения? Мужчина обводит взглядом зал, останавливаясь на Хуане. Сын Афины — умнейший человек, и не впервые он разгадывает все предсказания, так что какие-то идеи у него уже есть. И действительно, спустя две секунды юноша встаёт со своего места и прочищает горло. — С первой строчкой все понятно: единственные дети Зевса и Афродиты среди мальчиков — Марк и Джемин. Со вторым немного двойственно, — он щелкает ручкой, убирая ее за ухо. Весь вид говорит об усталости полукровки, но он держится. — Либо третьим в поиск должен пойти ребенок Афины, либо им нужна поддержка Афины. А вот дальше… Ренджун берет в руки блокнот, листая его взад-вперед. Останавливается он только тогда, когда находит нужную страницу. — «На Юг, до темноты, » скорее всего очень темное место. Могу предположить, что какая-то пещера, и понятно, что им придется столкнуться с каким-то монстром и отнять творение Гефеста. Кстати о нем, Джон, ты знаешь что-то про это…? Джонатан лишь разводит руками в сторону. Ему неизвестно что именно украли, кто и зачем. По крайней мере, отец никому не сообщал про это. — Ладно — единственное, сильно смущающее меня, это исчезновение сокровища, сын Афины хмурится, рассматривая полубогов. — Зачем тогда в поиске мы с Джемином? Если пропала вещь далеко не наших родителей, то как мы связаны с этим? — Марк поднимает бровь. — Смотри, Зевс — царь богов. А так как Олимп¹ — его дом, и он лишится главного сокровища, то в первую очередь именно тебе следует об этом беспокоиться, а вот насчёт тебя, Нана, — Джено укладывает голову на плечо все еще сидящего на нем сына Афродиты. Ренджун вздыхает, он тоже не может понять связь богини красоты и бога огня в этом поиске. — Я думаю, юные полубоги, что решение и все ответы на свои вопросы вы найдете в дороге, — подводит итог Хирон. — Поиск затягивать не стоит, так что отправитесь завтра. Марк, ты будешь лидером, а также решишь кого взять третьим. Сын Зевса кивает, принимая на себя ношу ответственного. Подождав, пока кентавр покинет зал, Минхен оборачивается на Ренджуна. — Составить нам компанию?  — на что Хуан усмехается. К такому развитию событий юноша был готов и, конечно же, постарается помочь всем, чем только можно. — Конечно. Джемин, — сын Афины смотрит прямо в упор на Нану, — Чтобы завтра вышел за десять минут до сбора. — Ладно, — тянет розоволосый под дружный смех полукровок. Есть у него некая черта, из-за которой На опаздывает всегда и везде, потому что просто не может не выйти, не удостоверившись в своем идеальном виде. Ребенок Афродиты, что ещё сказать.

***

Утро встретило Марка очень сонным Джемином и радостным Ренджуном с чашкой горячего кофе. За спинами всех троих висели рюкзаки, в которых были собраны вещи первой необходимости, в том числе и небольшие аптечки и оружие. Проводить до границы их вызвался сам Хирон, чтобы напоследок сказать пару напутственных слов. —… И помните, безопасность превыше всего! — закончил свою полуторачасовую лекцию старый кентавр. Полукровки покивали головами. Хуан достает из кармана небольшой мешочек с монетами — золотыми драхмами² —, с помощью которых они уедут в центральную библиотеку Вашингтона. Сын Афины посчитал нужным сначала разобраться с пропавшим предметом, чтобы иметь представление о том, кто украл и где оно находится. И как не в самой старой библиотеке с мифологией ее искать? — Предлагаю отправиться на специальном такси, — Джун ухмыляется, оглядывая своих спутников. Он-то знает этот экстремальный способ путешествия, способный довести быстро, но за хорошую цену. Нана подозрительно прищуриваться следом, чувствуя, что такое расположение духа Ренджуна совсем не к добру. — Почему бы и нет? Марк, добрая душа, только улыбается, не замечая сочувственного взгляда сына Афродиты. — Stêthi, Ô hárma diabolês! — произносит сын Афины фразу, что переводится как «Остановись, колесница проклятия!». Перед троицей полукровок возникает сотканная из тумана машина, на передних сидениях которой сидят три старые и седые женщины. Без глаз, без зубов, они скалились, чувствуя присутствие молодых людей. В руках одной, что находилась справа, лежал настоящий человеческий глаз, а в руках той, что сидела слева, на ладони лежал зуб. Она вставляет его под выражение дружного ужаса на лицах Минхена и Джемина и лаконичное «Центральная библиотека» Ренджуна. — Полукровки! —  взревела одна из них. — Сначала плата, потом — поездка. Хуан передает золотую драхму к единственной из сестер, у которой есть зуб. Та надкусывает ее, видимо проверяя на достоверность, другая, которая сидит с глазом, щурится на монету, оценивая на вид. Легонько толкнув третью сестру, такси стремительно рвануло с места, заставляя Марка и Нану закричать во весь голос, а сына Афины — ухмыльнуться. Ренджун, чего скрывать, просто обожал адреналин. Буквально десять минут экстремального вождения, перепуганных полукровок, препирательств трех женщин, машина прибывает к месту назначения. Сын Афродиты вылетает первым, рвано хватая ртом воздух. Чтоб он еще раз доверился Хуану Ренджуну! Ребята оказываются перед величественным зданием, которое охраняют два каменных льва. При входе располагается небольшая колоннада, по две колонны у центральной двери, наверху и по бокам установлены греческие статуи — все это говорит о величественности Библиотеки, ее древней истории, и о том, какие именно секреты она хранит. Оглянувшись, Марк почувствовал себя не в своей тарелке. Казалось, что чего-то не хватало, чего-то особенного. А может… — А где люди? — сын Зевса оглядывается. Мало того, что у Центральной, на минуточку, Публичной Библиотеки нет никого, да ещё и по вечно оживлённым улицам Нью-Йорка ничего не проезжает. — Туман, — отвечает ему Ренджун. — Туман? — Некая сверхъестественная сила, искажающая реальность для обычных людей. Ли кивает. Неужели Боги благосклонны и готовы помочь им? Ребятам сильно повезет, если они найдут хоть какую-то информацию о необходимом им предмете. Полукровки заходят в Храм Знаний. Сразу же чувствуется пыль старых книг, атмосфера мудрости и таинств. Гигантские и длинные стеллажи с книгами, толстыми и тонкими, чуть ободранными и совершенно новенькими. Вот оно — то захватывающее сердце чувство, то магическое пленение. Хуан не может сдерживать свою яркую улыбку, проводя кончиками пальцев по разнообразным корешкам. Сын Афины прислушивается к себе, даёт волю эмоциям, как что-то врывается в мозг, говоря идти дальше по коридору. Он срывается, даже не предупреждая своих спутников, потому что точно знает — за ним пойдут. Джемин и Минхен переглядываются, но следуют за Ренджуном, уже скрывшимся за тяжёлой дубовой дверью, ведущей в читальный зал.

