Не рычите на...

      Ещё слишком раннее утро.              Как хорошо!       Я сильнее прижалась к тёплому боку и зарылась носом в его волосы. Вдыхая их запах, осознала, что счастье моё пришло, и в этом мире мне больше ничего не нужно. Блуждая пальцами по телу, закручивая волоски, я наслаждалась этими ощущениями, блаженствовала в них. Он сиял. Теперь он сиял для меня, как солнце, согревая и лаская мой разум, тело, душу. Разве такое возможно? Я думала, что всё это осталось в давно ушедших временах, легендах и сказаниях, но не здесь и сейчас. Не со мной. Улыбка моя померкла, в голову закрадывались нехорошие мысли.       Ты можешь ощущать что угодно, но это не значит, что он чувствует тоже самое. Так, девка на одну ночь! Тем более, ЧТО ты о нём знаешь? Ни-че-го! А о дворфах? Кроме тех слухов и россказней о их расе и обычаях? Ммм?       Я подобралась, лицо нахмурилось. В задумчивости своей продолжала теребить какой-то один волосок.       — Прекрати, щекотно! — моя рука утонула в его ладони. — Что опять стряслось? — заметив мою хмурость, попытался развеселить меня. — Они всё-таки появились!       Ладонь отпустила мою руку и легла на голову. Не остановилась, продолжила движение по волосам вниз, до самых кончиков, и снова поднялась.       — Я тебе симпатична? — задала я вопрос, интересовавший всех девушек.       — Ну, если бы ты мне не нравилась, мы бы тут с тобой не лежали. — он улыбнулся, а на меня накатил жар.       — Тогда забери меня с собой! — вырвалось у меня, затем я затараторила, — я не ленивая, работать могу, ты сам видел. В… в жёны я не набиваюсь. — последние слова были едва слышны.       Шершавые пальцы мягко поскакали по лицу.       — Прости, но я не могу сделать этого.       Чёрная бездна начала затягивать меня в свои недры.       — Не могу, потому что наш путь будет долгим и опасным. А в конце этого пути возможно нас ожидает битва. — он прижал меня к себе. — Там будет слишком опасно для тебя. Понимаешь?       Не знаю, было это отговоркой, чтобы утешить меня, или все-таки являлись правдой, мне УЖЕ было больно. Меня отвергли. ТАК я считала. Вцепившись в него, захлюпала носом, отчаянно сдерживая наступающие слёзы. Он не выпускал меня из объятий. Понемногу я успокоилась и заснула.       

