"50 дней до моего самоубийства"

Джен
NC-21
В процессе
17
Bolshoy fanat соавтор
Реклама:
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Миди, написано 32 страницы, 10 частей
Описание:
Иногда, даже самые оптимистичные создания начинают терять веру в чудеса, сталкиваясь с беспощадной суровой реальностью. Нет, это не история о том, как все налаживается под влиянием всемогущей любви, отнюдь! Это история о том, как в жизни случаются неприятности, последствия которых "тянутся шлейфом" на протяжении всей жизни, не давая о себе забыть. Это история о безвыходности и мраке, о настоящей реальности, против которой любовь бессильна...
Посвящение:
Ты можешь любить, можешь верить, но тебе это не поможет, хотя...
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
17 Нравится 44 Отзывы 3 В сборник Скачать

Да кто я такой, чтобы осуждать себя?

1 апреля 2020, 14:16
Настройки текста
      Из-за непроглядных, будто сахарных, облаков выбился первый лучик солнышка, стремясь вновь согреть остывшую землю. Прохладное июльское утро приятно покалывало кожу мельчайшими иголочками. Влажный воздух почти не насыщал легкие, из-за этого хотелось полностью расправить грудь и самозабвенно сконцентрироваться на дыхании. Идеальное утро для медитации.       В деревне царило умиротворённое спокойствие, только один голубой бутон на окраине поселения подавал слабые признаки жизни. Тонкая, почти прозрачная змея пара в причудливом танце клубилась над тлеющей лучинкой, обмазанной амброй. Немного терпкий аромат протяжно расплывался по бутону, пропитывая весь гарнитур особым запахом, который, казалось, за долгие годы стал для мебели родным. Миловидный тролль, разглядывая свою причёску, старательно пытается пригладить деревянным гребешком последнюю выбившуюся лазурную прядку. Его губы как всегда изогнуты в легкой самодостаточной улыбке, брови благосклонно расслаблены, а тёмно-голубые глаза сквозь казалось бы годсподствующее необьятное облако уверенности и позитива, которое заполняет всё видимое другими пространство, передают абсолютную безысходную пустоту. Несфокусированный взгляд будто направлен не на сдержанный туалет, усыпанный всеми возможными косметическими средствами, а на мрачную картину прошлого, оживающую с каждой секундой погружения в себя. Улыбка медленно сползает, обращая привычное дружелюбное выражение лица в пустой кукольный шаблон, не передающий никаких чувств. В резко остекленевших глазах, кажется, отражается некий переломный момент его жизни. Начиная осознавать своё состояние, парень резко одергивает себя, как бы давая себе понять: не место и не время. Он небрежно бросает гребешок на столик, истерично хватая с него первую попавшуюся под руку баночку, пытаясь как можно быстрее переключить своё внимание на что-то другое. До первой группы по йоге остается ещё целых три обьятия: это время тролль хотел потратить на домашнюю медитацию, под очищающими парами благовоний, но что-то в этом месте его душит, что-то не смотря на все старания и всё время, проведённое здесь, не позволяет до сих пор назвать этот довольно уютный бутон своим домом. Сегодня "дом" кажется ещё более отстранённым и чуждым, и это уже успело стать некой закономерностью, ведь подобное случается каждый год в этот самый день. Он никак не выходит из головы, постоянно крутится на языке, ведь, его природа всегда была так далека и непонятна Ручейку. Сегодня абсолютно все будут с великой радостью праздновать освобождение от оков угнетения, но что отмечать ему?! В этот самый день двадцать лет назад он и понятия не имел о том, что существует Берген таун, о том, что там процветает геноцид его сородичей, да и вообще, не мог даже предположить то, что тролли живут в таких ярких бутонах на ветках деревьев. Уняв некритичную нервную дрожь, тролль с бирюзовыми волосами с силой закрывает глаза, пытаясь отпустить всё, что гнетёт его с самого детства. Стены бутона как будто давят, несмотря на великолепный запах благовоний и свежесть утра, воздух кажется спёртым и затхлым. Ручеек спускается на колени, гасит тлеющую лучинку и собирает расстеленный возле неё коврик, стягивая его в тугой рулон. Он быстро поднимается и, прихватив с собой лёгкий свёрток для йоги, спешит удалиться из неблагополучного бутона.       Небольшой нетронутый островок на возвышении, находящимся неподалеку от королевского бутона, неугомонным утром прекрасно подходит для умиротворённых занятий. Именно поэтому Ручеёк присмотрел его ещё много лет тому назад под свой кружок занятий. Как никогда быстро прыгая с ветки на ветку, фиолетовокожий тролль стремился успеть на своё излюбленное место до начала каждодневной суматохи своего народца. Приземлившись на четыре конечности, Ручеёк невозмутимо выпрямляется и с великим спокойствием приступает к разминке: на публике, что бы ни случилось, он всегда старается держать лицо. Вот он грациозно, почти неощутимо, подходит к коврику, лёгким ловким движением расстилает его перед собой и, почти левитируя, принимает излюбленную позу. Его веки и губы плавно смыкаются, а руки грациозно, как бы откликаясь на сакральный изреченный звук, принимают правильное положение. Но