Охота

Ругань. Звон бутылки, разбившейся об асфальт. Крики. Рома неохотно разлепил один глаза и смерил комнату взглядом Циклопа. Тихо — если не считать возню за окном, светло, уютно. Вторая половина кровати оказалась пуста. Он опять один. Дежавю. На тумбочке рядом с кроватью Шилов нашёл записку отнюдь не врачебным почерком: «Сигареты в ящике. Сиди дома. Скоро вернусь». Он перечитал пару раз, выдвинул верхний ящик, нашёл пачку, положил рядом и задумался. Наручные часы показывали половину одиннадцатого — самое время, чтобы дойти до квартиры или «главка». К тому же нога уже почти не беспокоила. Ночью Рома так и хотел поступить, но сейчас эта записка словно упрашивала сидеть тихо. И ему хотелось послушаться. Прихватив сигареты, он вышел из спальни. Заглянул в большую комнату — никого и почти нет мебели. В прихожей увидел телефон, кивнул сам себе и всё-таки решил набрать Маню. Номер заместителя начальника российского бюро Интерпола Шилов знал как свой собственный, звонить доводилось часто, даже слишком часто. Первое время Маргарита сердилась, теряя всю свою аскетичную строгость, потом смирилась и уже знала: если в трубке молчат первые секунды, значит, это Рома, её головная боль в последние года три. Никакого плана разговора у Шилова не было. Он лишь понадеялся, что она хотя бы возьмёт трубку. А услышав её «майор Медведева» и чуть помолчав, выдохнул: — А это я… — Пауза и там, и там. — Куда пропал? Я же просила позвонить. Рома ударил себя по лбу — совсем забыл. Маня на том конце вздохнула, помолчала и примирительно спросила: — Как дела? — Э-э… — Шилов почувствовал острый укол совести, будто раскалённая спица прошла сквозь сердце. — У меня проблемы, кажется. — Та-а-ак, — протянула в свою очередь Маргарита, Рома знал этот тон: ещё не разгневанный, но уже недобрый. — Что случилось? — Меня хотят убить, — выпалил он и машинально отвёл трубку от уха на тот случай, если начнётся ор. — Чего? — По тому, как легкомысленно это было сказано, он понял, что она не поверила. Рома повторил, а про себя подумал, стоит ли прямо по телефону говорить о белобрысом и девушке. Нет, лучше с глазу на глаз. — Давай встретимся? — попросил он. — В каком смысле? Ты где? В Питере? — Не дожидаясь ответа, Маргарита чертыхнулась. — Ночью пришлось вернуться. Тут… проще. Так как? На нашем месте? — Ладно. Только… — Послышались шелест бумаги и щелчок авторучки. — Я сейчас на совещание. Застряну там часа на полтора… — Тогда жду тебя к часу, — прервал Шилов и, не дожидаясь согласия, положил трубку. В запасе у него было достаточно времени, чтобы переодеться во что-нибудь из сумки, хлебнуть безвкусный кофе, выкурить сигарету и прогуляться до квартиры. Нога забылась, поэтому курил он на ходу, шастая из комнаты в комнату — почти зарядка — и пытаясь угадать погоду за окном. Пару раз Рома натыкался взглядом на записку Тани: чёрные буквы на белом листе, — чувствовал себя немного виноватым и обещал, что обязательно когда-нибудь начнёт слушаться хоть кого-то. Но не сейчас. Сейчас важнее покончить с охотой. И что-то в этой охоте смущало Шилова. Нечто очень простое и лежащее на поверхности, но он никак не мог разглядеть, что именно. Кофе не впечатлил вкусом, зато взбодрил. Ничего серьёзнее ни в холодильнике, ни в шкафчиках Рома не нашёл. Сначала он удивился, потом вспомнил, что последние недели Таня жила в другом месте. Ровно через час, находившись туда-сюда, полюбовавшись ничего не значащими фотографиями, наспех заправив кровать и прихватив трофейный нож, завёрнутый в пакет, Шилов вышел на улицу. Первым делом он почувствовал сырой воздух — скорее сентябрьский, чем июльский. Навязчивого ощущения слежки у него не возникло ни во дворе, ни на безлюдном тротуаре. Словно киллеры дружно забыли о нём. Киллеры, Рома был почти уверен, что их как минимум двое. Это не пугало, но казалось странным. Шагая к метро, он пытался представить заказчика. Кто этот человек, способный нанять убийцу и, скорее всего, не одного? Браток с шальными нервами и неуёмным самомнением, каких вокруг развелось слишком много? Местный авторитет? Тогда кто именно и чем ему не угодил простой оперативник? Если бы Шилов служил в РУОП, он бы смог составить целый список тех, кому наверняка перекрыл кислород и тем самым спровоцировал на радикальные меры. Но там ему места не досталось, а до его кабинета изредка доходили лишь мелкие шавки. Таких скорее бы самих удавили, чем они кого-то. Конечно, были непредсказуемые типы в кожанках и с золотыми цепями, по их лицам было сложно судить, говорили ли они всерьёз или просто гнули пальцы. В последние пару месяцев таких стало больше, угрозы посыпались как из ведра, но