Охота

Было примерно полчетвёртого ночи, когда Рома, покачиваясь, вошёл в забегаловку, о которой говорил хмурый. Заведение оказалось загаженное и мрачное. Но недостатка в клиентах не испытывало. Шилов не без труда нашёл, куда пристроиться, и осмотрелся. Чувствовал он себя вполне сносно, что-то вроде опьянения не пропало, зато мушки перед глазами исчезли. Вокруг него галдели неприметные люди без возраста и совершенно не обращали на Рому внимания. Однорукого среди них не было. Шилов не удивился, он вообще не рассчитывал вот так просто на него нарваться. Но идти домой ему не хотелось, поэтому решил испытать удачу. На всякий случай, чтобы не выбиваться из обстановки, Рома взял пива и вернулся к неустойчивому столику. Он медленно потягивал пиво из банки и рассматривал народ. Все на одно лицо — что-то среднее между люмпенами и работягами. Они вели себя мирно, говорили много и громко. Шилов время от времени смотрел на входную дверь, она часто открывалась, но заходил кто угодно, кроме однорукого. И Рома отдавал себе отчёт в том, что его безымянному киллеру, наверное, не до попоек в любимом заведении. Вполне возможно, он уже загнулся где-нибудь от болевого шока. Но что-то подсказывало — надо сидеть и ждать. Пиво было невкусное. От повсеместного сигаретного дыма кололо в носу. Шилова тянуло в сон, но он терпеливо ждал и думал, как поступит, если вот-вот однорукий появится перед ним. Возьмёт за грудки и устроит импровизированный допрос? Попробует договориться без силы? А может, тот тип вообще ничего не знает, и искать его — всё равно что впустую тратить время? Рома отодвинул от себя пустую пивную банку и закурил. Опьянение потихоньку отпускало, руки слушались как надо. В голове тоже прояснилось. Стало быть, Шилов легко отделался. Он хотел перейти к активным действиям и заговорить с кем-нибудь об одноруком — может, знакомы? — но внезапно тот сам появился в дверях и суетливо осмотрелся. Рома стоял к нему в профиль и машинально прикрыл лицо ладонью. Однорукий его не заметил и прошёл мимо. Выглядел он болезненно, одет был в широкую серую куртку, правый рукав свободно болтался. Шилов уставился ему в затылок и подумал, что, должно быть, рука на перевязи. Впрочем, неважно, он не жалеть его пришёл. Главное, это был тот самый торчок. Однорукий тем временем опасливо и с кривой физиономией присел за низкий столик у стены. Там он был почти незаметен. Рома сделал последнюю затяжку, затолкал окурок в банку и на ходу швырнул её в мусорное ведро. — Ну привет. — Он присел напротив однорукого. — Узнал меня? — Ты… Оказалось, однорукого звали Денисом. После непродолжительного разговора с ним Рома узнал, где можно найти Марка. А ещё почувствовал себя уязвлённым. Денис не день и не два ходил за ним и ждал подходящего момента для нападения. А Шилов хоть и ощущал посторонний взгляд, но ни разу не встретился с ним глаза в глаза. Вшивый торчок обставил его как мальчишку. Было обидно. Денис не ломался и, как многие слабохарактерные наркоманы, решил, что лучше сказать правду. А для мотивации Рома обещал сломать ему вторую руку, если что. И это сработало. Через десять минут Шилов был готов рвануть на поиски Белых. Но сперва всё-таки показался Тане и остался до утра. Она не спала, сидела там же, где он её оставил, будто и не двигалась вовсе, и выглядела взволнованной. Пока Рома обещал однажды обязательно исправиться, она рассматривала его — не появилось ли новых травм? Действие шипучки уже прошло, поэтому Шилов не стал рассказывать ей о своей авантюре. Ему отчаянно хотелось спать, но сперва он залез под душ, чтобы смыть с себя воспоминания о притоне. — Меня не били. И я знаю, где может отсиживаться Марк, — сказал Рома и упал на кровать. — Нашёл того наркомана? — Таня пристроилась рядом и заглянула ему в глаза. В комнате было довольно