***

             Меня зазнобило, попытка нащупать теплую грелку не увенчалась успехом. Открыла глаза. Одна. Меня бросили, как ненужную, ни на что негодную псину. Горечь подступила к горлу, а мысли налились злобой. Стало стыдно за себя.       И действительно негодная. Проворонила, как он ушел, даже краем уха при этом не повела. Ууууу…       Тааак, а что это меня никто не кричит с утра и бранить не собирается? М?       Уши не слышали даже намека на это, хотя теперь верить я стала меньше. А может в этом шишка виновата? Ощупала оную. Не выросла. Хорошо. Ладно, если меня никто не гонит, то и я не буду никуда торопиться и спокойно приведу себя в порядок. Нашла платье. Вроде не запачкано и не порвано. Хорошо. Штаны, подъюбник, рубаха, сапоги. Отлично. Можно одеваться.       Гребень больно дернул волосы, опять запутались заразы. Начала перебирать их и наткнулась на нечто металлическое. На ощупь напоминает какую-то странную заколку, по форме стержень, только с бугорками. Долго просидела, пытаясь снять её. Наконец-то у меня это получилось. Нажав на один из бугорков, я освободила свои волосы из её тисков. Покатала на ладошке затейливое украшение. Не знаю никого, кто бы разбрасывался вот так ювелирными побрякушками, тем более дворфы. Расчесала волосы и закрепила заколку поглубже в волосах, подальше от любопытных глаз. Повязала платок. Всё, я готова выходить к людям.       Подошла к бочке. Она оказалась полна ледяной ещё воды, значит тут без меня справились. Стало неловко, это же моя работа… Допустим, выдали мне отдых, как оплату за вчерашнее представление. Совесть моя успокоилась. Я вошла в дом. На кухне всё происходило, как обычно. Мелькали ножи, кипели котлы, суетилась тётушка. Завидев меня, дернулась в сторону, схватив мою «миску», и вытолкала меня обратно на улицу. Уже там выдала её мне в руки. Мы сели на скамейку.       Я начала есть, она объяснять, что и почему.       — Ох, дочка. Прости ты меня, старую бабу, повелась на уговоры и сказки для детей, — моя бровь изогнулась.       Не одна ты такая, тётушка.       — Подумала, вдруг счастье своё найдешь. Наших же ты парней всех отвадила.       Не чуяла я в них ничего для себя интересного.       — А тут ты сама проявила такой живой интерес к мужчине.       Ну да…       — Отбыли они спозаранку, мы только поднялись. Даже завтракать не стали, голодные, наверно…       Курица о яйцах, а тётушка о своем. Вид уплетающего за обе щеки человека греет её душу, как печь баню. Вот и меня она приютила, голодными глазами взирающего на пирожки подростка. Дала кров, пищу и работу в «Баране». А я… Я в долгу не осталась, работала честно и скоро.       Котелок опустел. Вновь я рассматривала облитые остатками еды стенки.       — Я пойду за ним. — вот, высказалась.       — Как же! Их же и след остыл.       — Вы уже забыли, что папка мой охотником был, — я вскочила, — научил он дочь свою непутевую нужным вещам. Так что я пойду собираться, пока не стало слишком поздно. — опять уставилась на котелок в руках.       — Иди уже, — у меня отобрали котелок и подтолкнули в сторону моей каморки. — Я еды тебе в дорогу соберу.              Разбирая свои вещи — какие продать, какие оставить, — думала, как ловчее упаковать самые ценные и дорогие сердцу вещицы. Мамин гребешок и заколку Фили. На своей гриве я их не потащу, потеряются ещё или увидит кто, утащит. Неся к торговцу свое ненужное барахло, нашла выход. Побежала к кузнецу, посетила кожевника и теперь у меня на шее, на толстом шнурке, висел кожаный кошель. Внутри шнура была маленькая железная цепочка, снаружи крепкая кожаная оплетка, а сам кошель был из толстой дублёной кожи. Внутри него пролегала все та же металлическая цепочка для большей крепости, чтобы не оторвали. Вот внутри него я и спрятала свои нехитрые богатства. Заколку, гребень и все монеты, что скопила за свою жизнь в «Баране», и запечатала его.       Попрощалась с Вель, отдала ей монеты, что не залезли в кошель. Двум оболтусам на охране выдала тумаков и тоже попрощалась. Пришла на кухню. Мне выдали туесок с едой. Попытались всучить монеты, но я отказалась, говоря, что у меня и свои есть, на дорогу хватит. Забрала торбу с туго набитой соломой, чтобы видели, как я ухожу не с пустыми руками. Ещё раз оббежала «Барана» и попрощалась со всеми, кого знала. Выйдя на дорогу, я ещё некоторое время чувствовала спиной их взгляды и, возможно, сочувствие с осуждением.       А мне уже было всё равно. Я шла за солнцем.              

