a match made in heaven

После того как полукровки отключились, среди троицы наступило молчание: все обдумывали ситуацию, произошедшую в лагере. Как бы прискорбно это не звучало, однако сейчас их цель — вернуть украшение, и только потом можно будет отправиться на поиск Ченле. — Как думаете, — прерывает напряженную тишину Джемин. — Зачем им понадобился Леле? — Если так подумать, — начал Ренджун, — то он — ребенок одного из большой тройки. Скорее всего в их планах ослабить нашу военную мощь. Марк пожимает плечами. Юноша не уверен, что лишь в озвученной причине скрывается вся суть. В словах Хуана есть доля правды, но не вся. От полукровок что-то ускользает, иначе бы они забрали Джено, — тот с легкостью может перебить ораву монстров. У каждого в голове крутятся самые разные мысли, но все они соприкасаются в одном — что их ждет в будущем. Погрузившись в себя, троица и не заметила, как добралась до Кентукки. Вид Национального Парка штата поражал: здесь природа гармонично жила, по большей степени, сама по себе. Деревья достигали в высоту несколько десятков метров, повсюду слышалось пение птиц, а в листве и траве мелькали различные животные — ежики, белки, сурки и другая живность. — Вау, — Нана чувствует себя так, как будто попал в рай. Красоты этих мест по-настоящему завораживали сына Афродиты. Однозначно, он приедет сюда потом, скорее всего с Джено, и устроит романтический пикник на природе, тем более кэмпинг он видел. Сын Зевса отпускает величественного орла, обещая, что кроме него его никто не будет беспокоить, да и он — только в экстренных случаях. Птице такой ответ более чем понравился, поэтому, взмахнув крыльями, орел улетает, обещая вернуться. Сын Афины единственный осматривается на предмет каких-то указателей или дороги. Надо же им как-то выбраться из глубины леса и найти вход во что-то, предположительно, в пещеру. Тропинка, на удивление, обнаруживается быстро, так что Ренджун, схватив обоих под локти, ведёт полукровок к дороге, заодно вспоминая карты местности. Прав был его любимый Гэ, что это ему пригодится. Как в воду глядел, честное слово. — Смотрите! — Минхен указывает на деревянную стрелку, путь по которой ведёт прямо к Мамонтовым пещерам, одним из самых глубоких и протяженных пещер в целом мире. — Нам туда? Сын Афины бодро кивает головой. Если его расчёты верны, то они на верном пути, останется лишь забрать ожерелье и вернуть его на Олимп. Тропинка, на которую вышли трое полукровок, была просторная и вела прямо к заросшей зеленью скале. Вниз, в саму пещеру, сооружён деревянный спуск, который, однако не был совсем ветхим. Видимо за этим местом все ещё ухаживали. Марк идёт первым как человек, чьи физические способности намного превышают способностей Ренджуна и Джемина вместе взятых. Следом за ним следует Хуан, у которого в руках находится огромный фонарь, освещающей приличную территорию, так что даже Минхену видно находящееся впереди пространство. Замыкает колонну Нана. С кинжалом наготове он выглядит больше мило, чем устрашающе. Подкрылки спускаются вглубь пещеры, в которой грозные сталактиты и сталагмиты начинают появляться все чаще, затрудняя ход, да и резкие обрывы и склоны не вселяют какого-то спокойствия. В какой-то момент полукровки немного теряются, однако выходят к каменному залу с высокими потолками, мраморными статуями по бокам и факелами. У них возникает чувство дежавю. Огромные дубовые двери тяжело скрипят, раздражая барабанные перепонки юношей, из-за чего хочется подойти к ним и открыть настежь, лишь бы не слушать этот звук ещё дольше. — А может обратно пойдем? — сын Афродиты неуверенно смотрит то на друзей, то на двери. Чувствуется ему, что внутри их не ждут на чаепитие. — Ты серьезно? — Ренджун фыркает, но подходит ближе к неизвестности. — Раньше закончим — раньше вернёмся. Марк так и не решается произнести и слова. К чему они, когда и так всё ясно. Ли надеется, что сын Посейдона не сильно пострадает за все это время, что находится в плену. Несмотря на небольшой срок пребывания, Минхен искренне привязался ко всем им, так что терять ему точно никого бы не хотелось. Полукровки прошли в следующую комнату. Украшенный золотыми декорациями, с величественными колоннадами и массивным троном посередине зал создавал противоречие и ощущение безумия. Около трона стоял небольшой столик, на котором лежало красивое ожерелье, в котором золотые нити переплетались с разными драгоценными камнями, вплетались в узоры, как бы показывая всю привлекательность себя. Изделие манило, в какой-то степени даже опьяняло. — Чур берете вы, — тянет Джемин, — я не готов испытывать несчастья из-за этого ожерелья. Сын Зевса кивает, походя к своеобразному пьедесталу. Как только он протягивает руки к украшению, то со стороны двери тут же раздаются шаги, а все помещение пронизывает холод. — Полукровки… Рык со стороны заставляет юношей обернуться. Перед ними возвышается мужчина, одетый в традиционный греческий доспех, с мечом наперевес. — Думаете, что сможете забрать то, что принадлежит моей жене? Как бы не так. Все происходит так быстро, что Минхен едва успевает активировать свой меч. Противник — опытный воин. Это видно по его стойкам и силам, заставляющим напрячься ещё сильнее. Ренджун цокает: ему совершенно не нравится расстановка сил. Марк действует первым, нанося удар по руке мужчины, который, однако, быстро блокируется. Юноша уклоняется от прямого взмаха прямо в лоб, перекатывается влево, сразу же вскакивая на ноги, и блокирует тяжелое лезвие оружия соперника. Хуан незаметно пробирается к ожерелью, пока Нана подходит к мужчине со спины. Тот сразу же оборачивается и отпрыгивает, тем самым уходя от удара кинжала, но получая тяжёлую рану от меча Марка. Он противно взвизгивает, а его глаза начинают наливаться кровью. — Как вы посмели навредить мне, Алкмеону¹, предводителю аргинян² и избраннику самого Аполлона. Ренджун тихо матерится. Алкмеон был известен за поход Эпигонов³ на Фивы⁴, в котором он же, собственноручно, и убил царя Фив — Лаодаманта⁵. И то, что именно он охраняет это сокровище — не должно было быть новостью. Потому как Алкмеон выкрал Ожерелье Гармонии для своей жены в качестве прекрасного подарка, а вот после его смерти это украшение отправили в храм то ли к Аполлону, то ли к Афине. Хуан хватает несчастное украшение, тем самым привлекая ненужное внимание к себе. К счастью, Джемин успевает вовремя: юноша кидает свой кинжал, попадая металлом прямо в сердце. Алкмеон с писком исчезает, растворяясь в темноте пещеры. Полукровки тяжело вздыхают. Боги знают, с какой удачей им удалось справится с этим монстром. Это было действительно неожиданно, что тот так просто сдался. — И это… всё? — На неверяще подбирает свое оружие, оглядывается и устало прикрывает веки. — Похоже на то, — Минхен похлопывает сына Афродиты по плечу, широко улыбаясь. — Теперь можно возвращаться. Юноши выходят наверх, падают в тенечке раскидистого дуба и начинают обсуждать дальнейшее возвращение домой.

