Охота

— Поверить не могу, что делаю это… — А кто, если не ты? Рома попытался улыбнуться, но мимика не слушалась — просто болезненно застыла, как будто Шилову ткнули заточкой в печень. Обошлось без заточки, но кое-чем его всё-таки кололи: горячей швейной иглой. Таня вонзала иглу в руку и крутила. Было больно, но Рома терпел. Безумный план родился у него в голове внезапно, но чертовски ему нравился. — Хватит? — Таня неприязненно посмотрела на несколько точек у Шилова на руке. — Наверное. Теперь вену… — Придурок. Таня закатила глаза, но отбрыкиваться не стала — что уж, когда полдела сделано. Рома закусил нижнюю губу, ожидая новую порцию боли, а она аккуратно проткнула вену на его правой руке по обе стороны от локтя, чтобы кровь вытекла под кожу, и сформировались несколько уродливых сине-зелёных синяков. А чтобы царапины покраснели и припухли, растёрла их дегтярным мылом. — Тебе бы ещё килограмм десять скинуть и будешь нормальным начинающим торчком, — подвела итог Таня. — Куда уж больше? Рома похлопал себя по тощему животу и выпирающим рёбрам. Однако подумал, что было бы неплохо вернуться в прежнее состояние — на несколько месяцев назад, когда он действительно выглядел не лучшим образом: красные глаза, полопавшиеся капилляры, сероватый цвет лица — и всё из-за работы и нервотрёпки по поводу Марка. Хотя и сейчас Шилов был не в идеальной форме, чего стоили одни только швы и ссадины. Задумка его была предельно проста: прикинуться наркоманом, втереться в какое-никакое доверие местных нариков и расспросить их о товарище по игле с покалеченной рукой. Шансы найти паренька были малы, но Рома рассудил, что попытаться стоит. Он знал, где ошиваются наркоманы района — узнал во время поисков Дато, но конкретного плана не придумал. Решил действовать по ситуации и импровизировать. Просто поискать однорукого обидчика или поспрашивать других — как получится. — Ты сейчас пойдёшь, что ли? — спросила Таня, когда он вскочил на ноги. — А почему нет? Ночь — самое время ширнуться. — Я не спрашиваю, почему ты просто не воспользуешься удостоверением. Но скажи хоть, куда идёшь? Шилов замешкался — надо ли Тане знать? Она смотрела на него требовательно и ждала ответа. Рома присел рядом и приобнял её за плечи. Поцеловал в шею, почувствовал тянущую боль в подбородке, дёрнулся и пробормотал: — Недалеко. К утру вернусь. За мной не ходи. Пожалуйста. Он знал, что она может увязаться следом, но помочь Таня ему не сможет в любом случае, даже если его начнут пинать, так что лучше сходить в одиночку и не беспокоиться ещё и о ней. — Спать ложись, — велел Шилов, взял со стола шприц и фольгу, чтобы не выбиваться из образа нарика, и скрылся в коридоре. До последнего он чувствовал на себе взгляд Тани — тяжёлый, но понятливый.

***

На улице было ветрено, но Рому прошиб пот. Он вспомнил себя тогда — в те дни, когда искал подступы к Дато. Он был почти в отчаянии, но соображал здраво, а в груди тихо колыхался страх, ведь наркоманы — народ непредсказуемый. Вот и сейчас пришёл тот же самый страх — дохлый и слабый, но он заставлял держаться настороже. Маршрут до главной «точки» районных торчков Шилов не забыл. Минут двадцать пешим ходом. В прошлый раз его туда не пустили — сразу почуяли мента. Прошло уже достаточно времени, и Рома надеялся, что нарики его забыли. А может, тогдашних уже нет в живых, тогда будет совсем просто. Пока шёл, Шилов обдумывал, что скажет. Наркоманы, конечно, народ не шибко умный и с затуманенными мозгами, а вот с продавцами могли возникнуть трудности. Они мнительны и хитры, Рома понял это едва ли не в первый месяц на службе и с тех пор не забывал. Он рисковал, здорово рисковал. Он знал, случиться может всякое. А ещё Шилов гадал, что бы с ним сотворила Маня, если бы узнала. Запретила идти? Заперла в кабинете или в квартире? Закрыла в «обезьяннике»? О первом своём походе по притонам в гордом одиночестве Рома рассказал не сразу и был готов в любой момент получить оплеуху. Маргарита чуть не размазала его по стене и швырнула в него ручку. Шилову остро захотелось, чтобы она вновь в него чем-нибудь запустила. Он бы даже не стал уворачиваться. Рома потряс головой, чтобы не думать о Мане, и услышал незнакомые голоса. Говорили тихо, но быстро. Шилов осмотрелся и понял, что почти пришёл. «Точка» находилась в квартире нежилого дома. Чтобы добраться до него, приходилось петлять из одного двора в другой. Рома не заметил, как