a match made in heaven

— Итак, на повестке дня — поиск Ченле, — Ренджун присаживается на притащенный заранее плед, одним глазом просматривая свитки. — Для начала, — он переводит взгляд сначала на Хэчана, потом на Джисона и, наконец, останавливается на Джено, — Кто именно похитил Ле? — Не кто, а что, — самый младший ерзает на месту, удобно пристраиваясь к боку сына Афины, заглядывает в свиток, однако, ничего не понимая, устремляет взгляд в небо. — Рука из земли. — Плохо дело. Хуан раскрывает другой свиток, кладя его на середину. На пожелтевшей от времени бумаге чернилами были аккуратно нарисованы маленькие руки, а рядом стояли подписи, которые рассказывали о происхождении и способах борьбы против них. — Вот этот, — сын Аполлона указывает на внушительную по размерам (если сравнивать с остальными) руку, тянущуюся вверх. — Старшие циклопы? — Джемин наклоняет голову набок, вчитываясь. — Как мы их найдем? — Обратимся к южным циклопам, тем, которые дети Посейдона? — Донхек чуть улыбается на одобрительный кивок Ренджуна. — Верно. Как вы знаете или нет, но циклопы разделяются на два, как бы, «лагеря». Южные — те, кто сотрудничает с Олимпом, и северные — те, кто сотрудничают с Титанами, — поясняет сын Афины. — Так как местоположения вторых мы не знаем, то одним из вариантов является расспросить южных циклопов о них. — Но что, если они не знают, где база северных? — сын Гермеса грустно вздыхает. Не потеряют ли они так необходимое им всем время? Среди полукровок наступает молчание. Оно давит невидимым грузом на плечи, отчего становится не по себе. — Остается либо просить помощи у богов, либо действительно ждать пророчество. — Почему мы просто не можем пойти к оракулу, чтобы та нам все рассказала? — сын Зевса хмурится. Ему вообще непонятна вся эта система. — К сожалению, это так не работает, — Ренджун качает головой. Внезапно у Донхека в голове рождается одна идея. Может он сможет узнать что-то через своего хорошего знакомого? Только для этого потребуется затратить огромное количество энергии, так как перемещение через тени действие затратное. — Думаю, я знаю человека, который может нам помочь, — какой раз за это время он умудряется шокировать большинство сидящих. — Стоит ли мне отправиться к нему? — Если ты в нем уверен, хен, — на такое обращение от Джисона сын Аида вздрагивает. Непривычно. — Почему бы нам не отправиться туда всем вместе, а оттуда уже на место? Хэчан, конечно, не сомневается в своем хене, так что только за такой исход событий, хоть по времени это займет немного больше, чем отправиться ему одному туда и обратно. — Вы уверены? А хотя, — Ренджун трет виски, зевая. Ему срочно требуется чашка крепкого кофе, а лучше две, чтобы наверняка, — в этом есть смысл. Где он находится? — Орландо, Флорида, — кивает Донхек, думая, что хен, скорее всего, надерет ему уши за непрошеных гостей. Хотя если там будут еще двое других его хенов, то все однозначно обойдется. — Ничего себе, — не может сдержать восторженного вздоха Джемин. — Так когда отправляемся? — глаза сына Афродиты загорелись, что подметили все. Джено тихо посмеивается, смотря на своего возлюбленного, в то время как остальные просто смотрят вопросительно, однако На не стесняется под этими взглядами: на него смотрели и пострашнее. — Можем хоть завтра, — кивает Ренджун. — С утра, часов в 8 на этом же месте. — Тогда решено, — сын Аполлона тянет Джемина, чтобы тот встал, а затем ярко улыбается и прощается с остальными. Ему не терпится провести оставшийся вечер со своим парнем. Джисон улыбается, глядя на ту парочку. Со стороны они напоминают ему единое целое, из-за чего представить их друг без друга уже невозможно. Гармоничные в своих отношениях, они вселяют уверенность в сына Гермеса. После того как он спасет Ченле, Пак не отпустит сына Посейдона. Даже если его придется привязать к себе. — Я тоже пойду, — младший встает, отряхивается и, уходя, говорит. — До завтра, хены. Сын Афины качает головой: ему нравится, что этот ребенок не потерял веру и надежду и хоть на чуть-чуть, но ожил. Они справятся со всем, что выпадет у них на пути. — Ренджун, — Донхек выглядит задумчиво, — что делать с Хироном? Если мы исчезнем просто так, то это вызовет много вопросов, вплоть до того, что нас похитили. Не должны ли мы оставить какую-то записку? Хуан задумывается. Действительно, подходить к нему с прямым текстом не вариант, может закрыть границы, чтобы они не ушли, а вот записка будет неожиданностью, которая прояснит ситуацию. — Я напишу ее, — после недолгого обдумывания говорит он. Хэчан улыбается, а Марк, которого неустанно клонит в сон, не может не залипнуть на этой мягкой и яркой улыбке. Он долго смотрит вслед уходящему сыну Аида, что решил не пользоваться тенями, пока его размышления о том, какой чудесный Ли Хэчан, не прерываются Ренджуном. — Тебе не надо идти отдыхать? — Ренджун поднимает бровь, складывая все бумаги в откуда-то появившуюся сумку. Минхен тяжело вздыхает и поднимается с нагретого места. — Сам не забудь поспать, — сын Зевса кидает короткий взгляд на полукровку и уходит в сторону домиков, оставляя Хуана одного. Ренджуна ожидает насыщенный вечер.

