a match made in heaven

Пробуждение было тяжелым. Все тело ныло, напоминая о полученных в неравном бою ранах. Где-то рядом слышались знакомые голоса. Но кто? Донхек понять не мог. Наконец, спустя некоторое время сын Аида открывает свои глаза, сразу же натыкаясь на обеспокоенный взгляд Марка. Сын Зевса сразу же подлетает к младшему и лихорадочно шепчет о том, что он так волновался за него. — Как ты себя чувствуешь? — Феликс появляется в знакомой комнате неожиданно, кивает Донхеку и улыбается. Ярко и солнечно — так, как могут только дети Аполлона. — Уже лучше. Что произошло? — Вчера Джено и Джемин нашли тебя бессознания около твоего домика, — говорит Марк, опускаясь рядом, на кровать. — Кто? — Что именно «кто», хен? — Кто с тобой это сделал? Повисает тишина. Феликс качает головой: не в первый раз он уже лечит сына Аида от ран, по началу спрашивал, а потом перестал — толку от этого никакого. Молчание Хэчана не нравится Минхену, и юноша понимает, что полубог скорее всего не скажет ему. Неужели боится? Или причина заложена где-то глубже… — Феликс, — полукровка обращается к тут же подскочившему полубогу, — когда я могу выписаться? — Думаю, что через два часа ты будешь в норме — амброзия уже начала действовать, но, — сын Аполлона хмурится, — нагружать себя физически сможешь лишь через дня два-три. Медик смотрит на часы и, быстро попрощавшись, убегает к другим больным. Пара остается наедине. — Хек-и… — начинает Марк, но его прерывает печальный вздох Донхека. — Сегодня вечером я отправлюсь к отцу. Мне нужно кое-что взять из нашей библиотеки.

***

— Он что? Ченле обеспокоенно смотрит на Джено и Джемина. Рядом стоящие Ренджун и Джисон хмурятся. Номины, конечно же, рассказали о случившемся, и теперь им осталось ждать только одного — Марка, который вот-вот должен был прийти из медпункта. Пятнадцать минут спустя показался сам Минхен. — Рассказал? — Нет. Хуан вздыхает: за проведенное время сын Афины усвоил одну вещь — если Хэчан что-то не хочет, он этого не делает. Тогда остается всего лишь одно — провести собственное расследования. Свои мысли он тут же спешит озвучить. — И как ты это представляешь, хен? — сын Гермеса опирается плечом о дерево, обнимает одной рукой Чжона и смотрит на старшего чуть уставшим взглядом. — Костяшки. — В смысле? — не понимает сын Афродиты. — Просмотреть, у кого свежие раны? — догадывается сын Аполлона, на что получает довольный кивок от Ренджуна. — Тогда вперед. Чего мы ждем? Марк с Хуаном уходят в сторону стрельбищ, Джемин и Джено — на арены, а младшие отправляются гулять по территории лагеря. Как ранее заявил Ренджун, им предстоит искать крупногабаритного юношу. Предположительно, дитя Гефеста или Ареса. С этим ориентиром они начали поиск. Впрочем, к вечеру они не нашли никого. Как назло, свидетелей тоже не оказалось. Собравшись перед отбоем, полубоги, посоветовавшись, решили отложить поиски на завтра.