темно, горел лишь ночник, но Шилов успел испугаться, не заподозрила ли она что-то. Но обошлось. — Нашёл. Оказался должником Марика, вот и взялся убить меня. Запуганный парень. Наверное, ему недолго осталось. Рома вспомнил болезненно-блестящие глаза Дениса, трясущуюся левую руку, вздувшиеся вены на шее, красный нос, синяк на скуле, потрескавшиеся губы. Смотреть на него было мерзко, находиться рядом тоже — от него по-прежнему разило помойкой. Однако у Дениса был жирный плюс — разговорчивость. Побрыкавшись лишь для виду, он рассказал о том, что знал Марка давно — нередко встречались в притонах. Как-то раз Белых поймал его с крупной дозой, но привлекать не стал, сказал, что такую доброту придётся отработать. Так Денис превратился в раба и каждый день ждал удара в спину. И однажды это произошло. Марк показал Денису фотографию Ромы и велел убить — как угодно, главное, поскорее. — Ты была права, киллеры неправильные. Они просто мелкие уголовники и торчки. Видимо, Марик ловил их в своё время и отпускал под предлогом ответной услуги. Маня… — В груди слегка заныло от воспоминаний о ней. — Маня сказала, что тот первый, с вокзала, тоже засвеченный, разбоями промышляет. — А девушка? У неё ведь была винтовка… — Видимо, исключение. — Шилов пожал плечами, он до сих пор не вспомнил, где её видел. — Ладно. — Таня пристроилась у него на плече. — Я одного не пойму, что ты собираешься делать, когда найдешь своего Марка? У тебя ведь нет ничего. Вместо ответа Рома погладил её по волосам и приобнял. Спорить было бесполезно — железных доказательств против Белых у него нет, а без них он легко отмажется. Слова нарика против его — без шансов. Остальных горе-киллеров ещё надо найти, и не факт, что они окажутся такими же сговорчивыми, как Денис. Одно Шилов знал точно: ему осточертела охота, он хотел покончить с ней. А заодно и с Марком, если другого способа остановить его не найдётся. Однако Тане знать об этом не стоило.

***

— Какие планы на день? — спросила Таня, собираясь с утра на работу. — Посмотрим, — размыто отозвался Рома, сонно наблюдая за ней с кровати. — Наверное, тут побуду, тебя подожду. — Зубы мне не заговаривай. Ты же мне вчера проболтался про Марка и адрес… Шилов раздосадованно уткнулся в подушку — швы вспыхнули болью — и закрылся одеялом. Проснувшись, он понадеялся, что ему всё приснилось. Голова была тяжёлой, как после пьянки. Он предполагал, что это из-за шипучки. Рома выглянул из-под одеяла и спросил на всякий случай: — Что я ещё говорил? — Ты не помнишь? Таня удивлённо посмотрела на него, а на лице у неё читалось что-то вроде «не пугай меня». Шилов отмахнулся, мол, просто устал. Она не стала спорить, но выглядела по-прежнему настороженно. Собравшись, Таня поцеловала его на прощание, он обещал быть паинькой и вскоре остался один. Прислушиваясь к тишине, Рома решил, что надо бы вести себя при Тане осмотрительнее и не пугать своими причудами. Это Маня с ними уже смирилась. А Таня, может, и не захочет. Маня. Шилова снова загрызла совесть. Он вспомнил их последний разговор и обещал себе, что, как только она вернётся, он пойдёт мириться. На коленях будет ползать, но выпросит прощения. А пока у него в запасе был целый день одиночества, и отсиживаться дома он не собирался. Так можно весь отпуск просидеть, а ведь осталось-то всего ничего — пару шагов до логова Белых. Однако подниматься прямо сейчас Рома не стал, после ночных приключений его слегка штормило. Ещё пара часов сна сделали своё дело. Шилов проснулся как новый и стал вспоминать, что ему рассказал Денис. — Сначала я был его стукачом. Ну, одного сдать, другого. А он меня за это не дрючил, как остальных. Потом он куда-то пропал. Месяца три я жил спокойно. Даже деньги появились на дозу… — Денис шмыгнул носом и вытаращил красные глаза. — Героин или