Охота

Уже стемнело, а Рома продолжал вспоминать. Только теперь уже всё больше про себя. После разговора в коридоре работа сводила его и Марка пару раз, но тот делал вид, что Шилова нет. Рому, в общем-то, такой расклад устраивал. Жизнь продолжалась. Некоторое время спустя Шилов стал жалеть о своей выходке и думал, может, не стоило? Но душу грел факт — ему не показалось, его предположения верны: Белых виноват. Однако доказать Рома по-прежнему ничего не мог. Маня узнала обо всём не сразу, Рома рассказал ей неохотно, когда она в очередной раз обратила внимание на ставшие вдруг особенно холодными отношения Шилова и Белых. Тогда Рома решил, что от уничтожения руками Маргариты его спасло только чудо. Она не злилась. Она была в бешенстве. А успокоившись, лишь уточнила: что дальше? Шилов ничего не ответил. — Так это что получается, ты ему как бы угрожал, а он тебе нет? — сонно спросила Таня. — Получается так. — Рома погладил её по покрытой мурашками спине. — И ничего ужасного с тех пор не произошло? Ну, если не считать твоих киллеров… — Да. — Что ты собираешься делать? Вместо ответа Шилов хмыкнул. Если бы он знал, не сидел бы на месте даже среди ночи. Варианты у него, конечно, были. И все они вертелись вокруг Марка. Была лишь одна проблема: Рома за годы знакомства с Белых так и не научился думать, как он. — А киллеры у него странные, — поделилась мыслями Таня. — Какие-то ненастоящие. Девушка ещё ничего, а этот наркоман… — Стоп! — Шилов как ужаленный отлип от подушки и сел в кровати. — Я дурак! — Ну разве что иногда, — ухмыльнулась Таня. — Что случилось? — Нарик, надо его найти, он наверняка знает, где Марк… — Не проще попросить помощи у твоей Мани? Рома отрицательно помотал головой. Она уже дала ему понять, что знать не знает, куда тот делся на время отпуска. Да и последний их разговор закончился не очень вежливо — Маргарита могла и обидеться. Подумав, Шилов решил, что сможет найти нарика и сам, а начать стоит с больниц. — У него приметная травма, — объяснил он. — Считай, он однорукий. Вряд ли долго протянет без помощи, осложнения какие-нибудь точно заработает. Да и брюхо… — А ты не заработаешь? — Таня кивнула на его швы. — Ерунда.

