Охота

Жара. Это первое, о чём подумал Рома, когда вывалился из автобуса на автовокзале Петрозаводска. До дома Тани оттуда, насколько помнил Шилов, полчаса пешком. Он шёл по улице и смотрел по сторонам — люди встречались редко, машины — ещё реже. К нему вернулась паранойя, которая с головой накрыла в автобусе. Тогда, едва успев занять место, Рома попытался расслабиться. Но мордатый тип в кепке всё никак не выветривался из головы. Затем, таращась то в заляпанное окно, то на пассажиров, Шилов в каждом видел опасность. Может, вон тот бритоголовый с прикрытыми глазами? Или усач в кожанке — одет далеко не по погоде, но вдруг прячет пушку? Всю дорогу Рома ждал удара, но его не случилось. Ни одному человеку в автобусе не было до него никакого дела. И уже на автовокзале он успокоился. Как оказалось, ненадолго. Несколько напряжённых часов без сна сейчас отзывались ноющими мышцами и тяжёлой головой. Часы показывали почти девять. Настороженно вглядываясь вперёд, Шилов подумал, что неплохо было бы вздремнуть. Таня жила возле парка, где, по её словам, всегда было людно — в любую погоду и время суток. Проходя мимо и размышляя, насколько запущено его положение, Рома действительно услышал шум: голоса, выкрики, звон гитарных струн — будто город встал пораньше и стянулся в парк. Ему оставалось лишь предполагать, был ли там кто-то по его душу. Возле знакомого подъезда Шилов окончательно расслабился, точнее, попытался себя в этом убедить, приметил, что с входной двери окончательно сползла краска, и внезапно замер с вытянутой рукой. Забыл. Как-то так повелось, что он всегда таскал Тане шоколад. Но покупал заранее, чтобы не бегать по улицам в поисках ларьков, где можно купить всё — были бы деньги. На этот раз не подготовился. Он раздосадовано вздохнул, постоял немного на месте, маясь чувством вины, и решил, что попозже вытащит Таню на прогулку и вот уже тогда из-под земли достанет этот несчастный шоколад, чтобы не нарушать традицию. В подъезде пахло куревом и пивом. Пока Шилов поднимался на третий этаж, никого не встретил. Позади тоже было тихо. Только в соседней с Таней квартире, видно, почуяв чужого, яростно залаяла собака. Рома вздрогнул, исподлобья покосился на дверь и нажал на звонок. Секунды ожидания потянулись невыносимо медленно. И наконец дверь со скрипом открылась. — Привет, — сказала Таня с сонной улыбкой, а он шагнул за порог, зашвырнул сумку в угол и полез обниматься. Она прижалась к нему. Он почувствовал, как она дрожит, а ещё учуял незнакомый запах — свежий и приятный — видимо, новые духи. Потом они целовались и изредка перешёптывались ни о чём. Роме захотелось большего, усталость прошла, паранойя забылась, в животе разлилось тепло. Но внезапно Таня отстранилась, одной рукой придержала его за подбородок, второй провела по брови и шутливо спросила: — Где мой шоколад? — Позже, — уклончиво ответил он — не рассказывать же, что забыл обо всём из-за чёртовых киллеров. Затем поцеловал в шею, машинально, как себе, пригладил волосы — каштановые и немного растрёпанные, взглянул на неё пристально и отметил, что ей очень идёт короткий джинсовый комбинезон Он любил рассматривать её тайком или неприкрыто. Любил её аккуратные губы, тонкие брови, длинную шею. Но больше всего — её смех. Правда, была ложка дёгтя в кругом положительной Тане — непредсказуемый характер, который превращал её то в само очарование, то в ворчливую бабку. — Ты ужасно выглядишь! — сказала она, когда они уселись на диван, продолжая обмениваться взглядами и прикосновениями. — Автобус уехал без тебя и пришлось догонять? — Угадала, — не стал спорить Шилов. — В ванную пустишь? Ну да, тощий, бледный и глаза красные, согласился он с Таней, когда после душа увидел себя в зеркале. Всё из-за работы, сигарет и бессонницы. Но от первого и второго отказываться не хотел, а бессонница не хотела отказываться от него. Так и жили. Рома ещё с минуту смотрел на своё отражение, чувствуя, как по спине скатываются капля за каплей, и подумал, не заподозрит ли Таня неладное? В общем-то, она никогда, за несколько лет их знакомства, не лезла к нему в душу и не особо расспрашивала о работе, но Шилов чувствовал — она проницательнее, чем казалась. Нет, во взгляде — радость от встречи, на губах — лёгкая ухмылка, голос в норме, сердце спокойно — никаких признаков беспокойства. С этими мыслями Рома вернулся к Тане. Он улёгся на диване, положил голову ей на колени и протянул: — Ну рассказывай. Тебе тут не скучно? Я пока шёл, думал, все вымерли. — Нет, в самый раз после Питера, — сказала Таня и заинтересованно посмотрела на него. Левой рукой она ерошила его влажные волосы. Шилов довольно улыбался. — У тебя всё хорошо? — наконец спросила Таня, и Рома напрягся. — Ещё неделю назад говорил, что работы полно… — Отлично. Просто меня чуть не изнасиловали в моём же кабинете, пришлось срочно сбежать, — как можно непринуждённее ответил он и устало прикрыл глаза. Так Рома не видел её лица и не ломал голову над тем, догадывается ли она. Да и просто сказалась бессонная дорога. Подрёмывая, он чувствовал её мягкие прикосновения и думал, как же хорошо, что она не задаёт лишних вопросов. А ещё думал о киллерах и надеялся, что все они остались в Питере. Густая темнота обрушилась внезапно. Шилов спал не шевелясь, а когда проснулся, понял, что остался один в квартире. На тумбочке Таня оставила записку: ушла в магазин, скоро вернётся. Какое-то время Рома просто лежал и прикидывал, надолго ли его срубило. Судя по духоте, солнце жарило во всю, значит, ещё не вечер. За окном доносились голоса, рычал мотоцикл, лаяла собака. День в самом разгаре. Усталость ушла, на смену ей пришёл лёгкий голод, обещавший перерасти в зверский, если сейчас же его не заглушить. Поднявшись на ноги, Шилов прогулялся по квартире. Две комнаты: гостиная и спальня, маленькая кухня, тёмная прихожая, гудящий холодильник, сломанный телевизор, книжный шкаф, забитый до предела, мягкая кровать, скрипучий диван — ничего нового с его последнего визита, но ему это нравилось. Рома решил дождаться Таню и уже потом поесть. Под укоризненное урчание собственного желудка он снова прошёлся по комнатам и задержался у телевизора. Вот уже пару лет он исполнял роль тумбы, на нём стояли фотографии в рамках и блестящая фигурка кота. Сколько Шилов ни щупал, не мог понять, что это за материал. А фотографий было всего две: Таня с бабушкой и она же с любимым псом. Обоих уже не было в живых. В животе заурчало громче. Захотелось курить. Шилов с сожалением вспомнил, что запас сигарет на исходе, как и денег. А ведь он ещё обещал Тане шоколад. И куда он спустил ползарплаты? Подумать об этом подольше не получилось — в двери щёлкнул замок, вернулась Таня. Наблюдая за ней, Рома вдруг понял, как соскучился.