у Ромы уже выработался иммунитет, он мелко кивал им и пропускал словесный понос мимо ушей. И вот теперь, пожалуйста. У турникета Шилов замер в нерешительности. В кармане была лишь пачка сигарет. Несколько заначек лежали по укромным углам дома, но туда ещё надо было дойти. Вздохнув, Рома отошёл в сторону. Варианта было два: вернуться на улицу и пройтись пешком — долго и нудно. И если бы не занывшая от такой перспективы нога, он бы так и сделал. Второй вариант — прокатиться «зайцем» — нравился больше, хотя и разгневал внутреннего бравого милиционера. Пока Шилов мялся у стены, в стороне завязалась какая-то возня. Компашка в одинаковых свитерах что-то не поделила и стала выяснять отношения. Прохожие тут же забыли, куда шли, и стали смотреть, чем всё кончится. А Рома и так знал: самый сильный — он был такой один — отвесит всем тумаков. Остальные с полчаса будут молча обижаться, потом кто-нибудь предложит выпить, а вечерком они опять дружно повздорят и, возможно, заночуют в травматологии. Одним словом, скучно, поэтому Шилов не без усилий перемахнул через турникет и, подволакивая ногу, поспешил к станции. В полупустом вагоне к нему внезапно вернулось это мерзкое ощущение чужого пристального взгляда. Он растерянно посмотрел по сторонам — никому до него не было дела. Но ощущение прилипло намертво и не отпускало. Рома машинально потёр переносицу и постарался сделать как все: уставился в одну точку и ни о чём не думал. Вроде бы сработало, ощущение исчезло, но теперь казалось, что вагон замедлился как черепаха. Слыша, как твёрдо бьётся сердце, Шилов подумал, что вариант пройтись пешком был не так уж плох. Около двенадцати Рома свернул в свой родной двор. Он сравнивал себя с загнанным зверем, которому некуда спрятаться, даже туда, где прежде было тихо и тепло. Осмотревшись на ходу, Шилов попытался уверовать в то, что ничего страшного не произошло и не происходит. Бабушки-подружки на скамейке, сосед, копошащийся под капотом свой «копейки», свора собак у мусорных баков, приоткрытая куском кирпича дверь подъезда — ничего нового, будто он придумал и киллеров, и погоню, и слежку, и паранойю. С прищуром Рома посмотрел на окно своей квартиры — зашторено, движений нет. Перевёл взгляд на подъездную дверь, кивнул соседкам, переступил порог и стал медленно подниматься по лестнице. Напряжение то накрывало с головой, то отпускало, нога отзывалась ненавязчивой тянущей болью — наверное, не стоило наматывать круги по квартире. Последний этаж, левая дверь. Внешне ничего странного или подозрительного. Но почему так бешено колотилось сердце? Шилов прислонился к стене и постарался дышать как можно тише, но стук сердца не давал ничего расслышать. Непослушными пальцами он достал из кармана ключи и уже почти поднёс к скважине, но вдруг замер, точно невидимый поводок, как собаку, резким рывком дёрнул его назад. Рома спрятал ключи, несколько секунд бездумно таращился на дверь, а потом рванул по лестнице. Остановился он лишь у почтовых ящиков, снова достал ключи, открыл — пусто. На улицу Шилов вышел в глубокой задумчивости и не сразу услышал, как к нему обратилась соседка, Лариса Павловна. — Что? — переспросил Рома.

***

Он пришёл на место встречи раньше. Территория возле забытого котлована, как всегда, встретила тишиной. Неторопливо петляя между почерневшими бетонными штабелями и рыжей арматурой, Шилов безразлично подумал, что, должно быть, сейчас был лёгкой добычей. Одинокий, с кашей в голове и нулевой внимательностью — один выстрел мог бы решить всё. Или не выстрел. Ещё было бы забавно, столкни его кто-то в котлован — в разинутое земное нутро. В свете дня тут было не так жутко, как в сумерках. Мурашки не бежали по коже да и сердце стучало себе тихонько, без паники. Но Роме нравилось разгуливать здесь или просто сидеть за покосившейся бытовкой именно в темноте, неконтролируемо вздрагивая от каждого шороха и слепо всматриваясь в вязкую темень. Иногда ему даже удавалось затащить с собой Маню. В такие моменты она сидела рядом, ёжилась и смотрела на него как на ненормального. Он не видел её взгляда, но чувствовал. О брошенном котловане Шилов узнал в день знакомства с Маргаритой. Шёл дождь, гудел ветер, народ в гражданке и в форме топтался в грязи. Всех их заставил собраться мёртвый тип азиатской внешности. Не то китаец, не то японец, он лежал в позе зародыша у самого края котлована. И у каждого, кто его видел, возникало три вопроса: почему он голый? почему, если убили, его не скинули вниз? почему, если это самоубийство, он выбрал столь странное место? Следов насилия на нём не было, хотя никто особо этому не удивился. Никто, кроме Ромы. Его