***

             Уйдя на значительное расстояние от городка-деревушки, я огляделась в поисках кустов погуще или оврага понезаметнее. Людей на дороге не было, это хорошо. Никто за мной не пойдет с разными мыслями. По правую руку увидела выглядывающие из-за холмика деревья. С моей стороны они как кустики смотрятся, значит, с той стороны овраг и растут они из него. Отлично! Двинулась туда.       Дойдя до места, ещё раз огляделась. Сейчас я должна быть очень бдительной, ещё одна проверка лишней не будет. Никого.       Спустилась под защиту деревьев. Можно немного отдохнуть, перекусить и успокоить нервы. Кое-как всё доела. Ну и наложила мне тётушка! Как будто я неделю топать буду. Ничего, переварится. Харчи я в зубах всё равно не понесу, а бросать даже обидно. Вытащила солому из торбы. Разделась, сложила одежду в пустую торбу, а сверху положила оттертый соломой пустой туесок. Проверила шнурок на шее, сидеть будет хорошо, свободно, но содрать его с меня будет сложновато. Отлично. Всё готово.       Сменила образ.       Ох. Запахи, звуки… Давненько я уже вот так не бегала! Отряхнулась. Шнурок держится отлично и не мешает. Замечательно! Схватив торбу, побежала к дороге, положила его там так, чтобы со стороны казалось, что с возу у кого-то упала, её найдут и заберут. Побегала вокруг, обнюхала всё. Действительно, они ехали этой дорогой, запах пони отпечатался на дороге крепко. Я этот запах помню отчетливо.       Ну, хотя бы нюх у меня всё ещё нормально работает, в отличии от слуха.       И, чихнув, рванула по следу.              

***

             

Фоновая музыка к этому абзацу: Beltaine _ Rockhill(2004)