***

Подкрепившись, Шилов потащил Таню гулять под предлогом «покажи мне город». Ему приходилось бывать в Петрозаводске и до, и после знакомства с ней, но всё мельком да по работе, поэтому ориентировался он плохо, в отличие от Тани, которая провела тут детство и юность. Они шли куда придётся, мимо старых зданий и серых новостроек, редких машин и хмурых людей. Несмотря на некоторое оживление, на улицах по-прежнему было тихо, Шилов не привык к этому. Он держал Таню за руку и говорил всякие глупости, смешил её и расспрашивал, указывая то на одно здание, то на другое. На одной из улиц они заметили аварию — рухнувший на бок «каблук», осколки стекла, покорёженный столб. Вроде без жертв. Но увиденного хватило, чтобы Рома напрягся, слишком сильно сжал Тане руку и вновь в красках вспомнил события на автовокзале. Лицо его не изменилось, но Таня всё равно посмотрела удивлённо. Она ни о чём не спросила, просто потянула его на другую улицу, и вскоре Шилов отогнал от себя навязчивые мысли. Только изредка, чтобы Таня не заметила, посматривал по сторонам. Но не видел ничего подозрительного. Неторопливые пенсионеры, подростки на скейтбордах, неформалы с выпивкой — обычное дело. — А как ты выкрутился? — спросила Таня, когда они медленно шли по парку. — А? — Я про изнасилование. — Меня спасла Маня. Как всегда. — Шилов усмехнулся и стал рассказывать подробнее. О размалёванной Лене, о её багровом папаше. О том, что в РУВД он больше не вернётся. И о том, что Маня выручила его уже раз сто. Об этом он мог говорить сколько угодно, лишь бы Таня не копнула глубже, а она могла, он не сомневался — просто не любила. Роме приходилось тщательно контролировать себя, чтобы не выдать волнения, потому что если Таня заметит… — Вы давно знакомы? — спросила она вдруг. — С Маней? Года три. Ревнуешь? — Он хитро улыбнулся, она смущённо уставилась на свои кеды. — Иди ты в баню. — Таня несильно ткнула его в бок и зашагала быстрее. Шилов тоже ускорился, сравнялся с ней, приобнял за талию и уже чисто по привычке посмотрел по сторонам. Опять пенсионеры, два облезлых пса, кучка пацанов лет десяти, белобрысый парень, возможно, чуть постарше Ромы. Он стоял как-то странно, так, что всем приходилось его обходить. На пару секунд их взгляды встретились. Шилов задумался, загорелое лицо показалось ему знакомым. Парень таращился рыбьими глазами, он смотрел так на всех, поэтому Шилов торопливо убедил себя, что просто перенервничал. — У тебя выпить есть? — спросил он минут через пятнадцать, когда они проходили мимо очередной достопримечательности. — С собой? — опешила Таня и неловко оступилась. — Погоди, шнурок. Она хотела присесть и завязать болтающийся бантик покрепче, но Рома опередил её и, возясь с петлёй, повторил вопрос. Таня пожала плечами: — Нет. — Но ты же врач. Ну, в перспективе, — возразил Шилов. — Подстрекаешь на воровство спирта? Нет уж. Разве что дома есть «сангрия»… Рома вытаращил глаза так, словно услышал глупейшую глупость в своей жизни. Под «выпить» он имел в виду что-то серьёзнее вина, больше похожего на фруктовый компот. Но альтернатив не было, как, впрочем, и денег на их покупку. В сумке, во внутреннем кармашке, лежал лишь неприкасаемый запас на обратную дорогу. Поэтому он изобразил на лице улыбку и произнёс: — Отлично. Пошли домой!

