a match made in heaven

Следующие несколько дней прошли для полубогов в спешке: у Ченле выявили печать-заклятие, которое не только вредит самому сыну Посейдона, но и работает как маячок, поэтому, сдав юношу срочно приехавшему ради него Джехену, остальные занялись разными тренировками. Марку, например, повезло не очень. За него и за Джено взялся Юта, который, оказывается, превосходно владеет мечом. Даже нападая вдвоем, его не одолели ни разу. Накамото уворачивался так, что младшим оставалось диву дивиться, наблюдая за всеми пируэтами японца. Ренджун нашел себе компанию в лице также приехавшего с задания Доена, который повел китайца в библиотеку. Горы фолиантов, громадные стеллажи книг и старинные артефакты — все это было раем для детей Афины. Так что, не сговариваясь, оба углубились в чтение, часто отвлекаясь от чтив, чтобы поделиться друг с другом своими мыслями. Джемин тренировался в стороне с Хэчаном, учась контролировать своим волшебным голосом скелетов, призванных сыном Аида. Сам же Ли сидел в стороне под деревом и разговаривал с Сыченом на разные темы. Но было в его действиях что-то такое странное, но к чему не мог придраться сам Дун, поэтому молодой человек поставил себе галочку расспросить об этом Тэена. Может быть он поймает это неуловимое нечто. Джисон же не отходил от Ченле. Чону на это махнул рукой и послал к сыну Гермеса скучающего Лукаса, который быстро сдружился с младшим. Через пятнадцать минут взволнованный от шума сын Деметры вбежал в одну из комнат отдыха, где с удивлением смог увидеть то, что эти двое «шалопаев», — как их ласково окрестил Чону, — умудрились свернуть люстру. Пришлось их занять увлекательнейшим делом для маленьких детей, пазлами, и посадить около себя. Наконец наступило время для возвращения полубогов в лагерь. Скучали по этому практически все, кроме Марка, который еще не так сильно привык к этому месту, и Хэчана, который точно знал, что его там ожидает опять. Добравшихся таким же путем, каким и уезжали полукровок встречали Хирон и Чунмен, которые тут же разогнали детей по своим домикам, так как тем следует отдохнуть после долгой дороги, и сказали, что их ждут завтра до завтрака в Главном Доме. — Чан-и, — зовет младшего Марк, беря того за руку. Он мурашками по коже чувствует напряжение, которое одолело сына Аида, ожидающего чего-то плохого, которое, пока что, еще не случилось. — Да, хен? — младший утыкается в грудь сына Зевса, который тут же перехватывает его в объятия. Они стоят под большим дубом около домика номер 13, — около которого почти никто никогда не проходит, — и любуются ярко розовым закатом. Где-то вдалеке слышатся веселые голоса других полукровок, а совсем рядом — мелодичное пение птиц. Хэчану нравится эта атмосфера спокойствия, когда ты можешь просто так наслаждаться ей со своим любимым человеком, не заботясь о том, что кто-то нарушит все. И Марк понимает это. Ему хватает какого-то полувзгляда младшего, чтобы понять все, что связано с юношей. Он вдыхает его запах медовой кожи, рыжих волос, эфемерно оставляет легкий поцелуй на самой макушке, а потом, приподняв за подбородок и установив зрительный контакт, целует прямо в сладкие губы. — Что бы не случилось, малыш, — шепчет Минхен после того, как желаемая нега закончилась, — я всегда с тобой. А Донхек на эти слова начинает светиться как настоящее солнце, ослепляя всю округу своим светом и даря тепло, но только лишь одному человеку, стоящему впереди него.