             Ветер трепал мою шерсть, мышцы разогрелись и лапы несли меня уже с самой высокой скоростью, которую я могла поддерживать, долго не выдыхаясь. Я была счастлива, я была свободна и у меня была цель, это радовало. Грудь ходила ходуном, но я не задыхалась. Тракт сменился на накатанную дорогу, затем тропинка, потом снова след вывел на пыльную колею. Завидев впереди путников, обходила их стороной, от греха подальше, и слухов меньше будет. Время шло, я нагоняла. Тяжело груженому пони не сравниться со мной, бегущей налегке. Впереди показался лес и запах дыма.              Пахнет костром и едой, значит, я уже близко.       Передо мной встала острая проблема. Я до сих пор не придумала, КАК к ним присоединиться. То, что я так и останусь на время их похода четвероногой и хвостатой, это я решила. Так проще и им, и мне будет. Но вот как подойти к лагерю, не получив метательный топорик меж глаз, я не знала. В ту сторону ещё долго не должно быть ни деревень, ни поселков, а мне уже надоело мотаться, питаясь подножным кормом. Отвыкла я от этого.       Зайца им принести, что ли, или ещё какую тварь лесную, раз уж мы тут ночуем? Мужики от мяса никогда не отказываются.       Я повела носом. Нос услужливо указал на лагерь, говоря, что еда именно там.       Чтоб тебя!       Развернулась и побежала глубже в лесок. Пару часов моих метаний по лесу принесли свои плоды: в зубах у меня болталась тушка какой-то дикой птицы. Проверила воздух на наличие изменений. Их не было. Спокойно направилась к лагерю, выбрав путь, чтоб не беспокоить лошадей. Приблизившись, по моему мнению, на разумное расстояние, чтоб разглядели, но не убили, попыталась изобразить «милого песика». Постояла некоторое время.       Они меня замечать вообще собираются? Я же тут как медведь специально топчусь!       Делать нечего, побрела с «подарком» ближе. Старалась не расслабляться — кроме топоров могут быть и другие метательные орудия.       Нужно не забывать махать хвостом…       Я приблизилась опасно близко и не знала, хороший это знак или дурной. Нос говорил, что котелок с его содержимым приготовили именно для нас, желудок ему поддакивал, голова не забывала махать хвостом.       Охранники из вас никудышные. Эх, была не была!              Ведя себя, как «хорошая собака», вышла на поляну лагеря. Положила «подарок», подтолкнула его в их сторону. Голова добросовестно выполняла свои обязанности, то есть махала хвостом. Желудок же громко потребовал, чтобы мы немедленно приблизились к котелку и опустошили его.       — Смотри, Фили, что за лесное чудо к нам на огонек явилось? В зубах целый ужин тащит, а само голодное.       Кажется, убивать меня не собираются. Хорошо. Я свалила тушу, подошла ближе к костру, бросила, села. Хвостом завилял уже желудок. Они подошли, рассматривая меня, я же не показывала никакой агрессии, разглядывая их. Чернявый потянулся к птичьей тушке, и видя, что мне она мне не особо интересна, поднял её.       — Наверно, она предлагает нам её приготовить? — заявил Фили       — Наверно, привыкла к домашней пище. — высказался чернявый — Проголодалась, девочка?       От таких верных слов я заёрзала, затопталась на месте, уже откровенно поглядывая в котелок. Рот наполнялся слюной. Мне нравилась, как развивалось наше знакомство, теперь нужно сделать так, чтобы они взяли меня с собой. Пыталась вспомнить поведение дворовых собак. Вывалить язык, повернуть голову на бок, состроить милые глазки… Работает?       — Хорошо, уговорила, — Фили достал глубокую тарелку из сумки, наполнил её содержимым из котелка и поставил передо мной. — Вот. Уж не знаю, как ты это будешь есть, оно же ещё горячее.       Да, похлебка была ещё горячей. Нет, это меня не останавливало. Там были грибы! Я немного понаблюдала, как они всплывали с остальным содержимым, чтобы бы затем вновь нырнуть в глубину тарелки, постепенно замедляя свое движение. Облизалась и принялась за свое любимейшее занятие — поглощение пищи. Эти двое наблюдали за моими потугами, но не вмешивалась. Язык жгло, рот обжигало, но я не останавливалась, пока посудина не опустела полностью. Для надежности облизала тарелку и вновь посмотрела на котелок.       — Ты нас так без ужина оставишь! — возмутился чернявый.        Я покосилась на тушку, что он всё ещё держал в руке. Он тоже посмотрел на неё. Вновь мой взор вернулся к котелку, а грудь тяжело вздохнула.       — Ладно, Кили, пусть доедает. Голодными она нас всё-таки не оставила.       Указав на пернатый «подарок», Фили вновь направился к котелку, а Кили горестно выдохнул и направился в сторону, ощипывать будущий ужин. Произошедшее дальше вновь подняло его настроение. Незваная гостья стремительно поглощала содержимое поставленного перед нею котелка, объемом на двух голодных дворфов. В какой-то момент её задние лапы подкосились, и она плюхнулась на задницу, при этом есть не перестала. Облизывая уже пустую посудину, покосилась на дворфов. Убедившись, что котелок пуст, отстранилась. Устало легла и начала разглядывать хозяев лагеря.       Что?! Ну люблю я грибы и если я выгляжу, как собака, это не значит, что я буду себе отказывать.       — По-видимому, у нас появилась попутчица, — подошедший Кили обхватил руками мою лицо и внимательно меня рассматривал. — Ну и как же нам тебя называть?       Они начали перебирать клички, и с каждым предложенным вариантом мне становилось всё хуже. Их мысли пытались отталкиваться от внешности, поведения и возможных качеств.       — Дикая?       — Лохматая?       — Обжора?       — Белка?       — Эльфа? Они вроде тоже в лесах встречаются, — задумался Кили.       Аккуратно выбравшись из его хватки, ещё раз проверила посуду на наличие хоть какой-нибудь крошки еды.       — Какие мы разборчивые, — весь в расстроенных чувствах, он вернулся на свой лежак.       — Будешь Рыжиком? — Произнес Фили, намекая на съеденные мной грибочки.       Посмотрев на него, я согласилась, пока ещё что-нибудь глупее не придумали, а против грибов я ничего не имею. Подошла к нему и, устроившись поудобнее, положила голову на его ноги. Стало хорошо. А когда ладонь начала гладить и перебирать мою шерсть, мне стало совсем хорошо. Нащупав шнур на моей шее, Фили повертел его и теперь на ладони дворфа красовался мой запечатанный кошель. Я напряглась и, подняв голову, уставилась в его глаза, надеясь, что не станет снимать шнур. Посмотрев на меня и повертев кошель, вернул мое шейное украшение на место, прикрыв шерстью. Я наконец расслабилась. Наблюдая за обстановкой в лагере, постепенно провалилась в сон, краем уха слушая окружающий меня мир. Я была довольна собой, меня накормили и теперь гладили.       — Кажется, у тебя появилась новая поклонница? — съехидничал Кили.       — Не печалься, брат. Встретишь и ты свою лесную красавицу. — Утешил брата Фили.       Пальцы продолжали убирать кусочки веток и листву из моей шерсти, а в голове порхала лёгкая мысль.       Я наконец-то рядом с тобой.              