***

С утра сквозь сон Рома слышал, как Таня собиралась на работу. Значит, куковать ему весь день одному. Конечно, не смертельно, да и одиночество Шилов в какой-то степени любил, но не так, совсем не так он представлял отпуск. Впрочем, компанию ему сегодня должен был составить телефон. Рома болтался между сном и пробуждением, а когда квартира стихла, понял, что Таня ушла. Он полежал ещё немного — сон как ветром сдуло — и встал. Часы показывали почти девять. Самое время, чтобы взяться за работу. План был донельзя прост: сесть у телефона и звонить. Звонить в каждую больницу, номер которой удастся отрыть в справочнике. И задавать лишь один вопрос: обращался ли к ним наркоман с травмированной рукой. Рома не брался гадать, насколько велики шансы на успех, он просто решил попробовать. Через полчаса одну его руку грела кружка с кофе, а во второй он держал трубку. Каждый раз механически-безразличный голос, будто везде сидел один и тот же человек, без всякой охоты сообщал, что однорукие наркоманы не поступали. У Шилова уже голова гудела от бесконечного «нет», но деваться было некуда. Закончил он к обеду. Глаз слегка дёргался. Рука ныла. Швы болели. А в мозге сидела неутешительная мысль: он зря потратил драгоценные часы жизни. С самого утра Рома обходился одним кофе, но есть ему не хотелось. Он не мог думать ни о ком другом, только об этом наркомане со стекляшкой. Где же его искать? Настроение с каждой минутой утопало всё глубже в болото печали, и предложение Тани попросить помощи у Маргариты уже не казалось таким уж невозможным. Да, ему придётся извиниться, придётся признаться, что он психанул. Зато сколько времени сэкономит! Взвесив ещё раз все «за» и «против», Шилов отправился извиняться. Разумеется, он мог просто позвонить, но захотел поговорить с глазу на глаз. Едва оказавшись за пределами квартиры, Рома вновь почувствовал уже подзабытое ощущение опасности, когда вроде бы всё хорошо, но интуиция говорит об обратном. На лестнице никого не было, у подъезда тоже, и по пятам за ним никто не шёл. Шилов вспомнил о том, как Таня назвала киллеров странными и ненастоящими. Он был согласен с ней, да, эти ребята никак не тянули на грозных снайперов или ловких убийц. Они были непрофессионалами. Рома только не мог понять почему. Марк пожалел денег на специалистов? Был уверен, что с Шиловым справится любой? Или у него просто сдали нервы, поэтому вдруг открывшаяся охота совпала с отпуском, он велел избавиться от Ромы, а сам спрятался? Гадать Шилов мог долго. А ответить конкретно мог лишь сам Белых. Навязчивое ощущение опасности преследовало Рому до самых дверей «главка», однако ничего не произошло. В него не стреляли, не нападали, не сбивали машиной. Ничего. И даже дали скрыться внутри. До кабинета Мани Шилов шёл на несгибаемых ногах, так всегда случалось, когда он был перед ней виноват. Сердце молчало. Мозг соображал как всегда. А вот ноги не слушались. Со всех сторон на него поглядывали люди. Наверное, из-за лица, подумал он. Извиняться Рома не любил и не умел, поэтому в дверь с табличкой «майор Медведева М. М.» он постучал со слегка пофигистичной мыслью: будь что будет. Ответа не дождался и вошёл — тихо и молча, покорно склонив голову и сложив руки за спиной. — Ох ты… — вырвалось у Мани, едва она удостоила его взглядом. Пока она, отложив сумку, рассматривала его «раскрас», Шилов пытался изобразить на лице вину и раскаяние за вчерашнюю резкость. — Куда-то торопишься? — Он кивнул на сумку, из которой выглядывала небрежно запихнутая папка. — Да, — сказала Маргарита, подошла ближе и с плохо скрываемым сочувствием рассмотрела свежие ссадины и швы. — Досталось тебе… — Заживёт, — отмахнулся Рома. — Я в общем-то извиниться пришёл за вчерашнее. И, как всегда, за помощью… — Прощаю. Говори уж, что ещё случилось? — Мне надо найти нарика, который на меня со стекляшкой полез. Больницы обзвонил — ничего, а у него травма приметная. Маргарита долго не отвечала. Шилов успел испугаться, не надоел ли он ей с вечными своими проблемами. Наконец она заговорила: — У меня две новости. Первая по тому ножу. Отпечатки есть, но чьи они — непонятно. Такие же нашли на месте ограбления три месяца назад. Вторая новость — я уезжаю в командировку, ненадолго, на пару дней. Надеюсь, за это время с тобой ничего фатального не произойдёт… — Значит, чисто теоретически, тот мужик мог быть не киллером, а просто случайным грабителем? — поникшим голосом спросил Рома. — Мог. Больше Мане сказать было нечего. Да и Шилов подрастерял слова. Он ведь был уверен, что все нападения связаны. Пару минут они молчали. Маргарита собиралась. Рома думал, как быть дальше. — Так что мне делать? — спросил он и почувствовал себя слепым брошенным щенком. — Как найти Марка? — Пока я не вернусь, пожалуйста, ничего не делай. Примерно такого ответа Рома и ждал, но он его не устроил. Эта нелепая охота и постоянное ощущение слежки порядком надоели ему. В нём опять стала разрастаться злость. Сжав кулаки и нахмурившись, Шилов прислонился к стене. Попытался расслабиться и убедить себя, что Маня в чём-то права, но ничего не получилось. В голове внезапно поселилась неприятная и даже мерзкая мысль и стала колотить по вискам как отбойными молотками. — А куда ты едешь? — спросил он чуть погодя. — Недалеко, в область. — Точно не знаешь, где этот прыщ? Вопрос вырвался сам собой, как только сложилась зыбкая, но всё-таки цепочка: легкомысленное отношение к виновности Марка — внезапный отъезд — область, отличное место, чтобы спрятаться… — Прости? — Маргарита замерла на месте: в одной руке ручка, в другой удостоверение, а на лице — высшая степень удивления. — Ну, Марк, может, ты всё же знаешь, где он? — Головой Шилов понимал, что подозрение абсурдное, но язык не слушался. — Я уже говорила, не знаю я, где твой Марк, — чётко, с расстановкой произнесла Маня, а в глазах сверкнул недобрый огонёк. — Докажи. Ты же любишь доказательства! Убеди меня, что не помогаешь ему! — Ты охренел, что ли? Спокойный тон. Уничтожающий взгляд. Кривая усмешка. Рома, у которого вдруг внутри похолодело, понял, что заткнуться надо было еще минуту назад. Теперь поздно. Теперь он имеет все шансы умереть в её глазах. Ему стало стыдно и мерзко, но лишь на долю мгновения. Чёртова логика говорила, что подозрение-то небеспочвенное. Только почему же так скверно на душе? Шилову захотелось резко и бесповоротно провалиться сквозь землю. Но он смог лишь выйти, тихо прикрыв за собой дверь. Пока он шёл обратно домой, в голове у него возмущённый здравый смысл сражался с зачатками дохлой, но упрямой дедукции. Первый твердил, что Маня в принципе не может быть против Ромы. Это так же фантастически невозможно, как обходиться в космосе без скафандра. Второй возражал, что в таком случае Маргарита могла бы помогать Роме активнее, а не всячески сомневаться в причастности Марка к киллерам. Шилов безуспешно пытался отделаться от того и другого. Ему просто хотелось тишины, хотелось погрузиться в холодный покой, пока он не додумался ещё до чего-нибудь безумного. Но противостояние в ставшей уже квадратной голове лишь набирало обороты. Рома не мог думать ни о чём другом и даже не понимал, следил за ним сейчас кто-то или нет. А дорога домой казалась длинной и нескончаемой.