***

— Предлагаю начать собрание, — осмотрев собравшихся, серьезно начинает Хирон. — Я не буду вас ругать за вашу самовольность, которая, по счастливой случайности, обернулась успехом, однако вы должны понимать, под какой удар вы поставили не только себя, но и Лагерь. Чудо, что монстры держались в тени, когда узнали, что лучшие полукровки в лагере вдруг уехали. Хоть я и не сомневаюсь в силе остальных полубогов, но их командный дух мог бы быть очень подорван. Поэтому впредь, не получив пророчество, прошу вас не покидать территорию Лагеря. Поклялась ли сидящая семерка полукровок в этом? Конечно нет. Впрочем, следующее пророчество уже сказано, так что надежное прикрытие, чтобы свалить из Лагеря у них есть. Тем более они уже успели обсудить с хенами все заморочки старшего поколения со всеми греческими божествами, и некоторыми, даже, в частности, поэтому еще год — и можно отправляться к ним. Почему не раньше? Ответ простой — совершеннолетие Хэчана, которое держит его в этом месте. — Лучше перейдем к насущному, — продолжает за Хирона Чунмен, видя, что младшим, вообще-то, плевать на все эти правила и что они сейчас думают совершенно о другом, нежели о Лагере и его обитателях. — Что вы думаете насчет пророчества? — А что насчет него думать? — закинув ногу на ногу, отзывается Джисон, — Битву нам не миновать, так что остается лишь одно — упорно тренироваться, чтобы ее выиграть. — Верно, — кивает сын Афины на слова младшего, — Боюсь, что результат уже зависит только от нас самих, поэтому нам придется приложить все свои усилия, чтобы не подвести никого. — Мне кажется, — вдруг подает голос Джено, — что пророчество слегка не закончено. Чего-то не хватает. — Если действительно сравнивать с теми, что уже были произнесены, то можно увидеть, что они отличаются. Все, кроме Ренджуна и Хэчана, удивленно смотрят на Марка. По их мнению, найти закономерность в посланиях — невозможно. — Очень много пустых слов? — сын Аида нервно теребит волосы. Обычно информации в тексте много, но не в этом случае. Так что предположение Минхена в какой-то степени верно. — Допустим, пророчество неполное, — хмурится Хуан. — Тогда где мы сможем найти его полную версию? И, что более важно, как нам узнать, о том, что пророчество - не фальшивка? — Оно было произнесено оракулом, Ренджун. И тебе, как никому другому, должно быть известно об этом лучше всех. Хирон не сводит тяжелого взгляда с сына Афины: и как он только посмел подумать о таком? А вот Хэчан сразу же поставил галочку над тем, чтобы разузнать о таких случаях у отца или у мачехи. Видят мойры, но ему придется спуститься в Аид, чтобы все проверить. А заодно зайти в библиотеку Подземного Царства и прихватить парочку свитков. — Ченле, что тебе известно обо всей ситуации? — снова Чунмен направляет напряженную беседу в другое русло. Сын Посейдона кратко пересказывает основную информацию о том, что видел и слышал, а затем всю семерку полубогов отпускают. Уставшие и нервные молодые люди идут на уже давно начавшийся завтрак. Войдя в обеденный павильон, их встречают радостные возгласы братьев и сестер, которые начинают доставлять дикую головную боль. Донхеку везет больше всех, а с ним, конечно, и Марку — они сразу же убегают в сторону стола младшего. Джемина утаскивают его сестры, а за ним увязывается и Джено. Благо, что столы этих полубогов находятся рядом. Ренджун и Джисон отправляют Леле к машущему ему сыну Зевса и Хэчану, приводя аргументы, что ему надо еще отойти от всего. А вот их самих ожидает не такая чудесная участь — миллион вопросов в секунду вываливается на головы Пака и Хуана, так что те даже забывают, зачем они вообще вошли в столовую. Наконец, кто-то из старших утихомиривает весь этот гам и завтрак заканчивается в относительном спокойствии. Все это время Донхек ощущает презрительные и ненавидящие взгляды, направленную в свою сторону. А как же, сидит в компании Чжона и Ли-старшего и ведет с ними веселую беседу. От напряжения у Сына Аида начинают болеть мышцы. Видя состояние своего парня, Марк укладывает его голову на свое плечо и большими пальцами потирает его руки — в знак утешения, так сказать. Он тоже чувствуют всю атмосферу, но поделать, пока что, ничего с ней не может. Сидящий напротив них сын Посейдона, наверное, впервые задумывается о том, что вообще происходит в Лагере. Он далеко не слепой — видит всю эту гамму чувств в сторону одного из его хенов. За проведенное с ним время, Чжон понял, какой на самом деле старший. Он похож на маленькое солнце, а его тихий смех иногда заставлял самого Ченле улыбаться во все тридцать два зуба. Однако в действиях парочки напротив проскальзывают те же искры, которые почти всегда присутствуют около Джемина и Джено, когда те вместе. — Долго вы вместе? — казалось, невинный вопрос, который заставил Марка подавиться чаем, а Хэчана поперхнуться булочкой. М-да, не ожидали они такого подвоха. — Чуть больше недели, — откашлявшись, говорит Марк. — Я рад за вас, — ярко улыбается Ченле. — Вы подходите друг другу. Последние его слова заставляют сына Зевса смутиться, в то время как сына Аида — с благодарностью посмотреть в ответ на младшего. — А, — он кивает головой в сторону стола детей Гермеса, — сам-то когда признаешься? Джисон будет рад, если именно ты сделаешь первый шаг. — Почему? — Потому что это докажет ему, что ваша любовь взаимна. Настала очередь краснеть Ле, а затем немного растеряться: все-таки слово «взаимна» заставила Чжона тщательнее задуматься об их отношениях с младшим. То, что он испытывает по отношению к Паку назвать просто симпатией уже нельзя. Полубог был так рад видеть сына Гермеса после всей этой ситуации, а когда он услышал, что тот не отойдет от него ни на шаг — вообще выпал в астрал. Чувство необходимости и постоянного контакта с Джисоном в первое время пугала Ченле, а потом он смирился с этим. Полукровка гадал на протяжении долгого времени о том, как оно называется и когда его испытывают, боясь признаться сыну Гермеса. А сейчас, когда Хэчан заявил о взаимной любви, то в голове сына Посейдона встало все на свои места — это действительно она, Любовь. И Ченле серьезно решается признаться Джисону как можно скорее.

