we will meet again

      О чем был разговор Тэхёна и дяди, я не знала, но следующим утром дядя был сам не свой, словно его выдернули из привычного ему мира и засунули насильно в другой. Таким отрешенным я его еще не видела, поэтому мне казалось его поведение странным.       Когда я спустилась на кухню, то нашла в ней только папу и Тана, которые молчаливо завтракали. Вся эта странная гробовая тишина в доме настораживала и пугала меня сильнее чем, когда тут были скандалы.       — Дочка, доброе утро, — папа как-то натянуто улыбнулся и поднялся со своего места.       — Доброе, папуль, — я прижалась к нему и заглянула в глаза. — У нас кто-то умер? Почему так тихо?       — Э-э, нет. Жена Шина рассержена на них обоих, сегодня утром они поругались… И она уехала к своим родителям в Тэгу.       — Что?! Как такое возможно?       — В воспитательных целях, — отец подмигнул мне, давая понять, что тетя точно уехала ненадолго и, наверное, еще в поезде хотела вернуться домой.       — Мама нас бросила из-за этого придурка, — вставил свое Тан, демонстративно поднявшись из-за стола. — Так что теперь ты, сестренка, будешь о нас заботиться.       — Тан, не говори так, — папа был недоволен словами Тана, и мне было даже немного непривычно увидеть его таким. — Ваш отец вполне может позаботиться о вас, и мама вскоре вернется.       — Я уже привык сам о себе заботиться. Все в этом доме крутятся вокруг брата, так что ничего нового, — парень закинул свой рюкзак на плечо и пошел к выходу, а мне стало так обидно за него, ведь и в самом деле он был прав — о нем как-то никто не думал, словно он был пустым местом.       Когда он уже надел ботинки, я застала его и обняла, отчего он обескураженно на меня посмотрел.       — Тан, прости, пожалуйста, дядю и тетю. Они тебя любят, просто ты не приносишь проблем, как Тэ…       — Можешь не говорить о нем? — резко оттолкнул меня. — Мне твоя жалость ни к чему.       — Но Тан…       — Я ушел.       Мне стало как-то паршиво на душе, словно я в чем-то провинилась перед ним, хотя вроде бы ничего не сделала. Конечно, я никогда не была на месте Тана, ведь была единственным ребенком в семье и получала всю любовь родителей сполна, мне ни с кем не приходилось ее делить. Но ему, наверное, очень больно видеть, как родители столько внимания уделяют его брату, который своими выходками занимает все их мысли. Я не представляла, что мне делать, как помочь им, хотя понимала, что помощи никто не просил.       Попрощавшись с папой, вернулась в свою комнату, продолжая думать обо всей этой ситуации. Меня раздирало на части от такой несправедливости, и я нашла единственного виновника всей ситуации, который, как мне казалось, и должен был всё исправить. Набравшись смелости и взяв с собой на всякий случай толстый учебник, вошла в комнату Тэхёна, в которой было слишком темно, аж до дрожи. Спустя минуту, поняла, что это из-за закрытых шторами окон, поэтому сразу открыла одно. Парень спал или делал вид, но я подошла к кровати, придерживая учебник наготове.       — Ким, ты спишь? — осторожно ткнула книжкой в одеяло. — Давай вставай, школу проспишь, — он не двигался, и я рукой потянула одеяло. — Вставай! — неожиданно громко рявкнула, так как вся злость вдруг собралась в одном месте, и стянула одеяло, заставляя это сонное тело содрогнуться и медленно подняться.       — Встаю, — хрипло отозвалось это чудо, склонившее голову, на которой волосы торчали в разные стороны. — Что ты…       — Ты охренел? Натворил дел и спишь как ни в чем не бывало! У тебя совсем совести нет, Ким Тэхён?!       — Отстань, тебя это не касается, — он отмахнулся, поднявшись с кровати и медленно шагая в сторону ванной.       — Да, конечно, меня это не касается! Но кроме меня больше никто не скажет! Ты всех достал в этом доме. Ведешь себя как ребенок, ходишь и страдаешь по какой-то девчонке, которой на тебя плевать. Тоже мне проблема века! Все люди страдали, страдают и будут страдать из-за неразделенной любви, но раздувать из этого нечто грандиозное только ты надумал!       — Всё сказала? Вали.       — Нет, не всё! Ты наплевал на своих родных из-за этого бреда, который вбил в себе в голову. Из-за тебя все страдают! Люби, умирай из-за этого, но не доставляй другим бед.       — У меня голова болит, уходи.       — Даже сейчас ты думаешь только о себе! Дядя сам не свой, Тан — покинутый всеми ребенок, а тетя уехала из дома, потому что не может больше этого терпеть! Ты хоть понимаешь, что ваша семья разваливается из-за тебя?!       Видимо, до него что-то наконец-то дошло, потому что он замер на месте, дотронувшись до ручки двери. Меня трясло от гнева, но стало как-то легче, наверное, потому что наконец всё высказала этому бездушному, черствому эгоисту.       — Мама… она… где?       — Уехала. В Тэгу. И пока вы с дядей не помиритесь, она не вернется.       Он простоял так пару минут, но затем вошел в ванную, словно ничего не произошло. Меня это возмутило до предела, и, простояв несколько минут, от злости сжимая кулаки, впиваясь ногтями в кожу ладошек почти до крови и кусая губы, придумывала, что еще сказать или сделать, чтобы этот олух понял меня. Ничего другого, как начать стучать в дверь, мне в голову не пришло.       Тэхён вышел и так безучастно посмотрел на меня, как будто я совсем ничего не говорила или у него всё выветрилось из головы. Мне стало так обидно, но понимала, что больше ничего не могу сделать, не смогу заставить этого эгоиста сделать по-моему, вообще ничего не могу. От досады занесла руку для пощечины, но парень лишь прикрыл глаза, словно ожидал от меня такой реакции, даже вытянул шею, словно готовый принять удар.       — Да ты даже этого не стоишь, идиот! — слезы подступили к глазам, и я выбежала из комнаты.       Оказавшись в школе, я попала в другую сферу дурацких взаимоотношений, а именно Пак Чимина и Чон Юны, прожигавшие во мне дыры своими взглядами во время первого урока. Я была в кои-то веки благодарна Ханне, которая сидела как раз за соседней партой и могла хотя бы частично скрыть меня от глаз этой недопарочки.       Во время перерыва на обед я буквально убежала в другое крыло школы, чтобы только не пересекаться с этими двоими. Оказавшись рядом с мед.кабинетом, где в это время точно никого не должно было быть, спокойно выдохнула и принялась обедать, наслаждаясь абсолютной тишиной и спокойствием. Конечно, мне было любопытно, разговаривали ли Пак и Чон после моего побега в автобус, но было немного стыдно за то, что стала свидетельницей столь интимной сцены.       — Кто вообще их надоумил в библиотеке этим заниматься? Ни стыда, ни совести. Ужас какой!       — Крошка, болтаешь сама с собой? — я чуть не поперхнулась едой, тут же залившись краской, осознавая, что все свои мысли озвучила, и была услышана.       Мин Юнги, как всегда бесподобно выглядевший, лениво потянулся и опустился рядом на скамью.       — Ты куда-то совсем пропала. Не появляешься, не пишешь, я даже соскучился, — он подмигнул, а у меня сердце ухнуло куда-то вниз и резко подпрыгнуло вверх — соскучился.       — Ну… ну… я занята была… и это… проблемы… а нет, не проблемы…       — Что-то случилось?       — Да. Нет. Это…       Да, Сора, мало того, что ты — глупая дуреха, теперь еще и все слова на свете позабыла! Мин итак знает, что ты не сильна в математике, а сейчас наверное совсем разочаровался в тебе!       — Успокойся, — он усмехнулся и подхватил мой подбородок двумя пальцами, заглядывая в глаза, но, казалось, что в самую душу. — Я не заставляю говорить. Как контрольная прошла?       — А? Чего? Какая контрольная? — у меня всё на свете вылетело из головы, когда он так пронизывающе смотрел.       — Смешная, — улыбнулся, так приятно, солнечно, тепло. — Математика ваша.       — А-а-а, она прошла уже…       — В курсе. Как благодарить будешь?       — Мин, — мне стало неловко и стыдно, отчего вновь покраснела, и стало жарко.       — Ха-ха. Я не извращенец, — засмеялся. — Как ты вообще могла такое подумать? — коснулся моей головы ладонью, немного взъерошив волосы. — Что за мысли у тебя, крошка?       — П-прости… Что? Что ты хочешь?       — Хм… Дай подумать… Пойдешь со мной в кино?       Мой мир перевернулся. Я спала? Что произошло? Мин Юнги позвал меня на свидание?       — Сора! Сора, вот ты где! — к нам подбежала Ли Джина, и мы с Мином резко поднялись. — Э, чего это вы тут вдвоем? Хотя неважно. Тэхён! Ему плохо.       — Что? — мир точно подвернулся где-то у меня под ногами. — Что с ним?       — Он лежит без сознания, мед сестра никак не может привести его в чувства.       Мы быстро побежали в кабинет, и когда я влетела в него, то увидела толпу ребят, окружавших пару медицинских работников, которые на носилках куда-то понесли Тэ. Сердце бешено билось, всё потемнело в глазах, и я побежала за ними. Учитель Нам догнал меня, пытаясь удержать и что-то сказать, но я словно обезумела и влетела за медиками в машину, где на меня посмотрели как на прокаженную.       — Я — Ким Сора, его сестра, и поеду с вами!       Меня лихорадило целый час, пока в больницу не приехали папа с дядей, а врач не сообщил нам, что у Тэхёна подозрение на пневмонию. Я сначала успокоилась, но, осознав, что это, разревелась окончательно. Врач правда добавил, что нужно сделать какие-то анализы, чтобы сообщить точно.       — Сора, малышка моя, успокойся, — папа прижимал к себе и гладил меня по голове, но мне было так плохо, что я ничего не могла с собой поделать.       — Папа, это… это я виновата! Я заставила Тэхёна пойти в школу… Он ведь говорил, что неважно себя чувствует, а я не слушала…       — Ты вообще здесь не при чем! — воскликнул дядя. — Этот мальчишка сам во всем виноват! Кто его просил бежать под этот ливень?       — Дядя! Что вы такое говорите? По-вашему он специально заболел?!       — Я… этому не удивлюсь.       — Дядя!       — Шин! — папа тоже был в шоке, как и я.       — И Мина уехала, оставила меня тут одного…       — Теперь я понимаю, в кого Тэхён такой упрямый! Он ведь ваша копия!       — Дочка!       — Простите… Но ведь я права…       Ближе к вечеру врач сообщил, что опасения были напрасны, и у Тэхёна обычная простуда, но ему прописан покой, поэтому несколько дней он должен соблюдать постельный режим. Дядя всё выслушал, но уехал раньше, оставив Тэ на меня и папу. Мне было стыдно смотреть ему в глаза, но и он не стремился глядеть в мою сторону, общаясь только с моим папой, который проявлял мега-заботу, на которую был способен.       В доме стояла та же тишина, что была и утром. Я быстро приготовила постель для Тэхёна и пошла готовить ужин, пока папа сидел рядом с ним. Тан вернулся как раз тогда, когда я в фартуке заканчивала готовить и убирала вымытую посуду в шкаф.       — Мам, ты дома? — парень буквально влетел на кухню с улыбкой на лице, но когда увидел меня, вновь стал ледяной глыбой.       — С возвращением! Тан, ужин почти готов. Переодевайся и спускайся ужинать… И дядю с собой позови.       — Я не буду.       — Тэ болен, так что не спустится. Можешь не переживать, с ним всё в порядке.       — Мне плевать.       Я сменила папу, чтобы он пошел ужинать и спать, убедив, что ему нужно было рано утром на работу. Мне было немного обидно за Тэхёна, что ни дядя, ни Тан не вызвались посидеть ночью с ним, но с другой стороны, он вел себя ужасно, а их обиды видимо было нелегко простить.       Взяв куриный суп, разбудила парня, чтобы он немного поел.       — Не нужно этого делать.       — Не указывай мне. Я сказала, что тебе нужно поесть и точка.       — Хватит строить из себя заботливую мамашу.       — Я так погляжу, у тебя силы появились, чтобы спорить со мной? Ну и отлично! Тогда лежи тут один, потому что такую занозу, как ты, больше никто не может терпеть!       — А я просил об этом?       — Ага, не просил. Но продолжаешь заставлять всех волноваться о тебе. Неблагодарный олух! — психанув, с шумом захлопнула за собой дверь комнаты Тэ и скрестила руки на груди. — Ты итак несносный придурок, но когда болеешь, становишься еще противнее! — и пнула ногой в дверь.       Спустя пару часов, я не смогла заснуть, ворочаясь в кровати и прислушиваясь к тишине в коридоре. Проклиная себя за свою мягкотелость, поднялась и на цыпочках прокралась к комнате Тэхёна, приложив ухо к двери. Ничего не было слышно, прям совсем, хотя до этого он периодически кашлял и чихал.       — Заснул?       