ноги сами привели его. В нескольких метрах от него, у подъезда с облезлой дверью, стояла кучка задохликов. Точно нарики, подумал Шилов, собрал волю в кулак и пошёл в их сторону. Сразу же в нос ему ударил тяжёлый запах давно немытых тел. А ещё разило чем-то совершенно неразборчивым. У Ромы скрутило живот от приступа тошноты, но он из последних сил игнорировал позывы организма выплюнуть всё лишнее. Наркоманы, смахивающие на скелетов, проводили Шилова безразличными взглядами. Он скрылся в подъезде и выдохнул. Тут тоже воняло, но вполне привычно — куревом и мочой. Его больше не тошнило, он даже смог вдохнуть полной грудью и подумал, что надо как-то смириться с вечными зловониями. Иначе так и будет сгибаться пополам в каждом притоне и подвале. До третьего этажа Рома шёл медленно, ноги не слушались, сердце колотилось подозрительно бешено. Наконец он остановился возле облезлой и заляпанной непонятно чем двери и требовательно постучал — звонка не было, но когда-то он был, о чём говорили торчащие проводки. Распахнулась дверь внезапно и совершенно бесшумно, будто бугай с лохматыми бровями, возникший напротив, не шёл, а летел. — Шо? — пробасил он, а Шилов выдохнул: в прошлый раз его спустил с лестницы совсем другой тип. — Шипучку, — не своим голосом выпалил Рома, хотя хотел сказать совсем не это. Бугай пропустил его внутрь и так же бесшумно закрыл дверь. А затем махнул рукой, мол, иди за мной. Шилов послушался и постарался не отставать, но при этом не забывал рассматривать обстановку. В квартире было три комнаты, во всех встречались люди, кто-то просто стоял, другие сидели где придётся, третьи лежали. Но однорукого нарика нигде не было. Воздух был застоялым и тяжёлым, тянуло ацетоном и чем-то сладковатым. Рому снова замутило. Он пялился в спину бугая и машинально почёсывал руки, как бы имитируя зуд. — Тут погоди, — рыкнул бугай и оставил его стоять между комнатами. Он негромко разговаривал с невысоким и хмурым типом лет сорока. Тот держал руки за спиной и косился на Рому. Шилов от томительного ожидания зачесался пуще прежнего. На него со всех сторон таращились живые скелеты. Ощущение было так себе. Бугай присвистнул и жестом велел ему войти. Шилов подумал, что, видимо, он не очень любил разговаривать. Следующие пять минут Рома чувствовал себя как на смотринах, которые устроили без его позволения. Бугай встал у него за спиной, а хмурый разглядывал его с недоверчивым видом. Наконец он прохрипел: — Я тебе не верю. В этот момент Рома непроизвольно вздрогнул, ощутил тяжелое дыхание бугая на затылке и заподозрил, не пересекался ли с этим мутным типом? Может, он его узнал? Хмурый цокнул и сложил руки на груди. Доли секунды Шилову хватило, чтобы заметить: локтевые сгибы чистые, значит, скорее всего, не колется. Да и нос не красный, глаза в норме — не похож на наркомана. Хмурый кивнул бугаю, тот одним рывком схватил Рому за руки и вытянул их, обнажая вены и синяки. — Да вроде торчок, — снова немногословно пробасил он. — Всё равно ты… странный, — протянул хмурый и зыркнул чёрными глазами, а Шилов задёргался — стоять с вытянутыми руками ему не нравилось. Мозг у него готов был вот-вот расплавиться от натужной работы и запоздало соображал: где? где он прокололся? чем выдал себя? Рома с трудом сдерживался. Ему хотелось ответить дерзко и спровоцировать этих двоих. Но такое поведение слабо вязалось с образом зашуганного наркомана. Приходилось сжимать зубы и терпеть. Бугай наконец отлип от него, но тут же сунул ручищи в карманы и, разумеется, нашёл шприц и фольгу. Сердце у Шилова пропустило пару ударов. В горле пересохло. Швы неприятно заныли. На несколько секунд он уверовал, что зря пришёл даже без простенького плана. — Ты глянь на его морду. Отпинали где-то. Да и вот, шприц носит. — Бугай внезапно, сам того не зная, сыграл в роли адвоката. — Да стрёмный он, — гнул своё хмурый. — А ну-ка… — чуть погодя произнёс он и расплылся в ехидной и не обещающей ничего хорошего улыбочке. — Ширнись. Сейчас же. При мне. Рома не удивился. Точнее, почти не удивился. Чего-то подобного он и ожидал, поэтому заставил Таню поорудовать иголкой. Хотя колени подрагивали, и он не мог с этим ничего поделать. Помолчав, Шилов заговорил: — Я вообще-то хотел просто спросить… — Кольнёшься и спросишь, — отрезал хмурый и швырнул ему пакетик с бледно-розовым веществом. — Как заказывал, шипучка. — Ладно. — Рома попытался изобразить