***

Джено заходит в палату к сыну Аида осторожно, прикрывает за собой дверь и садиться рядом, смотря прямо в глаза Донхеку. Ли-младший выглядит ещё хуже, чем было раньше: под глазами залегли глубокие мешки, а бронзовый цвет кожи немного потускнел. — Выглядишь неважно, — замечает сын Аполлона. Хэчан лишь устало кивает, поправляя свою челку — чувствует он себя также. — Я поговорил с Хироном, — его кулаки сжимаются, а голос дрожит. — Он настаивает на пророчестве. — Это бред! — Джено фыркает, откидываясь на спинку стула. Он не может понять Ход мыслей кентавра, когда один из них, — и это был не просто незнакомый юноше полукровка, а Ченле. Милый ребенок с дельфиньим смехом, — просто напросто пропал, был пленен противником прямо на его глазах. Хек грустно улыбается: он знает чувство, захлестнувшее старшего, потому как сам, хоть и давно, но испытывал его, да и не только он. О, как пылал Юта, когда Сычена заперли в темнице, да и остальные не могли сдержать гневных порывов. Тогда был полностью уничтожен один город в Греции — его просто напросто сравняли с землёй. — Мы вернём его, — тихо говорит сын Аида, а в его глазах плескается уверенность. И Ли-старший почему-то не может не верить в это непоколебимое чувство. Он сам улыбается, ощущая пронизывающую каждую клеточку своего тела надежду. Все будет хорошо.

***

Джисон сбегает из медпункта при первой же возможности, направляясь в излюбленное место — Кулак Зевса. В его голове творится бардак, а мысли запутаны до такой степени, что Пак не может сосредоточиться на чем-то одном. Однако все они вертятся вокруг одного конкретного человека. А именно Чжона Ченле. Что бы младшему не говорили, но он корит себя за исчезновение сына Посейдона. Он ведь мог…! Мог же, правда? Слез нет, лишь тихое отрывистое дыхание вырывается из груди сына Гермеса. Он поднимает глаза к небу и тихо шепчет: — Хён, я верну тебя, обещаю. Ветер ерошит волосы парня, безмолвно принимая заявление полукровки. И, кажется, ветер и сам клянётся помочь в этом деле юноше.

***

Ченле приходит в себя постепенно: темная дымка ещё стоит перед глазами, не позволяя увидеть и почувствовать окружение в полной мере. Мальчишка чихает, прежде чем открыть глаза, а когда полностью просыпается — не может поверить глазам. Сын Посейдона находится в золотой клетке, его руки и ноги привязаны цепью к стене, так что он не может сделать ни шагу. Место заточения, однако, точно находится глубоко под землёй, потому как запахи разносятся на очень. Противное смешение запаха нефти, торфа и глины пронизывает все. Ченле отчаянно хочется поскорее уйти отсюда. — Проснулся, наконец, — вперёд выходит циклоп⁶, с интересом рассматривающий полукровку. — Так вот, как вы люди выглядите. — И не говори, брат Бронт⁷, — появляется второй циклоп, а от его кривой усмешки у Чжона идут мурашки. — Это, — он указывает на Ченле головой, — один из сыновей нашей любимой Большой Тройки, который понадобился отцу. Только непонятно зачем. — То есть съесть его мы не можем? — в голосе третьего проскользнул скучающие нотки. «Трое? Или больше?» — мелькнуло в мыслях у сына Посейдона. Очень страшно и странно находиться в такой компании, однако информацию он уже смог извлечь. По видимому, им заинтересовался кто, кто выше чем его отец, а значит — титан или Бог первого поколения. — Как думаете, брат Арг⁸, брат Стероп⁹, ничего же не случится, если мы немного поиграем с ним? — Да нет, отец нам это простит. Главное, чтобы мы его вернули живым. Циклопы громко хохочут, а Ченле понимает, что худшее только начинается.