В тихом "Омуте"

      Ева давно знает: смерть – единственный выход, самое правильное решение. Только смерть должна быть легкой, быстрой, мимолетной. Ева не хочет умирать от болезни. Не хочет видеть, как будет сгорать от песчаной язвы ее тело, как будет гнить и усыхать плоть. Она не хочет, чтобы из зеркала на нее смотрела смерть со сморщенной, изъязвленной кожей.       На белом полотенце приготовлено стальное лезвие. Теплая вода успокаивает. Ева не помнит, когда в последний раз чувствовала себя так покойно. Пальцы ее гладят сколы на бортике фарфоровой ванны. Решено. Лучше так, чем...       Чужая рука берется за нож прежде ее собственной. Обхватывает ее запястье, проводит вдоль по тыльной стороне, будто лаская вену. Еве не видно лица, но чувство тревоги и смутной догадки пронзает ее. И когда лезвие рассекает кожу, она видит руку уже не человека, а степного демона. Нет, не так она хотела!.. Не так должно быть!..       Она не в силах кричать – крик застревает в горле, и где-то в глубине она понимает, что всё это – не более, чем кошмар, только в кошмарах бывает так сдавлена грудь. Но ей не проснуться, не вырвать руку... И Ева может только широко раскрытыми глазами смотреть, как лезвие скользит по ее руке, как проступает вслед за ним алая кровь. Как наяву ощущает она холод стали, и всё ее тело ломит от тянущей боли. В мертвой хватке она бьется, как пойманная в сети; с головой уходит под воду, захлебывается, чувствуя привкус собственной крови...       Ева вырывается из сна будто из-под толщи воды, жадно ловит ртом воздух, как если бы и вправду едва не утонула. Нет – оказалась утоплена.       На белых руках ни царапинки, ни единого следа. Сон, лишь только сон... но порожденный воображением страх еще долго не отпускает ее.       Вдруг – звук шагов над головой заставляет вздрогнуть и пугает еще сильнее. И Даниил не спит... Обычно Ева всегда засыпала под звук его шагов. Они успокаивали ее – означали неустанный поиск лекарства и несли спасение. Но сегодня шаги таят в себе угрозу.       Ева не закрывает глаз, прислушивается, ожидая, что вот-вот раздастся на лестнице угрожающий скрип ступеней. То и дело она подрывается на постели и зажигает лампу.       Она не может уснуть, пока шаги наконец не прекращаются.