Постояв у двери еще несколько минут, всё-таки вошла внутрь и прошла к кровати парня, споткнувшись о что-то на полу и чертыхнувшись. Присев на пол, когда глаза привыкли к темноте, поняла, что на полу лежит Тэхён.       — Тэхён, ты почему тут? — встряхнула его, но он еле приоткрыл глаза. — Что с тобой? — ладонями нащупав его лоб и щеки, почувствовала, что он весь горит. — Ну почему же не позвал, а? Упрямый дурак, — приподняв его с пола, закинула руку себе на плечо. — Можешь встать? Давай, опирайся на меня.       Он был совсем слаб, и тело почти не слушалось, поэтому мы еле-еле поднялись, и я опустила его на кровать.       — Подожди немного, я позову папу и дядю, — ладонью коснувшись горячей щеки, посмотрела на него, но он отрицательно помотал головой.       — Нет… не надо беспокоить, — закашлял, и я подала ему воды, подпихнув под голову подушек.       — Раньше надо было думать. Пей, и я позову дядю. Тебе стало хуже.       — Не уходи, не бросай меня…       — Я не собиралась. Лишь хочу позвать взрослых, тебе нужны лекарства.       — Обещай, что вернешься.       — Обещаю. Две минуты, и я буду тут же, — не знаю, почему, но мне стало так его жаль, что чтобы убедить, вдруг коснулась губами лба. — Я скоро.       Дядя, хоть и продолжал пытаться разыгрывать роль обиженного, всё-таки после моей просьбы быстро собрался и буквально пулей вылетел из дома. Папу и Тана я будить не стала, чтобы не создавать опять хаос в доме. Вернувшись к Тэхёну, села на кровать рядом с ним, прикладывая мокрое холодное полотенце ко лбу, лицу, шее, рукам. Пока ждала дядю, решила посмотреть, какая температура. При увиденных тридцати девяти ахнула, но Киму ничего не сказала, ему итак было плохо.       — Сора, я умру? — меня даже передернуло от его слов, но в ответ лишь улыбнулась, ласково коснувшись ладонью его щеки.       — Еще меня дурочкой называл. От простуды не умирают, если лечить и не запускать болезнь.       Когда дядя вернулся, я ловко затащила его в комнату Тэ и заставила остаться, пока сама пошла якобы разогревать супчик для него.       — Сора, но что мне делать? — видеть дядю таким растерянным стоило моих усилий.       — Вспомните, что Тэхён — ваш ребенок. Неужели тетя всю жизнь сама ухаживала за вашими детьми, когда они болели?       Дядя что-то поворчал, но в итоге уселся в кресло рядом с кроватью. Закрыв за собой дверь комнаты, столкнулась лицом к лицу с Таном, который смотрел на меня так презрительно и надменно, что мне стало не по себе.       — Я тебя разбудила? Прости-и!       — Опять переполох из-за него?       — Тан, он заболел. Он же не специально.       — Да, конечно. Этот манипулятор. Можешь верить ему, твое право.       — Тан, он и вправду болен! Врачи бы не стали о таком лгать!       — Делайте, что хотите. Меня это не касается.       Он вернулся в свою комнату, не дав сказать больше ничего. Эти их семейные разборки точно меня доканают когда-нибудь!       Проснувшись утром в комнате Тэхёна, да и не просто в его комнате, но на его кровати, я не сразу поняла, что произошло, ошарашенно оглядываясь вокруг. Перевернувшись на спину, увидела Тэ, лежавшего на боку и, вероятно, наблюдавшего за мной какое-то время, судя по его слишком довольной физиономии.       — Что… Почему я тут?       Быстро приподнялась на кровати, но парень схватил меня за руку, вкрадчиво прошептав:       — Не переживай. Я возьму на себя всю ответственность.       — Что?! Извращенец! — с визгом отмахнулась от него и слетела с кровати на пол, ударившись локтем и простонав.       — Ты такая милая, когда смущаешься.       — А ты, видимо, уже точно идешь на поправку. Значит, можешь подняться и спуститься на завтрак.       — Ну нет, хочу, чтобы ты меня покормила.       — Мало ли чего ты там хочешь.       — Это второе желание. Думаешь, я забыл?       — Чего?       — Ну первым было — поцеловать меня. И ты это вчера уже сделала. Второе — покормить меня. Давай, пошевеливайся.       — Вот ведь а! Даже больной команды тут свои раздаешь!       — Мне долго ждать?       