***

— Эх… — Шилов, развалившись на диване, с прищуром посмотрел на кроваво-красный напиток в стакане. — Не хочешь — не пей, — фыркнула Таня, но не смогла сдержать улыбки — уж больно Рома выглядел негодующим. — Зато с утра не будет похмелья, — утешил он себя. На вкус «сангрия» была сладкой. Опьянеть от неё у Ромы не получилось ни разу. Да и сейчас он напиваться не собирался, хотел лишь сбросить напряжение. Таня тоже отпила чуть-чуть. — Трезвенница моя, — дурашливо сказал Шилов и поставил стакан. Напряжение никуда не ушло, как бы Рома ни маскировал его под улыбкой. Таня присела к нему поближе и взяла за руку. Он вздрогнул, но руки не выдернул. Чувствовал он себя странно: с одной стороны, ему было хорошо, а с другой — паршиво. В животе словно шевелилось что-то тёплое и урчащее, а на сердце было неспокойно. Таня поцеловала его в щёку. Она всегда делала нечто подобное, когда хотела заговорить о чём-нибудь важном, как бы подготавливая его. Шилов посмотрел ей в глаза. Карие, обманчиво-наивные и как будто немного детские. Затем налил ещё вина, быстро выпил, почувствовал, как дёсны ненадолго сковало от сладости. В общем-то, он готов был ей всё выложить, она наверняка поймёт и не испугается. Но это ведь будет выглядеть, как перекладывание собственных проблем на чужие плечи. Ему этого не хотелось. Собравшись с духом, Рома хотел начать, но вместо этого просто поцеловал её. Губы, подбородок, шею, руки. Она не сопротивлялась, но и не отвечала, ждала, пока спадёт эта первая волна — почти паническая попытка забыться. Когда он притих у неё на коленях, уткнувшись в живот, Таня мягко провела ладонью по его волосам и спросила: — Дай угадаю, тебя хотят убить? — Он коротко кивнул. — И тебя это напрягает? Опять полукивок, но затем Рома повертел головой, мол, нет. Он повернулся к ней лицом и задумчиво сказал: — Меня напрягает, что я не знаю, кто хочет меня убить. Кандидатов слишком много, примерно каждый пятый, побывавший у меня в кабинете. Эта мысль дошла до него только сейчас, когда Таня спросила. Его напрягала и даже пугала не возможная гибель, а неизвестность, которой от неё веет. Пугал тот некто, личность которого под большим вопросом. И абсолютно непонятно, как его искать. — Ты поэтому приехал? Чтобы укрыться? — Нет. — Шилов ответил быстро, будто оправдываясь. — Я узнал об этом после звонка тебе. Он посмотрел на Таню с надеждой, словно спрашивая: веришь? Вместо ответа она пощекотала ему щеку, провела пальцем по губам и слабо улыбнулась. Пару минут они провели в тишине, затем Таня спросила: — Ты говорил ещё кому-нибудь? — Нет. — Рома тяжело вздохнул. — Хотел сказать Мане, но… но не сказал. И тебе говорить не хотел. — Не сомневаюсь. — Таня хмыкнула и похлопала его по плечу, чтобы поднялся. — Что думаешь делать? — спросила она, когда он её приобнял. — Зря я приехал. Поеду обратно. — Вместе поедем. Шилов крепко взял Таню за плечи и заглянул в глаза, а на лице у него читалось: сдурела? Она снова хмыкнула: — Выдохни. Просто поедем вместе. Ты по своим делам, я по своим. Ну и поживёшь, если что, у меня. Вдруг тебя возле дома поджидают? — Хм. Логично, — согласился Рома. — Откуда познания? — Детективы люблю, — призналась Таня и успокоительно поцеловала его.