нетерпение и радость и поймал пакетик на лету. Ему хотелось ехидно поинтересоваться, не жалко ли хмурому для вшивой проверки переводить дорогостоящую дурь. Но он воздержался, ведь настоящий нарик в ноги бы ему бухнулся, а не завалил вопросами. Раньше — хорошо это или плохо — Шилову не приходилось колоться. Но примерную процедуру он знал: растворить наркотик до жидкого состояния и набрать в шприц. Чувствуя на себе выжидающие взгляды, Рома уселся прямо на пол, достал зажигалку и уставился на бугая. Тот, помешкавшись, вернул ему шприц и фольгу. Шилов собрался с мыслями и высыпал порошок на фольгу. Машинально он сравнил шипучку с героином. Первая отличалась не только по цвету, но и по консистенции — была действительно как порошок, мелкая-мелкая, из крошечных кристалликов. А настоящий героин, как на всю жизнь запомнил Рома, комкообразный, серый или коричневый. Руки у него немного подрагивали. С одной стороны, так он больше походил на наркомана, но с другой, так недолго рассыпать всю дурь и облажаться. Чёрт! Три крупинки всё-таки упали. Поднимать их Шилову не хотелось от слова совсем, но образ следовало блюсти, поэтому он, запихав внутреннего брезгливца поглубже, подцепил крупинки пальцем и втёр в десну. Мозг метался в панике. А Рома почувствовал лёгкое онемение, потом горечь, а под конец ещё и кислинку. Он знал, что шипучка сильнее героина и слабо надеялся, что он не превратится этой ночью в конченого торчка. Как бы Шилов ни пытался сопротивляться, он волновался, дико волновался. Руки не слушались, поэтому зажигалка сработала лишь с третьего раза. Затем он чуть не расплескал жидкую шипучку и кое-как вобрал её в шприц. Полдела сделано. Хмурый и бугай буравили его настороженными взглядами и действовали на нервы не хуже дула пистолета. — Ну, шевелись! — поторопил хмурый и стал притоптывать на месте. Он тоже нервничал, Рома чувствовал. Он поудобнее ухватил шприц и снизу вверх посмотрел на непохожую парочку. Как успел сообразить Шилов, оба они точно не наркоманы, следовательно, был шанс, что «спектакль» с уколом прокатит. Он тихо выдохнул, пощёлкал напряжёнными пальцами по правой руке у локтевого сгиба и ввёл иглу примерно под тридцатью градусами. Застонал, закатил глаза и понадеялся, что выглядит правдоподобно. Достаточно правдоподобно для того, чтобы двое не наркоманов поверили, что игла вошла в вену, а не просто в мясо. — Так шо ты спросить хотел? — напомнил бугай, когда Рома покончил с «наркотическим оргазмом». — Урода одного ищу, — медленно проговорил Шилов. — Может, знаете? У него рука правая разворочена… Хмурый с бугаём торопливо переглянулись. По их виду Рома понял, что всё-таки пришёл не зря: они знакомы. Хмурый опять уставился на него недоверчиво и спросил: — Как звать-то его? — А я знаю? — парировал Шилов. — Имя мне нахрен не упёрлось. Он мне должен. — Что, и тебе тоже? — Хмурый кивнул со знанием дела. — Он всем должен. — Бабки или дозу? — Желание. Обещал сделать, что захочу. И пропал. Рома замер в ожидании, и наконец хмурый вяло заговорил: — А с чего это я тебе рассказывать должен? — Ну… — Шилов шаркнул ногой по грязному полу и посмотрел ему в глаза. — Ты ж тоже его ищешь. Я всё сделаю за тебя. — Да скажи ты ему, — лениво протянул бугай. С каждой минутой он всё больше нравился Роме. Без него Шилов вряд ли добился бы своего, просто полетел бы снова с лестницы и вернулся к Тане с расквашенным носом. — Точно не скажу. Но часто бывает в местной забегаловке, тут, за углом, как со двора выйдешь. Можешь там поискать, — сдался хмурый и махнул рукой, мол, вали уже. — Благодарю, — ехидно произнёс Рома, едва удержался, чтобы не раскланяться, и внезапно к собственному ужасу осмелел: — А может, вы и мента одного знаете, рыжего капитана? — Чего?! — прорычала парочка в унисон. — Просто хотел передать привет коллеге, — выпалил Шилов и рванул с места, понимая, что сказал лишнее и пора бы спасаться. На улицу он вывалился с грохотом. Как выскочил из квартиры и слетел с лестницы он не помнил. За ним вроде никто не гнался, поэтому Рома запоздало отдышался и быстрым шагом пошёл куда глаза глядят. Чем дольше он шёл, тем сильнее чувствовал лёгкое опьянение, а перед глазами замельтешили крошечные крапинки — нечто среднее между мушками и искрами. Видимо, случился запоздалый приход. Частицы шипучки всё же попали в кровь и добрались до мозга. Эффект был совсем слабым, и Шилов понадеялся, что всё обойдётся.