Кашель

Питер не помнил, как человек с невероятной силой и антипатией к окружающим, в том числе и к юноше, довёл его уставшего и с острой болью в области щеки до своего дома. Хотя домом это можно было назвать с натяжкой. Очнувшись на каком-то потрёпанном матрасе, Питер первым делом коснулся ожога. Кожа всё ещё была чувствительной и ныла. На самом деле, ныло всё тело, ведь вчерашний день был наполнен приключениями и лишен отдыха. Оглянувшись по сторонам, юноша понял, что находится в пещере, на входе в которую висела мокрая простынь, видимо, чтобы не пускать в «помещение» пыль, грязь и прочие радости постапокалиптического мира. За небольшим каменным углом послышался шорох. Видимо, там был хозяин этой лачуги. Хоть парень и слышал, что здесь кто-то есть, появление мужчины напугало его. Незнакомец был явно чем-то раздражён: то ли присутствием Питера в своей пещере, то ли довольно глубоким порезом на своей левой руке. — Я говорил тебе убираться отсюда, пацан. Ты что, слабоумный? Слов не понимаешь? Питер боялся что-либо говорить, да и не мог придумать слов, которые могли бы быть уместны. Этот не самый гостеприимный человек и правда предупреждал его, но в голову юноше почему-то ударила мысль, что он сможет пойти к людоедам и договориться с ними. Это было глупо. — Теперь ты будешь просто молчать? — Я сглупил, но мне действительно нужна помощь. — Это наивысшая степень тупости — просить защиты у тех, от кого она нужна. Теперь ты доволен? — спросил мужчина, указав на область щеки, на которой у парня был ожог. Питер не успел ответить, заливая пещеру звонким и сильным кашлем. Лёгкие горели адским пламенем. — У тебя сильное загрязнение лёгких. Пока ты лежал в отключке, очень часто кашлял. Тебе надо ходить с маской, лучше влажной. — У меня нет воды, даже чтобы попить. Будет нерационально тратить воду на маску. — Будет нерационально умереть не от жажды, а от невозможности дышать. Можешь выпить стакан воды и уходи. Питер не надеялся на пир, новую одежду и крышу над головой, но хотя бы на какой-то ночлег и помощь, пусть и из жалости. В настоящей ситуации привередливость не имеет места. Пусть этот мужчина и посчитает парня слабым и ничтожным, но он хотя бы выживет. — Вы не можете выгнать меня просто так! — О, я могу, пацан. На кой ты мне сдался? Как ты мог заметить, у нас тут апокалипсис, еды мало. Делиться скромными запасами с карапузом, который пренебрегает моими словами и влипает в проблемные ситуации, я не хочу. Уж прости. Мой совет всё ещё актуален — вали отсюда. — Я не могу! Мои родители… — Даже если они всё ещё живы, скажи, что лучше: если ты свалишь и выживешь или останешься и вы погибните все? Не уверен, что родители обменяли бы призрачный шанс быть найденными в этой бетонной пустыне на пока ещё реальную возможность твоего выживания. Я всё сказал, — мужчина всучил Питеру стакан воды и варёную картофелину. — Держи. Удачи, — сказал он и указал на дверь. Оказавшись вновь на улице, Питер почувствовал, что дышать становится всё тяжелее. Влажная простынь на входе и правда помогает. Но вот куда теперь идти? Парень ещё никогда не чувствовал себя таким потерянным. Оглянувшись по сторонам, Питер решил идти обратно, в сторону своего разрушенного дома. Доводы незнакомца были убедительными, но было решено остаться в городе, возможно, найти место для жилища, источник воды и еды. Эти планы были похожи на те, которые люди строят в обычной, привычной жизни: найти квартиру, работу, купить еду, попытаться не умереть от голода или болезни, не оказаться на улице и т. д. Перед Питером снова возникли городские развалины, которые он ещё не проверял. С небольшого утёса — границы северной части города — было хорошо видно панораму бывшего мегаполиса. Несмотря на съеденную тёплую картофелину, голод всё ещё властвовал в животе парня. Однако, Питер решил опередить свой план с жилищем, едой и водой, найти родителей как можно быстрее и, в случае удачи и отсутствия тяжёлых травм, вместе с ними покинуть город. Раньше парень был настолько воодушевлённым и в то же время напуганным, что разгребал завалы с огромной скоростью. Сейчас же даже небольшие бетонные блоки не хотели поддаваться. За этот месяц юноша смертельно вымотался. Казалось, из него постепенно уходят не только силы, но и надежда на то, что он сможет найти родителей и свалить отсюда, обнаружить, что остальной мир цел, и начать жизнь заново, как будто этих адских дней и не было вовсе. Питер понимал, что до взрыва он жил в тепличных условиях. У него было всё: семья, дом, друзья, школа, карманные деньги, условия для продуктивной учёбы. Ему оставалось лишь поднапрячь мозги и получать хотя бы неплохие оценки в школе, чтобы получить стипендию в университете. Сейчас же парень понимал, что, если бы не консервы в подвале дома, которые его отец так бережно откладывал на «чёрный день», он бы не прожил и недели. Черный день действительно наступил, и не фигурально, а буквально: после взрыва солнца не было видно двое суток из-за пепла и пыли. Юноша никогда не был противником мужских слёз, понимая, что всем нужно как-то выпускать чувства. Сам же он практически никогда не плакал, потому что просто не было поводов. Видимо, Питер копил всю обиду, все чувства безысходности, берёг слёзные железы, чтобы разреветься именно сейчас. Пнув со всей силы камень, парень истошно закричал, чувствуя, как к горлу подступает ком. Казалось, сам воздух, сама атмосфера пытались его задушить, чтоб он уже подох здесь и не рыпался, каждый день протаптывая своими ногами пути по и так уже многострадальной земле. Юноша понимал, что растрачивать сейчас драгоценную влагу — не лучшая идея, но ничего не мог с собой поделать. Питер сел на обломок здания, упёрся лицом в ладони, по которым текли слёзы. Он и не подозревал, что может реветь настолько сильно. Однако, повод для этого был: никто не может ему помочь, хочется есть и пить, родители либо уехали, либо умерли под завалами, либо всё ещё живы и где-то в городе, но у юноши уже нет сил их искать. Обычно, когда людям нужно успокоение или спасение, они смотрят на небо. Питер поднял глаза, но не нашел ничего кроме тусклой туманной дымки и серых облаков. — А ты настойчивый… или всё же слабоумный. Питер обернулся: за ним стоял всё тот же мужчина с протезом и шрамом через всё лицо. Парень сразу же начал в спешке стирать слёзы и сопли с лица, лишь размазывая их ещё больше. Не хотелось, чтобы кто-то видел его таким. — Что… что вы тут делаете? — То есть помощь тебе уже не нужна? — ухмыляясь, сказал мужчина и махнул рукой в свою сторону. — Пошли. — Куда? — Ко мне. Или ты предпочитаешь остаться здесь и наматывать сопли на кулак? Мужчина шёл большими шагами, Питер еле поспевал за ним, всё ещё неуверенно перебирая ногами, боясь, что этот бугай, по совместительству его спаситель, просто исчезнет или бросит его одного в северной части города, где он снова может попасть в лапы какого-нибудь клана, желающего сделать из очередной жертвы жаркое. Человек без руки и глаза ничего не говорил, просто шёл, даже не оглядываясь, чтобы убедиться, что юноша идёт за ним, видимо, он уверен в этом. Парень же пытался собрать все свои оставшиеся силы, чтобы дойти до пещеры, надеясь, что сможет там отдохнуть. Однако, сомнения не покидали его: вдруг этот мужчина тоже каннибал и решил пополнить свои запасы? Но Питер сильно похудел за этот месяц, на месте, где раньше был привлекательный юношеский пресс, сейчас были видны рёбра. Всю дорогу парень кашлял, замедляя шаг, чем злил незнакомца, чьи слова про маску постоянно всплывали в голове. Слёзы высохли, как и кожа, но Питер всё ещё чувствовал соленый привкус во рту. Оказавшись в пещере, парень снова почувствовал необычайную свежесть, которая контрастировала с пыльным воздухом разрушенного города. — Садись. Мужчина указал на потрёпанный матрас, на котором Питер очнулся полдня назад, а сам ушёл и начал чем-то греметь. Парень же обвёл взглядом это жилище, на удивление полностью обустроенное для жизни, пусть и полусломанными и ржавыми вещами. На небольшом каменном возвышении была выстелена солома, поверх неё лежала простынь и рваное пыльное одеяло. Видимо, это хозяйская кровать. На такой же полуразваленной тумбе стоял винтажный проигрыватель кассет. Зеркало заменял лишь его осколок. — Ешь, а то сейчас снова отключишься. Питер взглянул на протянутую ему жестяную миску с тушёными овощами и двумя маленькими кусочками мяса, происхождение которых парень не очень хотел знать. — Не переживай, это крольчатина. — Тут ещё водятся животные? — Да, пусть и не много, — ответил мужчина, с хитрой ухмылкой наблюдая, как парень набрасывается на еду. — Пока ешь, я тебе кое-что разъясню. Пусть я и разрешу тебе жить здесь, но нянькой не буду. Если ты решишь снова найти проблемы на свою голову, вытаскивать тебя из них я не собираюсь. Будешь добывать мясо со мной, будешь вместе со мной следить за домом, чтобы на него не нападали местные отморозки. Если всё ещё горишь желанием найти родителей, тут я тебе не помощник, это сугубо твои тараканы. Ходи куда угодно, только будь дома вовремя, если на тебе будут какие-то обязанности. Всё понятно? Питер активно закивал, дожевывая остатки еды. У него было столько вопросов, которые желательно было задать прямо сейчас. — Кто вы такой? — Тони Старк. До взрыва работал в местной лаборатории. Инженер и химик. Место моей работы находилось недалеко от эпицентра взрыва, все стекла выбило, осколки пробили мне грудную клетку, попали в глаз и плечо. Меня спас другой учёный из лаборатории — Хо Инсен, хороший был человек, — мужчина оттянул все слои ткани, перетягивающей его грудь, обнажив тускло мигающий синий свет. — Мини-реактор, не пускающий осколки в моё сердце, а вот с рукой и глазом пришлось попрощаться. Потом я попал в плен к клану, в который ты хотел податься. Сбежал и осел здесь. — Откуда все эти вещи? — Я искал их по всему городу, в разрушенных домах, на улицах. Есть ещё кое-что, о чём я должен тебе рассказать. Доел? Тогда пошли. Старк провёл парня мимо «кухни», где стояла ржавая плита лишь с одной работающей конфоркой. Только сейчас Питер заметил, что тут проведено электричество, пусть и слабое: небольшие лампы на стенах еле светили. Но как? Ну да, он ведь инженер, что уж тут. Им пришлось спускаться вниз, откуда веяло свежестью и влагой. Питер смог вдохнуть полной грудью и удивился, заметив отражение бликов воды у себя на руках. Подземное озеро? Парень никогда не знал, что под городом есть такие. Казалось, вода светилась изнутри. Также он заметил пару небольших грядок, где росли овощи, и отверстие в скале, откуда проникал еле видимый солнечный свет, так как путь ему преграждали пыльные тучи. — Я выбрал это место для жизни только из-за этого. Если разболтаешь хоть кому-нибудь об этом месте, я сам с тебя шкуру спущу, понял? Питеру оставалось лишь кивнуть. Первая ночь в новом жилище прошла спокойно, если не учитывать храпа нового соседа. Но парня даже это успокаивало: было приятно осознавать, что ты больше не один. Во время привычных глубоких ночных раздумий он принял тот факт, что родителей, скорее всего, не найдёт, но и остановить поиски не сможет. Питер всегда умел быть благодарным, поэтому не хотел разочаровывать того, кто ему помог. Так что было решено около двух-трёх часов в день тратить на поиски, пусть они и не будут столь эффективными, а остальное время проводить в обуглившемся лесу, где животные пытаются найти новый дом. Питер никогда раньше не убивал, лишь плакал над помершими от переедания рыбками и с соплями спускал их в унитаз. Мысль об убийстве даже мелкого кролика приводила юношу в ужас и сковывала дыхание. *** — Вы не знаете, почему случился взрыв? — Никто не знает. Эпицентр — устье Гудзона. Это всё, что я знаю. В том регионе уровень радиации зашкаливает, но тут можно жить, не опасаясь мутировать во что-то ужасное. Хотя мне удалось. — Вы не ужасны! — неожиданно вырвалось у парня. — Что ж, спасибо за комплимент, — мягко улыбнувшись, ответил мужчина. — В любом случае, если мы так и останемся здесь до самой смерти, то этот взрыв так и будет для нас тайной. Может, оно и к лучшему. — Откуда у вас семена для овощей? — Некоторые земельные участки частных домов не были полностью уничтожены. Я собрал уцелевшие плоды, достал семена, высушил их и посадил. На поверхности ничего бы не выросло, но во влажной почве около подземного озера всё получилось. Сейчас, если бы ты решил искать семена, ничего бы не нашел, ведь всё уже давно сгнило. Ещё одно, ты готов пойти на охоту?