***

После завтрака сын Аида говорит Марку и Ченле, что ему сегодня надо еще кое-куда отправиться, поэтому он уходит от них раньше. Минхен нехотя отпускает Хэчана, тихо шепнув на ушко, что в случае чего он может помочь. Уже подходя к своему домику, полукровка чувствует какую-то опасность. То, что за ним следили, он знает, однако сейчас это ощущение намного неприятней. Ли надеется отделаться меньшей кровью. Звук шагов усиливается и, не успевая развернуться для перехвата удара, сын Аида получает ощутимый удар в челюсть, а затем чьи-то руки крепко хватаются за его, не давая пошевелиться. Полубога держат двое, пока третий, усмехаясь, смотрит на него сверху вниз. В глазах напротив плещется столько ненависти и злобы, что Донхеку становится страшно. Не за себя, а за него — сына Ареса. То, что это ребенок бога войны, выдает крепкая комплекция и жажда крови. Такие, как он, обычно становятся предателями, либо, что еще хуже, сходят с ума. — Ты думаешь, мы не знаем, что все это твоих рук дело? Его хриплый низкий голос давит на барабанные перепонки, заставляя сына Аида сморщиться. — Думал, что если ты отправишься с ними, то на тебя никто не подумает? — удар в живот. — А монстр в лагере две недели назад скажешь тоже не твоя вина? Ну уж нет, мы все знаем. Сын Ареса безумно смеется, а Хэчан, стиснув зубы, терпит. Если скажет хоть что-то, то ему будет хуже — уже проходил через подобное. На полубоге вымещают всю злость. Он терпит сильные удары в живот и в солнечное сплетение, и с ужасом понимает, что в какой-то момент ему сломали пару костей. Донхек не замечает, когда все это прекращается, а чьи-то руки бережно поднимают его и несут в сторону медпункта.