***

— Ты снова здесь? — Джисон подходит к «Кулаку Зевса», обычной груде камней в лесу которая, однако, вызывает огромную популярность среди жителей лагеря. Ченле не оборачивается на голос Пака, а лишь устало поднимает свое внимание к небу, безоблачному и бескрайнему. — Как думаешь, когда это все закончится? — он закусывает губу, не в силах сдержать свои эмоции. Сколько раз он видел в своих снах, отражающих воспоминания прошлого, битвы с монстрами и титанами, кровь и плачущих полукровок. Чжон хоть и кажется сильным, но он слаб. Он хочет плакать навзрыд, чтобы просто отпустить. Пожалуй сегодняшний сон, из-за которого сын Посейдона проснулся в поту, был худшим: крики, звон железа и сожалеющий взгляд Джисона, а в следующую секунду — падение бездыханного тела. Сын Гермеса, видя состояние старшего, утягивает его в объятия. Он видит, как на него, будто неверяще, смотрит Ченле. — Обещай… — тихо шепчет Чжон, — … обещай, что не умрёшь на поле битвы. Джисон кивает. Младший не может произнести ни слова. Ему остаётся лишь одно — утешать такого сломленного сына Посейдона. «Что же с тобой случилось, хён?»

***

— Ты уверен? Хирон задумчиво стучит костяшками пальцев по подлокотнику кресла. Кентавр смотрит прямо в глаза своего собеседника, на чьем лице нет ни тени улыбки. — Совершенно. Я боюсь, что Танатоса³ будет не так просто сдержать, — Хэчан вздыхает. Ситуация все больше выходит за грань. — Если Уран⁴ сможет переманить его на свою сторону, то получит доступ к Тартару⁵. А там… Ли не заканчивает свое предложение. А нужно ли это вообще? Как бы то ни было, в любом случае последствия будут ужасающие. — Донхек, — Хирон смотрит на сына Аида, — будь осторожен. Они могут использовать тебя в качестве прохода в Аид. — Я знаю. Он усмехается, а в его глазах пролетает такая гамма чувств, в которой смешались, казалось бы, полярные эмоции. Ясно только одно — он устал. — Я предупрежу Джено насчёт усиления защиты границ, — сын Аида кивает и растворяется в тенях, перемещаясь в тренировочный зал. Сын Аполлона сверкает, носясь по арене. Против него борются дети Ареса, однако и они не могут победить Джено, унизительно проигрывая. Как только подходит Хэчан, над полем повисает тишина, а все взгляды устремлены лишь на них двоих. Сын Аида вздыхает. Опять эти идиотские взгляды со стороны! Как ему это надоело. — Хэй, Джено, — юноша отводит его в сторону, — мы можем побеседовать с глазу на глаз? Полукровки уходят в специальную раздевалку, подальше от лишних ушей. — Чего ты хотел? — в голосе Джено звучат стальные нотки подозрительности. Его винить нельзя — это первый раз, когда с ним говорит Донхек. — Постарайся укрепить защиту лагеря, — Хэчан смотрит с мольбой. И дитя Аполлона наконец видит это — ему тоже не наплевать на судьбу полукровок, поэтому Джено, на удивление как Донхека, так и его самого, улыбается. — Конечно! — И ты даже не спросишь причину? — Я думаю, что ты не из тех, кто бы сказал это просто так, — юноша одобрительно кивает. Хэчан улыбается робко, благодарит Ли и исчезает в тенях, оставляя Джено одного. Похоже, что жизнь сына Аида хоть и немного, но налаживается.