***

Донхек уже подходил к домику Аида, как чей-то звонкий голос окликнул его. Хэчан оборачивается и видит улыбающегося Марка. — Ты молодец, — Ли-младший смущается, а улыбка сына Зевса становится все шире. — Я надеюсь, что мы вытащим Ченле оттуда. — Я тоже, Марк-и, я тоже, — Донхек присаживается на большой валун и игриво хлопает ладонью на место рядом, как бы приглашая Минхена сесть рядом. Осознание того, как он назвал Ли-старшего, приходит спустя пару секунд, а его глаза комично округляются. — Прости… — Не стоит, — полукровка присаживается рядом, — Это даже мило. Марк не может сдержаться, хихикает и полностью расслабляется. В компании сына самого мрачного бога тепло и уютно, так что Минхен вспоминает свой дом, свою матушку, своих друзей, что оставил там, позади. Но в прошлом ли? Взгляд у сына Зевса немного потемнел, так что Донхек при желании может разглядеть грозовые тучи в бескрайней синеве, что, собственно, он и делает. — Все в порядке? — Не знаю, — пожимает плечами Марк, разминает шею и выдыхает. — Как ты думаешь, я скоро смогу увидеть свою семью? — Конечно, — сын Аида спешит отвести взгляд от Минхена. — Многие навещают родителей. Большинство полукровок возвращаются домой хотя бы на месяц или дальше больше, но с условием того, что они знают основы обороны. Жертвы среди детей и подростков совсем не нужны. — Это радует, — говорит Минхен, который немного повеселел от этой новости. Он скучает, сильно скучает по дому. — Надеюсь, что мама добралась обратно без приключений, — он неловко смеется. — Что насчет тебя? Хэчан рвано выдыхает и прикрывает глаза. Полукровка раздумывает, а стоит ли ему открываться сыну Зевса. С ним приятно общаться, и еще он не поддерживает систему «положение по родителю». Может игра, действительно, стоит свеч. — Я не знаю свою настоящую мать, — сын Аида решается рассказать спустя минуту молчания. — Все мое детство прошло в лагере, и лишь по достижению одиннадцати лет я впервые попал в Подземный мир, к отцу. С мачехой… я долго не мог найти контакт, однако сейчас могу сказать, что она не такая уж и страшная, какой сперва показалась мне, — его губы тронула легкая улыбка. На самом деле Персефона¹ заменила ему мать. Сам Хэчан нередко помогал ей в ее саду, восстанавливал кое-какие растения и просто прекрасно проводил время с богиней. Среди темных и мрачных коридоров она казалась ярким солнышком, и до сих пор кажется. Марк сидит в глубокой задумчивости: он не мог представить, что младший, такой солнечный и яркий, уже прошел через такие испытания. В голове сына Зевса пролетела мимолетная мысль, которая, однако, сразу же была приведена в действие: следуя неясному порыву, Минхен обнял сына Аида. Хэчан не вырывался. Он, наоборот, почувствовал себя правильно в руках старшего, как будто так и должно быть; легко уловимый запах дождя успокаивал и дарил некую безмятежность, так что без зазрения совести полукровка закрыл глаза, наслаждаясь тишиной, равномерным биением сердца Марка и легкостью на душе.

***

Ренджун сидит в домике Афины, какой раз пытаясь сконцентрироваться на чтении очередной книги, однако его собственные мысли каждый раз прерывают его занятие, заставляя вновь и вновь вчитываться в предложения, чтобы понимать о чем идет речь. Так и не сумев сосредоточиться, Хуан откладывает книгу в толстом переплете в сторону, Пожалуй, полукровка не был так рассредоточен, даже во время боя. Можно ли сказать, что из-за страха, который пульсирует у него в висках, в душе он мечется? Можно, но только это страх не за себя, а за сына Посейдона. Сын Афины пытается сделать хоть какой-то план, но у него ничего не выходит. Слишком много неизвестных факторов, слишком сложная ситуация… слишком много слишком. Кто вообще сказал первый, что детей богини мудрости кроме книг ничего не интересует? Увы, это не так — они лишь кажутся высокомерными. За друзей и семью полукровки готовы на многое, впрочем, это относится и ко всем остальным. А Ченле… Хуан действительно считал его частью их небольшой семьи. Да что уж там, он и Джисон всегда были их, — его, Джемина и Джено, — любимыми младшими. Сын Афины понимает, что остается надеяться лишь на Хэчана. Юноша сомневается, что доверился бы ему в обычных ситуациях, однако видя, как и Джено, и Марк, чьи взгляды красноречивее любых слов, и даже сын Гермеса готовы сотрудничать с сыном Аида, понимает, что, возможно, он ошибался. Упрямое сознание подсказывает, что не только он, но и все остальные. Вздохнув, Ренджун сонно потирает глаза, но пока что не время. На столе рядом лежат бумага и ручка, которыми непременно надо воспользоваться, а завтра можно будет оставить письмо Хирону. Главное положить его на видное место, а то мало ли, что может случиться.

***

В это время в просторном кабинете в одном из бизнес центров Орландо находилось четверо человек. — Ты уверен? — спрашивает сидящий за столом молодой человек. Его белоснежные длинные волосы собраны в небольшой хвост, усталый взгляд говорит о том, что его напрягает мельтешение второго, который чувствует надвигающуюся бурю. — На все сто процентов, — отвечает тот останавливаясь около окна и смотря на алеющий закат. Не к добру все это. — Им может помочь Хэчан, хотя, — в разговор вступает третий юноша, — я бы на его месте был аккуратнее. — Ловушка? — четвертый молодой человек разминает шею. — Все возможно, — третий щурится, переводит взор карих глаз на второго молодого человека. — Стоит ли нам помочь им?