***

             Проснувшись утром, убедилась, что с вечера ничего не изменилось. Братья ещё спали, пони были на своем месте и в нужном количестве. Отлично. Так как птичку они съели ещё вечером, я решила не быть обузой и добыть завтрак. На этот раз в мои зубы попался заяц. Перетащив его в лагерь, убедилась в беспечности этих двоих. Тут либо они ничего не слышат дальше своего плевка, либо я вся такая ловкая и бесшумная. Хм… Мда… Пора их будить, светает уже. Обнюхала Кили, чтобы знать его запах и уточнить особенности. После решила повеселиться. Начала облизывать ему лицо, а когда он якобы от меня отмахнулся, положила ему зайца на колени и показательно ушла, улегшись рядом Фили, но так, чтобы он защищал меня своим телом от брата. Сверху упало что-то тяжелое, послужив толчком для пробуждения уже ближайшего тела.       — Кили! Ты что делаешь?       — Я что делаю? Твоя псина думает, что я её личный повар! — возмущался Кили. — Разбудила, обслюнявив лицо и выдала этого зайца. — указав на мохнатую тушку остановился, задумался. — А когда она его успела поймать?       — Значит, не ушла?       Загривком чувствовала направленные на меня взгляды, развернула в их сторону ухо, но сама притворялась дремлющей.       А что я? Я ничего.              Рассвет встал вместе проснувшимся лагерем. На этот раз я их не объедала, даже не настаивала на еде, но мне всё-таки выделили порцию. Бежать сломя голову мне уже не было нужно, да и накормят ещё раз позже… или два. Так что я была рада и этому куску. Постепенно они свернули лагерь, водрузив поклажу на лошадей. Я ходила вокруг и не мешала. Есть в этом облике плюсы. Никто не заставляет работать. Свои… собачьи обязанности я знаю и выполняю. Познакомилась с пони, теперь они не должны меня пугаться. И убедившись, что всё в порядке, мы двинулись в путь.              

***

             — Должно быть это и есть тот самый «Шир», о котором говорил Гэндальф.       Перед нами раскинулась широкая, покрытая изумрудными холмами местность. Ветер играл бархатными полями, перебегая с одного места на другое, то здесь, то там раскиданы фруктовые сады, вдалеке скромно выглядывала водная гладь. На холмах виднелись маленькие домики. Позже я заметила, что и в самих холмах тоже жили. Из-под травы и цветов выглядывали двери и окна, нередко торчали печные трубы и из некоторых даже шёл легкий дымок.       — Надеюсь, мы не опоздаем к началу.       — Нужно поспешить.       Мы бродили вокруг. Они оглядывали каждую дверь и что-то искали. Я же, не зная, что именно они ищут, просто шла рядом и наслаждалась видами, хотя мой нос подсказывал, что ещё парочка незнакомых мне дворфов недавно проделали тот же путь, но след пресекал сам себя, так что я не стала думать об этом. Вечерние сумерки заканчивались. Через некоторое время братья нашли то, что искали. Это был дом… Нора. Нора обладала круглой зелёной дверью, вырваной из темноты ярким фонариком. Непонятный мне знак украшал её внизу. По обе стороны от двери выглядывали пара таких же круглых окон с занавесками. Зазвенел колокольчик. И я, проснувшись между братьями, замерла, ожидая, когда хозяин круглой двери откроет её.