тогда удивляло буквально всё. А ещё он часто мешался под ногами и ошибался, из-за чего и познакомился с Маней, на тот момент исключительно Маргаритой Михайловной или просто товарищем капитаном. Он был любопытен и дотошен, Маня же просто хотела спать. Он раздражал её, но она тактично не подавала вида. Он чуть не напортачил, она обещала прибить его, если подобное произойдёт ещё хотя бы раз. Дело так и не раскрыли. Но уже через месяц товарищ капитан была для Ромы просто Маней. Шилов подошёл к самому краю котлована и криво улыбнулся своим воспоминаниям. За спиной он услышал знакомые шаги. — Ну привет. — Маргарита встала рядом и с тенью лёгкого страха посмотрела вниз. — Давай сразу к делу. — Давай, — согласился Рома. Он потоптался на месте, обдумывая, с чего начать и о чём умолчать, и надо ли умалчивать, и наконец заговорил. Рассказал о девушке-киллере, мордатом типе на автовокзале, белобрысом и машине, на которой он удрал — кажется, «шестёрке». Потом помолчал немного и продолжил: — Я заходил к себе. Ну, хотел зайти… — В глазах Мани ясно читался укор. — Но меня что-то остановило, предчувствие, что не надо этого делать. А потом соседка рассказала, что утром, как раз когда я приехал в Петрозаводск, она видела у моей двери какого-то мужика. Спросила, что ему надо. Он сказал, что мы вместе работаем, и якобы хотел мне передать какую-то мелочь. Она предложила оставить у неё или в почтовом ящике… — Так и сказал, мелочь? Шилов кивнул: — Он сказал, что кинет эту мелочь в почтовый ящик, чтобы её не утруждать. Но я смотрел — нет там ничего. — А как он хоть выглядел? — Обыкновенно. Крепыш такой, весь в чёрном, в остроносых ботинках, коротко стриженный. И уж поверь мне, я таких не знаю! Маргарита кивнула. Он уставился на неё в ожидании более развёрнутого ответа. Пару минут они молчали. Моросил дождь — её успокаивал, его раздражал. Наконец Маня заговорила, но не о том: — Где ты сейчас живёшь? — У друга, — чуть замешкавшись, ответил Рома. — Друг знает о киллере? — Да. Шилов выжидающе развёл руками, мол, по делу-то что? Маргарита покачала головой: не знаю. Они снова помолчали, собираясь с мыслями. И она опять сказала первой: — Глупый, конечно, вопрос, но у тебя точно нет вариантов, кто за этим стоит? Кто-то конкретный? — Ну… — Рома как-то горько усмехнулся. — Разве что Марик. — Имя он выплюнул с язвительной улыбкой. Маня частенько, как по щелчку, наводила его на умные мысли. Вот и сейчас о, пожалуй, единственном своём недруге, он подумал внезапно, но уверенно. До сего момента Шилов вообще не брал его в расчёт, потому что это казалось странным, невероятным и смешным одновременно. — Марк Белых? — Маргарита закатила глаза и не смогла сдержать усмешки. — Ром, у тебя навязчивая идея! Нет, он, конечно, мерзкий, но… — Где он сейчас? — оборвал её Рома. — В отпуске, — неохотно отозвалась она. — Вот! Рома едва злорадно не расхохотался. Маргарита взглянула на него скептически: — Что? Один в кепке, другой белобрысый, третий крепыш в чёрном — кто из них, по-твоему, похож на Марка? Шилов вздохнул, посмотрел на неё с нескрываемым разочарованием и протянул медленно и внятно, как обычно детям объясняют элементарные вещи: — Ну он же не сам. Он организатор, а… — Ты сам себе противоречишь. Раз он не сам, тогда отпуск ничего не значит. Организовывать можно и на работе. — Давно он в отпуске? — не унимался Рома. — В городе или отчалил куда? — Ну недавно, — устало пробормотала Маня. — На день позже тебя взял… — Не бывает таких совпадений! — опять перебил он её. Маргарита смерила его своим фирменным взглядом «зачем я с тобой связалась». В такие моменты она выглядела утомлённо и растерянно. Обычно Шилову становилось её жаль, и он сбавлял обороты. Но только не сегодня… — Я найду его, — сказал он твёрдо, а Маня решила зайти с другого боку: — Он угрожал тебе? — Нет. — А ты ему — да, — напомнила Маргарита. — Мне пришлось. Он меня спровоцировал. — Рома метнул на неё яростный взгляд и пнул комок земли, тот беззвучно полетел на дно котлована. Снова повисло молчание. Шилов пытался задушить в себе нарастающую злобу. Маня выглядела отрешённо. Её волнение выдавали лишь теребившие молнию сумки пальцы. Немного успокоившись, но не вычеркнув Белых из списка главных подозреваемых, Рома вздрогнул и суетливо полез во вместительный нагрудный карман рубашки, куда не без труда запихнул нож. — Вот, я старался не сильно лапать. — Ладно, — после продолжительного молчания отозвалась Маргарита. — Отдам на экс… — Только не говори про меня… — Да знаю, знаю. Маня посмотрела на него с сочувствием — или Шилову показалось? Затем улыбнулась ему ободряюще — как всегда, и они разошлись.