***

— Ты уверен? На часах — почти ночь. Марк стоит на балконе в своем домике, где на перилах покачивается Донхек. Сын Аида уверенно кивает, всматриваясь в звездное небо. — Я уже предупредил Хирона. Скорее всего, это займет у меня пару дней, но к концу недели я точно буду в Лагере. Хэчан улыбается куда-то далеко. Сейчас младший для Минхена — недостижимая звезда, к которой хочется прикоснуться. — Точно тебе не нужна помощь? — сын Зевса хмурится. Ему все равно не нравится идея своего парня. Отправиться в Аид, в библиотеку его отца, чтобы найти что-то, чье существование вообще стоит под вопросом. — Я справлюсь, Марк-и, — Донхек притягивает полубога в объятия. Вдыхая запах грозы, Ли-младший довольно щурится. Он будет скучать по старшему, несмотря ни на что. Они бы стояли так и дальше, если бы часы не показали ровно одиннадцать вечера. Донхек спешно целует Минхена в щеку на прощание и уходит, тенями передвигаясь туда, вглубь, чтобы попасть к перевозчику душ. Поездка заняла немного времени, все-таки Хэчан уже приловчился использовать именно этот способ передвижения. Перед ним — Стикс, величественная река, через которую Харон обычно перевозит души мертвых, вокруг него — темнота, в которой можно заблудится, однако из нее все всегда выходят к священным рекам Аида. Не повезет тому, чья жажда проснется в этот момент — эффекты бывают губительными. Вот, наконец, показалась знакомая черная лодка со старичком внутри. Харон, а это был именно он, только усмехнулся, увидев сына Аида. — А ты все никак не хочешь перемещаться сразу же во дворец к повелителю, — в голосе мужчины звучат привычные смешки, от которых Хэчан улыбается только шире. — Ты же знаешь, Цербер ждёт меня именно с этой стороны врат. Забавно, но гигантский трехголовый пес, защищающий врата в Аид, обычно агрессивно реагирует на всех, даже на самого отца Донхека, а вот сам Хэчан и Персефона пользуются у животного непонятной для всех популярностью. С Хароном, как считает сын Аида, всегда весело. Это для чужих он циник с прозяблой душой, а вот для своих — веселый и разговорчивый мужчина. Благодаря нему, Хэчан в курсе всех событий в Аиде. И в этот раз также. Харон делится со своими мыслями насчёт большего, чем обычно, количества душ, движения среди чудовищ, активности мойр, да обеспокоенности его отца и мачехи. Единственное, что насторожило Донхека, — даже кто, — это мойры. С самого детства полубога учили, что именно их следует опасаться больше всего. Поблагодарив Харона за недолгую поездку на другой берег Стикса, Хэчан весело, с какой-то щемящей детской радостью, бросился к огромному псу. Цербер, стоявший грозной скалой, увидев сына Аида, повилял своим огромным хвостом и всей своей четырехметровой тушей завалился перед Донхеком. Полукровка сразу же начал чесать живот любимца, приговаривая, какой он хороший мальчик. Сбоку послышался мелодичный женский смех. На Хэчана и Цербера смотрела среднего роста женщина с копной густых темных волос, с венком из асфоделей и нежным взглядом изумрудных, будто первая трава, глаз. — Рада тебя видеть, παιδί*. Давно ты не появлялся. — Я тоже рад тебя видеть, — Донхек улыбается солнечно-солнечно, прощается с адской собакой и, взяв Персефону под локоть, уводит ее в сторону темного дворца отца. — Я в курсе, что ты уже знаешь большинство новостей, негодник, — журит его богиня, — а также, что ты приехал сюда по делу. Но сперва — ужин и все мои расспросы. Женщина вроде смотрит на полубога очень строго, однако эта строгость больше походит на материнское беспокойство за свое чадо. Хэчан торжественно клянется, что расскажет все-все, что с ним произошла за это время, лишь прося одно — не поднимать вопросы насчет личной жизни. Персефона, хихикнув, обещает поднять этот разговор лично, а не в присутствии ее супруга.

***

Следующее утро встретило Ченле и Джисона сонным Марком, задумчивым Ренджуном, обеспокоенным Джемином и потирающим покрасневшие костяшки Джено. На вопрос о том, что случилось, Хуан ответил, что они нашли того, кто отправил Хэчана в медотсек. А также, кое-что еще. Пояснять свои слова сын Афины не захотел, лишь приказал всей компании следовать за ним. Марк покачал головой, кивнув Джено в знак благодарности — если бы он встретил его первее, то от полубога живого места бы не осталось. Сын Аполлона лишь тихо ему отвечает, что он бы тоже не оставил, если бы не его парень, который против насилия. Пак вздыхает, опечаленный тем, что они не попали на представление, за что Чжон дает младшему подзатыльник. Ренджун приводит их компанию к Хирону, на что Нана ворчит, что не прошло и полугода, как они снова здесь. Да, никому из присутствующих полукровок не хотелось находиться в Доме. Но что делать? На кону — жизни многих в Лагере, а также личное спокойствие самих полубогов. К огромному счастью Хуана, кентавр был на месте, поэтому расположившись в переговорной, он начал встречу. — Как вы знаете, пару дней назад Хэчана нашли в бессознательном состоянии с побоями. Мы провели собственное расследование, чтобы выяснить причины такого поступка со стороны одного из полубогов и, к сожалению, выяснили кое-что, что понравится не всем. Ренджун обводит взглядом напрягшихся молодых людей, переводит — на задумчивого Хирона, который тут же кивает, как замечает знак сына Афины. — Среди полубогов есть группа предателей, которые сливают всю информацию нашим врагам. Если бы не Джено с Наной, то сына Аида похитили бы также, как и Ченле. Но, слава Олимпийцам, все обошлось. Шокированный новостями кентавр смотрит на не менее изумленных полубогов и вздыхает: что ж, работенка на это время появилась очень важная. — Какие-то предположения, кто это может быть? — Те, кто недоволен властью Олимпа, конечно же, — отвечает на вопрос Ченле Ренджун. — Ага, или те, кто получил или получит выгоду из-за сделки с Ураном или Геей, — шипит Марк. Часть с Донхеком ему понравилась меньше всего. Набить ли ему самому лицо того несчастного, кто посмеял сделать это с его парнем? — Как бы то ни было, но Хэчан-хен сейчас в Аиде и пробудет там несколько дней, так что мы можем сосредоточится на предателях, — в глазах Ченле застрял лед. Единственное, что он ненавидит в этом мире — это предательство.