***

Таня нашла Рому на кровати в позе звезды. Он таращился в потолок и не сразу заметил её возвращения. Едва переступив порог квартиры, он обещал себе ничего ей не рассказывать. Потом подумал и всё-таки решил, что поделиться будет правильно. Затем внезапно захотел уйти к себе, и пусть там поджидали киллеры. В конце концов, Шилов рухнул на кровать и пролежал часа два, или три, или больше. Здравый смысл и дедукция продолжали тихо спорить. Роме казалось — ещё немного, и он одуреет. И зачем он потащился к Мане? Или теперь уже исключительно и бесповоротно к Маргарите Михайловне, товарищу майору? Но никак не Мане. — Я опять напортачил, — бесцветным голосом пробормотал Шилов, когда Таня с обеспокоенным видом присела рядом. — Что случилось? Он нащупал её руку, сжал покрепче, надеясь непонятно на что. Внутри что-то колыхнулось и сделало сальто. Слова застряли в горле. Но он всё-таки не без труда выдавил пару фраз: — Дурацкий день. Я друга потерял, кажется. — Рассказывай. — Таня легла рядом, так, что Рома слышал её дыхание и чувствовал запах духов, название которых никак не мог запомнить. Через пять минут, невесело закончив и ещё раз пошпыняв себя за всё плохое, он закрыл глаза и попытался отключиться. Но мозг спать не хотел. Он был взбудоражен до предела. Да и расслабиться не удалось. Не сильный, но внезапный удар прилетел откуда совсем не ждали: от Тани. Она сначала хотела ограничиться классикой жанра: лёгкой пощёчиной, но и без того травмированная физиономия заставила сменить планы. Удар локтем в ребро оказался ничуть не хуже. Рома охнул, взбодрился и негодующе уставился на неё. — Считай, что я тебе так за неё отомстила, — объяснила Таня. — Потому что… как бы это помягче? — Не надо помягче, говори, как есть, — вздохнул Шилов. — Воспитание не позволяет, — буркнула она, присела и потянула его за собой. — Надо думать, как тебя реабилитировать… — Бесполезно. Не простит, — перебил он. — Я-то её знаю. — Ну, судя по твоим рассказам, она тебя убить должна была прямо там и давно. Но ты же живой… — Я просто вовремя вышел. К Роме вернулась вялость. Он опять растянулся на кровати и бестолково посмотрел на Таню. Она встала и прошлась туда-сюда. — Ты наркомана-то своего нашёл? — Нет. — Собираешься искать? — Без Мани не смогу. — Сможешь. Шилов недовольно посмотрел на неё и понял: вот-вот Таня начнёт превращаться во вредную бабку. Только этого не хватало. — Оперативник ты или кто? — продолжала она давить на больное. — Докажи ей, что можешь… — Какая-то ты неправильная, — опять перебил Рома. — Мне всегда казалось, что женщины ревнуют, когда речь заходит о других женщинах, а ты… — Иди к чёрту, — беззлобно послала Таня. — Я тебе помочь хочу, а ты! Она ушла в другую комнату. Шилов снова уставился в потолок. От разговора вроде стало легче. Но проблема никуда не делась. А мозг заработал ещё яростнее, будто пытаясь за раз всё исправить. Рома помотал головой, почувствовал укол боли в шее и, чтобы отвлечься от Мани, вернулся к тому, с чего начался его день: к поискам наркомана. Перед глазами пронеслись события давно минувших дней: притоны, мрачные скверы, подворотни и он, один, но полный решимости. И вдруг совершенно шальная мысль пронеслась мимо. Шилов в последний момент успел ухватиться за неё и спросил: — Тань! Ты нариков боишься?