Lighthouse

Ладонь сминает пиджак, Бакуго тянет его на себя, и ему приходится слегка задрать голову во время поцелуя. Это так иронично и тупо — зажиматься где-то за углом подобно парочке из какой-то сопливой мелодрамы, что он почти усмехается в губы. «Почти» — потому что на самом деле ему откровенно насрать, как они сейчас выглядят и что произойдёт, если их кто-то застукает. Половинчатый ублюдок об этом тоже явно не особо беспокоится. Бакуго бы даже сказал — совсем не беспокоится, но по его вечно беспристрастному выражению лица иногда хер разберёшь, что творится в этой башке. Когда Тодороки от него [наконец-то] отлипает, Кацуки позволяет ухмылке выдать себя. Руки скрываются в карманах, и он принимает максимально раскрепощённую позу [чтобы нагнать больше пафоса]. — И это ты называешь поцелуем? — с насмешкой интересуется Бакуго. — Да я тебе за такой поцелуй сейчас единицу влеплю. Он даже достаёт мобильник для наглядности и начинает в нём копаться. Как будто эта его единица действительно повлияет на рейтинг «идеального» Тодороки. Хер там. Тот смотрит на него несколько секунд молча, и Кацуки понимает, что Шото принял его слова за чистую монету. Его прорывает на смех. Едва заметная складка на лбу Тодороки исчезает [дошло наконец], хотя по виду Бакуго бы сказал, что он всё ещё недоволен. — С такими шутками тебе никогда не подняться выше 4.5. Выражение лица Кацуки сразу же меняется. — Ой, да иди ты нахер. Бакуго сутулится и прячет руки обратно в карманы, обходя Тодороки и направляясь обратно в здание. Шото следует за ним. — Ты правда думаешь, что я плохо целуюсь? — Я не собираюсь обсуждать с тобой эту херню. Отъебись. Впрочем, для себя Кацуки мысленно ставит галочку: больше такими шутками не разбрасываться. А то кое-кто ещё закомплексует.