шипучка? — Герыч. Шипучку не пробовал — дорого, да и загибаются от неё часто. Рома кивнул. Значит, расспрашивать Дениса о Вашадзе не имело смысла. — Деньги были, и я купил сразу много, с запасом. А на закупке меня повязали. Хотели впаять распространение, но я ж для себя брал. За это не сажают. Рыжий обещал отпустить, но напомнил, что я ему пожизненно должен. Я и не забывал. А потом припёрся с твоей фоткой, мол, так и так, надо грохнуть… — Денис закашлялся. Шилов поморщился и уточнил: — Оружие не дал? — Не, сказал, крутись как хочешь. А я что? Что нашёл, с тем и пошёл. Рома кивнул. Теперь понятно, почему его пытались грохнуть таким нетипичным способом. Оставался главный вопрос. И можно будет уйти из этого вонючего и убогого места. — Ты знаешь, где найти Марка? — Обычно он сам меня находил, так что лёжек я его не знаю… Неужто всё зря?! — …но несколько раз я видел его недалеко от своего дома. Он вроде приезжал к кому-то. — Он тебя не видел? — Нет. — Денис помотал головой и скривился. — Он, похоже, вообще никого не видел. Быстро приезжал, заходил в дом, выходил через три часа и уезжал. Так несколько раз. — Ровно три часа? — Шилов недоверчиво покосился на него. — Да. Ровно три часа. Я, может, и колюсь, но считать не разучился. Сначала я подумал, что он там случайно оказался. Но когда увидел раз в пятый, спросил соседей. Рома восхищённо присвистнул. Он ещё ни разу не встречал столь предусмотрительного и разумного наркомана. Все казались ему полумёртвыми зомби. Да и этот в день нападения, выглядел безумно, но сейчас… Может, он под кайфом? — Что соседи сказали? — Он в том доме в детстве жил. Щас там кто-то из родственников или вроде того. Типа навещает. — Обалдеть, — пробормотал Шилов. Соображающий торчок, Белых, у которого, как у нормальных людей, оказывается, есть родственники, и он даже наведывается к ним. Поразительно! Что же будет дальше? — Адрес! — потребовал Рома. — И можешь валить на все четыре стороны. Ты мне не нужен. Тащиться на окраину, где, по словам Дениса, регулярно появлялся Марк, Шилову не хотелось. Но другого выхода не было. Адрес оказался совершенно незнакомым. Нигде в досье на Белых он не мелькал, иначе бы Рома был в курсе. Раз Белых жил там в детстве, возможно, ездил он к родителям или братьям-сёстрам. Впрочем, просто гадать Шилов уже замучился, поэтому решил поскорее всё выяснить.

***

Из Ромы получился бы омерзительный участковый. Он понял это, битый час прыгая, как блоха, от одного дома к другому, по дворам, парадным, аркам. Все дома были одинаково старыми и страшными. В этой части города Шилову бывать не доводилось, а подробных инструкций у Дениса он не взял. Наконец Рома остановился возле четырехэтажки, смутно походившей на ту, что описал Денис: серая, кривая, похожа на заброшенную. Шилов опасливо покосился на этот архитектурный опус и подумал, как в нём живут люди. Рядом дышать страшно — вдруг сдует. А ему ещё и заходить, подниматься по лестницам — жуть! Возле дома, как сторожа, сидели три старушки и бойко обсуждали какую-то Маруську. Рома оглянулся, кроме них в тихом дворике, никого не наблюдалось. Только машины, скрипевшая на ветру качелька и облезлый кот на поребрике. Шилов машинально пригладил волосы и направился к бабулькам. Однако он рта открыть не успел, как они сами в унисон спросили: — Вы к кому? — Товарища ищу, — соврал Рома. — Марком звать, рыжий такой, высокий… Он замолчал на полуслове — уж больно пристально на него таращились три пары глаз. И в общем-то он их понимал. Внешне Шилов мало походил на безобидного гражданина, а светить удостоверением ему не хотелось. — Есть такой, приезжает иногда, — после недолгого молчания сказала одна из старушек. — Жил тут раньше, — подхватила вторая. — Сейчас наведывается к Машке, — закончила третья. Рому чуть не разорвало от