увы, гармония царит только снаружи: тело всё ещё нервно потрясывает, дыхание с каждым мгновением всё чаще перехватывает, а глаза умоляют разум распахнуть веки, ведь перед ними с каждой секундой всё чётче предстает шокирующий образ того дня, который ему, увы, не забыть никогда. ***       Мрачный портовый городок обычным июльским днем благоухал рыбьими потрохами, обнищавшими жителями и солёными от морской воды затхлыми хозяйственными тряпками. На скудных рынках крутились тысячи троллей, пытаясь нажиться друг на друге, да и попросту убивая жалкое время. Царила полная атмосфера безысходности и рутинности прежних устоев, чем-то похожая на современный Берген таун, только без навязанных стереотипов о невозможности счастья. Да, многие из этих существ бедны, оборваны и обозлены на жизнь, но всё же жизненное счастье у них своё, да и музыка непривычная, особенная. Они не живут на красочных радугах с почасовым весельем и каждодневными танцами: их жизнь тяжела, но по-своему прекрасна, что делает природу этих существ индивидуальной. В разгар дня на улицах во всю бурлит «красочная» жизнь, которая протекает под такт народным ритмам, погружая в невнятный колорит спонтанных чувств всех наблюдателей «морской черни» в лице представителей знати за неприступными стенами замка короля, всем обитателям которого позволено петь только по особым праздникам. Совсем же без музыкально дела обстоят в комнате принца, который, по словам его отца, не имеет права отвлекаться на жалкие потуги его бездарного народа воспроизвести нечто хотя бы отдалённо напоминающее музыку. Но сегодня особенный день, хотя точнее будет сказать, день без контроля. Маленький щекастый троллёнок с очаровательными глиттерными веснушками задорно задает традиционный бит, подначивая няню запеть вместе с ним. Он чрезмерно экстравагантно и чувственно для серых песен своего народа, как пластинка накручивает один и тот же нейтральный мотив, безумно радуясь тому, что ему позволено хотя бы это. Няня же, тускловатая от многолетней жизненной мудрости, прекрасно осознавая границы дозволенного, лишь мило улыбается ему и по-матерински следит за каждым движением маленького фиолетового тельца. Казалось бы, столь долгожданная идиллия короткого момента не сможет быть прервана ничем на свете, но резкий бездумный удар почти срывающий двери с петель с самом конце коридора имел в корни отличающееся представление на этот счет. — Сир, умоляю вас, подождите! — сухой алый тролль, в неизменном строгом жилете что есть мочи пытался поспеть за молодым и динамичным повелителем. — Закат, сукин, ты, сын, пошёл вон! Ничего не хочу слышать! — Совсем молодой и крайне темпераментный мужчина, даже не удостоив пажу взглядом пылающих от безумия глаз, лишь спешит прибавить шаг, для того чтобы уединиться от назойливой прислуги. Почти срываясь на истерику, взрослый и самодостаточный Закат готов броситься на колени в любую секунду. Тролль прекрасно осознает то, к чему может привести столь разгневанное состояние деспотичного повелителя, поэтому всеми способами пытается пресечь на корню его необдуманные эксцентричные приказы. — Прошу вас, умоляю, ради Лилии выслушайте меня! — зелёные глаза приобретали всё большую насыщенность с каждой пролитой слезинкой. В них на секунду промелькнул животный страх, ведь с недавнего времени это имя и всё, что с ним связано, запрещено. Бирюзовый король на миг замер, будто пытаясь прийти в себя после галлюцинаций. Заметив это, Закат прижался к стенке, пытаясь не дышать, ведь он только что многократно превысил грани дозволенного. Последствия не заставили себя долго ждать: король со всей мощи своей увесистой руки умаслил своего пажу звучной пощёчиной. Закат покосился, почти теряя сознание от нервного перенапряжения. Не давая алому опомниться, король схватил его за воротник рубашки, и, со смачным звуком удара об стену, голубой велюр, обрамляющий стены коридора, контрастно окрасился немного вязкой алой жидкостью. — Как ты смеешь, крыса подзаборная, меня о чём-то просить, да еще и упоминая имя этой грязной иногородней шлюхи! Тела сжечь! И это уберите оттуда! - с неутихающим адским пламенем в очах, король чувственно указал на комнату принца, отпустив еле стоящего на ногах тролля. Закат лишь за мгновенье от обморока опомнился, осознавая то, что жизнь мальчишки и, возможно, судьба королевства сейчас зависит только от него.       Одна секунда, и комната принца с великой силой распахнулась, ударяясь о малюсенький письменный столик, повергая его в полнейший сумбурный хаос событий. *** — Ей, Ручеёк! Гуру нехило отскочил назад, рефлекторно закрывая трясущимися руками лицо, как будто за жизнь от делал это тысячи раз. Желтокожая девушка отошла на шаг, боязливо интересуясь, всё ли с ним впорядке. Бирюзоволосый мимолётно подскочил на ноги и, складывая руки в священном жесте, изрёк привычную для начала занятий фразу в попытке как можно быстрее загладить инцидент. — Намасте, прошу, продвигайтесь в мой скромный обитель для очищения ваших карм…
Реклама:
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
Реклама:

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net

Реклама: