Кашель

Питер впервые за несколько недель почувствовал себя чистым. Приятно, когда волосы не похожи на сальные тонкие нити. Вода в подземном озере приносила радость телу, а её шум и плеск — спокойствие. Парень полностью ушёл под воду. Раньше он любил плавать. В школе можно было ходить в бассейн после уроков. После взрыва чистая вода стала непозволительной роскошью. Между жаждой и чистотой приходилось выбирать первое. Купаясь в озере, юноша часто косо смотрел на две чахлые грядки с овощами, которые были очень маленькими из-за отсутствия солнца и удобрений. Многие дети пренебрегают овощами, так делал и Питер, предпочитая макароны с сыром. Но сейчас его так и тянуло откусить немного от огурца и почувствовать свежесть, которую сложно описать. Питеру нравилось перебирать вещи Старка, которые тот насобирал со всего города без разбору, решив, что в такой ситуации пригодиться может всё что угодно. Тут были чьи-то книги, газеты, игрушки, битые тарелки и кружки. Среди этого барахла парень подыскал себе одежду, ведь его футболка и шорты, в которых он встретил апокалипсис, совсем истрепались. Теперь его торс обтягивали три слоя эластичной ткани, которые раньше были то ли спортивными футболками, то ли водолазками, внизу были мешковатые штаны, голову и плечи прикрывал плащ с капюшоном, а из мелких обрезков парень сделал себе маску. Ситуация с его лёгкими становилась всё хуже и хуже. Кашель усиливался, а крови на выдохе становилось всё больше. Сейчас ему никто не смог бы помочь, оставалось лишь снизить уровень вдыхаемой пыли. Посмотрев на себя в осколок зеркала, юноша ещё сильнее ощутил себя персонажем игры. Охота Питеру давалась тяжело. Зверей в лесу, которого уже практически не было, становилось всё меньше и меньше, некоторые из них были больны, некоторые из-за нехватки еды были похожи на ходячие скелеты. Парню было тяжело убивать. Он всегда сходил с ума по хорошо прожаренным кускам сочного мяса, но, если ему самому пришлось бы убить и разделать корову, он бы предпочёл съесть мороженое или тарелку супа его мамы. Старк злился на парня, когда тот не решался вспороть горло лисе, не имеющей возможности сбежать из-за нехватки сил. Тогда мужчина просто снёс животному голову своей железной рукой и ей же пригрозил парню, что выгонит его на улицу, если тот не перестанет вести себя как ребёнок. Но Питер продолжал вести себя именно так. Живя под обломками дома в одиночестве, он даже не подозревал, как много жалуется самому себе, сколько хнычет, сколько обвиняет всех. В окружении непробиваемого Тони это было легче заметить. Питера тошнило, когда их жилище пропахло кровью. Парень представлял, какая она: тёмная, вязкая, вытекающая из разделанной лисы. В тот день он хотел отказаться от ужина, но Старк сказал, что в таком случае сам запихает мясо в глотку младшего. — Будешь так себя вести, пойдёшь жить на улицу. — Вы уже говорили это. — Я буду повторять это ещё и ещё, пока ты не запомнишь, что не один тут живёшь. Если хочешь выжить, то перестань играть в принцессу. Тут тебе не Диснейленд. Парень не особо любил говорить со Старком, боясь нарваться на очередные упрёки. Тони был сложным человеком. Как-то он рассказывал, что до взрыва много пил и курил из-за проблем на работе и с семьёй. Теперь, когда взрыв оставил его без «лекарств» и наедине со своими мыслями, он пытался вымещать желание закурить и глотнуть односолодового виски на других, сворачивая им шеи или поучая жизни. Питеру сложно было понять, что пережил Старк, что стал таким, ведь у парня не было даже подростковых проблем. Пубертатный возраст обошёл его стороной, родители поддерживали, друзья оставались рядом. Сейчас все они исчезли, и юноше казалось, что исчезла вся опора. Поэтому он так отчаянно искал родителей и хныкал, когда приходилось поступать по-взрослому. Поиски Питера продолжались, несмотря на неодобрительный взгляд Старка, который каждый день говорил остановиться и сделать уже что-то полезное. Сейчас прочёсывание города проходило легче: солнце не пекло благодаря плащу, а маска облегчала дыхание. Парень всё так же не боялся обыскивать трупы, но был в ужасе, когда обнаруживал какие-то сходства, которые, правда, потом оказывались несущественными. Иногда Питер думал, что ненавидит Старка за его холод, язвительность, непонимание. Ведь парню тоже может быть больно, ведь он тоже многое потерял после взрыва, ведь ему тоже тяжело. Питер скучает по прошлой жизни, скучает по буйству красок родного района, скучает по смеху близких, по запаху сэндвичей из магазинчика на углу. Сейчас же он должен жить с ворчливым стариком и убивать животных, которым и без того осталось немного. Иногда так хочется вдохнуть полной грудью, но в таком случае эхо кашля проносится по руинам города. *** — Где ты был? — В южном районе. — Опять? Ты там проводишь всё время! У нас закончилась питьевая вода, надо сходить к источнику. Но ты ведь опять скажешь, что устал! Питер действительно устал, но сказать этого не смог. Крик Старка всегда парализует его, заставляет сердце биться сильнее, и это не в хорошем смысле. Это пугает. — Я должен найти их, я ведь уже говорил. — А я уже говорил, что это бессмысленно! Сейчас важно не это, а наше выживание! — Вы так говорите, потому что никого не теряли! Питер понял, что сболтнул лишнего, уже после того, как закрыл рот. Было видно, что Старк сжал челюсть и кулаки, пытаясь сдержать гнев. — О, парень, не представляешь, насколько ты ошибаешься. Думаешь, если живёшь в моём доме пару недель, уже знаешь меня вдоль и поперёк?! Я прожил на этой земле практически пятьдесят лет, в моей жизни было достаточно потерь и до взрыва! У меня была семья: жена и прелестная дочь. Но я всё испортил. Они ушли и поселились у устья Гудзона. Я… я не питал надежд, я знал, что они погибли. Я знал… а ты… Старк быстро заморгал, пытаясь избавиться от наступивших слёз, на которые у него нет права. Питер понимал, что мужчина не хотел делиться своим личным горем. Это был неконтролируемый всплеск эмоций. — Простите, мне жаль. — О, хватит заливать, парень. Мне не нужна твоя жалость, мне нужна хоть какая-то польза от твоего пребывания тут! Старк в порыве чувств схватился за грудь, где тускло мигал реактор. Приспустив одежду, он увидел, что кожа вокруг металлического кольца воспалена. Это было ожидаемо, если учесть, в каких условиях была сделала операция и в каких условиях они сейчас жили. Мужчина выругался и спустился к озеру, чтобы промыть заражённый участок. Только сейчас Питер смог повторить про себя слова Тони о его семье ещё раз. И ему стало стыдно. Понимая, что это может вызвать ещё больший гнев мужчины, юноша снова натянул плащ с маской и ушел в сторону своего бывшего дома. Возможно, этот толчок дала мысль о том, что Старк потерял надежду, а у Питера она всё ещё есть. — Кого ищешь, парень? Питер редко кого-то встречал в этом районе, но сегодня пара незнакомцев окликнула его. — Родителей. Они были примерно тут, когда произошел взрыв. — Долго ищешь? — Почти два месяца. Незнакомцы переглянулись, а Питер готов был поклясться, что смог угадать их мысли. — Не знаем, был ли ты там, но в паре кварталов на восток отсюда прям целое кладбище. Не хочется накаркать, но иди туда. Вдруг найдёшь своих. Питер никогда не считал себя трусом. Пусть он и не мог убить животное. Пусть ему и было противно есть мясо лисы, которая, скорее всего, была больна. Но он ведь смог как-то дожить до этого момента. Хоть ему и везло. Питер никогда не считал себя размазнёй, хотя Старк и считал его таковым. Жизнь с Тони не шла гладко. Они оба слишком разные: одному нужен полный порядок и контроль, другому свобода; один строг к себе и к окружающим, другой пытается не расплакаться, когда ощущает запах крови; для одного новый день — новое поле боя, для другого же — надежда, что всё изменится к лучшему. Питер никогда не считал себя плаксой, но, когда он нашел перстень с рубином на пальце одного из скелетов, не смог сдержать слёз. На обратном пути всхлипы и крики юноши отражались от развалин и эхом исчезали в небе. Незнакомцы не соврали — тот район действительно был кладбищем. Около его родителей лежали десятки других трупов, от которых остались лишь кости. В жилище его уже ждал Старк, который, услышав звуки плача, решил придержать свои упрёки. Вид Питера ввёл мужчину в ступор. На лице парня всё ещё была маска, но она насквозь промокла из-за слёз и соплей. Юноше же было страшно представать перед Тони в таком виде, вдруг тот снова скажет, что такое поведение неприемлемо в ситуации апокалипсиса, пусть и локального. — Простите, мистер Старк. Я… они… можно я успокоюсь немного и потом схожу за водой? — сказал Питер, прерываясь на всхлипывания. Тони всё понял без особых объяснений. Он показал парню жестом, что тот может сесть рядом, и приобнял его левой рукой, которая всё ещё могла согреть и успокоить. — Вы были правы. Они были мертвы всё это время. А я вас не слушал. Я и сам знал правду, но не хотел признавать её. Сейчас я это понимаю. Старк не знал, что же ему сказать. Казалось, что любые слова в такой ситуации будут звучать нелепо. Мужчина поднялся, подошёл к старому кассетному проигрывателю и нажал кнопку, даже не зная, какая кассета внутри и есть ли она вообще. Заиграла песня, которую многие американцы слышали на праздниках победы в масштабных войнах двадцатого века. Всхлипы Питера заглушил приятный женский голос, поющий о встрече, которая произойдёт неизвестно где и неизвестно когда. Парень, сидящий на хозяйской кровати и вытирающий свои глаза, и мужчина, стоящий посреди пещеры, смотрели друг на друга и понимали, насколько их споры и обоюдные претензии бессмысленные. Им обоим тяжело даётся потеря близких, им обоим нужна новая опора. Раз уж они решили справляться этой ситуацией вместе, то нужно держаться друг за друга. — Простите ещё раз, мистер Старк. Я правда не хотел вас обижать. Я буду делать всё, что вы скажете. Тони лишь грустно улыбнулся, потрепав парня по голове, не решаясь сказать о том, что тоже сожалеет, что ему очень жаль и искренне захотелось заботиться об этом ревущем комочке, сидящем на его кровати.