В тихом "Омуте"

      «Ай-ай… Апчхи!» – Золотая пудра рассыпается по лакированной столешнице.       Мельчайшие блестки разлетаются по воздуху, оседают на ресницах и волосах.       «Ну вот. Не стоило и краситься. Теперь ты вся в позолоте».       Ева машет рукой, смеется, частички пудры щекочут ноздри, и она снова чихает.       Сегодня она бесстрашная, более вычурная, экстравагантная – и притягательная. Глаза ее блестят, густо подведенные карандашом, щеки алеют румянами, а на веках – россыпь золотых блесток. Всё это не ее – чужое, одолженное из чьей-то прежней жизни, упоминания о которой давно под запретом и которая дает о себе знать лишь в подобные редкие визиты.       Это, конечно, продлится недолго. Все эти глупости, мимолетная слабость, игра... Она смоет грим и вернется в свой «Омут», пробежав через весь город, запыхавшись и не решаясь оглянуться. Если кто-нибудь увидит, если Андрей узнает об этих визитах – ей несдобровать. Встречаться в Дубильщиках опасно, но к ней домой и подавно нельзя. Там рядом Каины, и, хотя к беглянке равнодушно относятся местные власти, Ева рисковать не хочет. А может, она боится слухов о приживалке, боится, что та отнимет и ее судьбу, боится лишиться собственной души...       А хозяйка дома тем временем раскладывает на кровати иное свое богатство и что-то еле слышно напевает.       «И откуда только у нее столько сундуков с нарядами? Если бежала она, как говорит, в спешке и страхе... – думает Ева. – Беглецы не берут с собой столько скарба». Здесь батистовые рубашки с кружевными манжетами и воротниками жабо, бархатные жилеты, платки и шали, платья с ворохом юбок, слегка пожелтевшие от времени, но все еще манящие... Таких нарядов нет ни у самой Евы, и, ей кажется, ни у кого в городе.       Пока Ева думает, во что облачиться сегодня, хозяйка снимает с ее волос папильотки, разворачивает высохшие пряди, нежно расчесывает (и Ева вдруг думает: уж не присматривается ли?)... Наклоняется и кончиком пальца лепит Еве черную мушку у верхней губы. Ева, закрыв глаза, вдыхает запах лавандовых отдушек для одежды, которым пропитались ее пальцы. Чужие светлые волосы касаются ее щеки и путаются с ее собственными.