восторга. Стараясь сохранить невозмутимость, он подумал, что, если бы таких бабулек было больше, ему бы гораздо проще работалось. Через две минуты он уже знал, в какой квартире живёт эта Маша, а через пять — бежал по лестнице, пропуская ступени и совершенно забыв о шатком виде жилища. Второй этаж, чёрная дверь, номерка нет, зато есть звонок. Второпях Шилов не спросил, кем она приходится Марку, как давно они знакомы и не тут ли сейчас Белых. Он вообще ни о чём не спросил. Его распирало от адреналина и нетерпения. Один звонок, два, три. Никто не открывал. Рома рыкнул и едва сдержался, чтобы не пнуть дверь от всей души. Затем позвонил ещё — ну мало ли, может, в упор не слышат. Нет ответа. Тогда Шилов вернулся на первый этаж и подошёл к почтовым ящикам. Все они были распахнуты, кое-где облупилась краска, на некоторых дверцах красовались следы от прижигания окурков. Жалкое зрелище. Ничего интересного. Рома потоптался на месте и снова подошёл к двери. Теперь уже он был спокоен, адреналин иссяк, мозг работал уверенно, холодно и без суеты. И на что он надеялся? Что среди бела дня застанет в квартире Марка или хотя бы того, к кому он приезжал? У него оставался последний шанс доказать себе, что притащился в эту дыру не зря. Шилов позвонил в соседнюю дверь и сразу же услышал шаги. Через десять секунд на него смотрел парень лет тридцати. Коротко стриженный, с большими глазами и тонкими губами. Таких тысячи. — Здрасьте, — выпалил Рома. — Вы знаете, кто тут живёт? — он яростно ткнул пальцем в дверь таинственной Маши. — Да. — Парень кивнул и уставился на него с неприкрытым любопытством. — Маша. А что случилось? — Мне нужно с ней поговорить… то есть не с ней… с одним человеком, который тут часто бывает… — стараясь не запутаться и не запутать собеседника, пояснил Шилов. — Марком? Рома опешил и подумал, что ослышался. Этот тип его знает? Не может быть. Ему не может так повезти! — Да, — выдохнул он, а парень пригласил его войти. На улицу Рома вышел часа через три. Старушек на месте не было. И старый дом уже не казался ему таким страшным. Он узнал всё, что хотел. И для этого не пришлось тянуть слова клещами, ждать Машу, угрожать, умолять. Степан, так звали соседа, рассказал, что знал, даже с большей охотой, чем Денис. Он буквально сдал Марка, на минуточку, друга детства. И Шилов удивлялся, пока Степан не объяснил причины такой разговорчивости. Причины тоже заставили Рому удивиться. Не сильно, чуть-чуть, но ему хватило. Теперь оставалось добраться до дома и всё переварить. Обратная дорога далась Шилову немногим проще, чем днём. Он вымотался как собака и мечтал лишь об одном: рухнуть в кровать и проспать до утра. Всё остальное подождёт. Рома уже свернул в знакомую арку, когда необъяснимое беспокойство заставило его сбавить ход и прислушаться. Тихо шелестел ветер, где-то вдали пронеслась машина, позади светил фонарь. Ничего страшного, но отчего-то ему стало не по себе. Шилов не почувствовал ни привычного прилипчивого взгляда, ни шагов за спиной. Разве что длинная тень мелькнула в стороне, и Рома к своему удивлению упал как от резкого толчка. И стало темно. Когда сознание вернулось к нему — осторожно и медленно, Шилов сначала подумал, что умер. Он вроде открыл глаза, но не мог ничего разобрать — только темень, и ничего не чувствовал. Постепенно он вспомнил, что произошло. Шёл, увидел тень, упал. Стало быть, опять киллеры. Чем больше Рома вспоминал и думал, тем сильнее болела голова. Значит, не толкнули, а дали по голове — классика жанра, но почему не добили? Морщась и охая, Шилов встал на четвереньки и пощупал голову — пальцы вляпались в кровь. Затем он поднялся на ноги и осмотрелся. В арке, где на него напали, было темно и, разумеется, уже пусто. Радовало одно — до квартиры Тани оставалось несколько сотен метров.