Недовольно фыркнув, поднялась и спустилась вниз на кухню готовить всем завтрак. Увидев Тана, который хмыкнул и пошел дальше, вдруг поняла, что он был прав, говоря о том, что теперь я буду заменять тетю, пока она не вернется. Я, конечно, всегда мечтала стать женой и мамой, но не в таком же возрасте. И Тэхён вел себя так, именно потому что я якобы заменяла им маму.       Накрыв стол, пошла с кашей наверх к своему больному временному сыночку, который шагал по комнате, когда я пришла. Заметив меня, он нырнул обратно в постель, на что я возвела глаза к небу и глубоко выдохнула.       — Я заметила, что ты скачешь тут галопом, так что нечего строить из себя больного. Вылезай, — поставив поднос на стол, потянула одеяло в свою сторону, хотя парень определенно удерживал его с другого края. — Прекрати баловаться.       Это чудо, обмотавшись одеялом с головой так, что было видно одно лицо, сел и вопрошающе на меня посмотрел.       — Чего?       — Корми давай.       Сделав глубокий вдох и выдох, взяла кашу ложечкой и, подув немного, поднесла ее ко рту парня, которого парнем-то назвать язык не поворачивался. Но он упрямо не открывал рот, нахмурив свои брови.       — Ну что еще?       — Попробуй ее, чтобы не была слишком горячей.       — Может, мне ее прожевать и тебе в рот выплюнуть?       — А вдруг я обожгусь.       — О боже, — я притронулась губами к каше, которая уже порядком остыла и поднесла ложечку снова ко рту парня, который сразу же ее съел.       — Я же говорил, что он — манипулятор, — донеслось откуда-то сзади, и я обернулась, обнаружив Тана в щели приоткрытой двери.       — Хочешь, я и тебя покормлю?       — Больно надо.       — Ну давай, иди сюда, не ломайся, — поставив тарелочку с кашей на поднос, метнулась к двери и впихнула Тана внутрь, быстро усаживая в кресло рядом с кроватью.       — Я вообще-то был против! — воскликнул парень, попытавшийся резко подняться, но я впихнула ему ложку с кашей в рот.       — Э, это же не гигиенично! — напомнил о себе Тэ обидчивым голоском.       — А то, что ты меня заставляешь пробовать сначала, это гигиенично?       — Это другое дело.       — И вообще, Тэхён, тебе не кажется, что ты получаешь слишком много родительского внимания? А Тану вот приходится ходить по дому как тень.       — Сора! — Тан бросил на меня гневный взгляд.       — А что? Почему бы тебе прямо ему не сказать? Тэхён, ты — охреневшая скотина, которая забирает всё внимание родителей, а до меня они попросту не добираются! — по взгляду Тэ я поняла, что он прекратил дурачиться и внимательно посмотрел на братишку.       — Кто тебя просил говорить об этом?       — Лучше ходить и ворчать об этом на каждом углу? Вот уж действительно два брата одной крови! Только и можете, что ворчать и свою злость срывать.       — А чего ты лезешь-то? — вдруг встрял Тэ, стянув наконец свой кокон из одеяла.       — Это я-то лезу? Да вы достали меня уже своим нытьем! Сами ворчите, мне всё говорите, а решать ничего не хотите! Конечно, проще сорваться на девчонке, которая ничего не сможет сделать или сказать в ответ, — и демонстративно хлопнула за собой дверью комнаты, злясь то ли на них, то ли на себя за излишнюю эмоциональность.       Тетя вернулась домой в утро пятницы, со слезами на глазах обнимая то мужа, то своих сыновей, с которыми, кстати, я больше не разговаривала, но им и без моего внимания было вполне себе сносно. Возможно, мне это показалось, но они вроде бы помирились, потому что Тан перестал ершиться при виде Тэхёна, а последний стал периодически обращаться к младшему.       После уроков наша команда по проекту впервые собралась вместе в библиотеке, чему я была дико удивлена. Но так как занималась уборкой, почти не слышала, о чем у них шел разговор. Госпожа Сон сказала, что нужно будет только закрыть библиотеку после последних посетителей, и я свободна. Сама же она, красиво одетая, куда-то довольно рано ушла. Поэтому я и решила наконец присоединиться к ребятам, которые что-то обсуждали.       — Как у вас дела?       — Всё прекрасно, Сора, мы решаем, кто какую часть презентации будет рассказывать, — объяснила Ханна, нервно нажимая на колпачок ручки.       — А я говорю, что лучше ей вначале сказать, и она свободна, — вероятно, продолжил доказывать что-то свое Пак.       — Она может плохое первое впечатление создать, — ответила Ханна, и я сразу поняла, что речь шла обо мне.       — Достали спорить уже. Ты же в любом случае справишься, да, Сора? — столь доброжелательно настроенный Ким поверг в шок и меня, и двух спорщиков. — Всё решили. Сора будет говорить вначале.       — Э-э-э, — да, зачем меня спрашивать, они ведь без меня всё сделали, значит, им и решать всё остальное.       — Всё в порядке? — снова ошарашенные взгляды трех пар глаз пали на Кима, который озадаченно смотрел на меня, растерянную от такого непривычного поведения.       — Д-да.       От пристального внимания Тэхёна меня спас мобильник, оповестивший о входящем сообщении, поэтому я отошла от ребят к подсобке. «Крошка, как дела? Какие планы на завтра?» — это было сообщение от Мин Юнги, отчего я, наверное, засияла ярче всех звезд на небе. «Всё хорошо. А у тебя как? Ты хорошо поел сегодня? Завтра пока ничего не планировала, » — и, добавив улыбающийся смайлик, нажала отправить. «Тогда завтра мы идем в кино, » — гласило следующее сообщение, и тут мой телефон был наглым образом похищен Кимом.       — И чего тут вся светишься от счастья? — он помахал телефоном у моего носа. — Рассказываешь подружкам, каким милым я был с тобой сегодня?       — Отдай телефон! — но он лишь забавлялся тем, как я пытаюсь его достать, а затем резко отвернулся, отчего я носом впечаталась в его спину.       Он вновь обернулся, обхватывая меня со спины обеими руками и упираясь подбородком в плечо.       — Что же там такого секретного, а? — усмехнулся и выставил экран мобильного передо мной и собой, быстро прочитав, видимо, всю переписку.       — Это личное, — оттолкнула его от себя и выхватила телефон, чувствуя, как щеки наливаются румянцем.       — Ты не пойдешь.       — Чего?       — Я не хочу, чтобы ты шла.       — Вот тебя забыла спросить!       — Это третье желание.       — Плевать я хотела на твои желания, занимайся своей личной жизнью.       — Вот вы где! — воскликнул Пак, подошедший к нам. — Мы всё закончили, расходимся.       — Да, согласна.       Тэхёну ничего не оставалось, как выйти, хотя он и не был доволен окончанием нашего разговора. До конца прибравшись, закрыв двери и сдав ключи, вышла на крыльцо, на котором находилась вся троица, чему я удивилась, ведь прошло почти полчаса.       — Вы что ли меня ждете? — с усмешкой спросила я, чуть не споткнувшись, когда увидела стоящего чуть ниже на ступеньках брата Пака.       — Ммм, так ты — новая сестренка Тэхёна? Кажется, мы уже виделись, — брат Пака обольстительно улыбнулся, прикусив нижнюю губу и протянув руку в мою сторону, которую тут же пресек Ким.       — Моя сестренка не будет жать руку первому встречному, — парень схватил меня за предплечье и скрыл за своей спиной.       — Хорошо, но она обязана появиться завтра на празднике. Приглашения уже разосланы, и с вашей стороны это будет проявлением неуважения к нашей семье. Чимин, поехали.       Оба брата Пака скрылись с наших глаз, и я вырвала свою руку из хватки Кима, который до последнего не отпускал меня.       — А ты шустрая, уже успела познакомиться с братом Чимина, — добавила масла в огонь Ханна, высокомерно на меня взглянув. — А круг твоих воздыхателей становится всё больше… Тэхён, я думаю, что ты рано или поздно не успеешь ее уберечь, и она точно опозорит вашу семью.       — Тогда помоги мне. Скажи своему брату, чтобы больше не приставал к Соре.       — Что ты такое говоришь? — в один голос воскликнули мы с Ханной.       — Он постоянно пишет ей непристойности и склоняет к ним.       — Тэхён! Это же неправда!       — Неправда? Может, дашь почитать ей всю вашу переписку?       Ханна не слушала дальше и быстро убежала, набирая кого-то по телефону, вероятно, Мина, а я взяла скорей телефон в руки, чтобы успеть написать ему о случившемся, но его снова отобрал Ким.       — Прекрати уже! Эгоист! Садист! Ненавижу тебя! — накричав, не зная, что делать, убежала от него к остановке, на которой в это время уже никого не было.       На автобус этот придурок всё-таки успел, хотя я до последнего надеялась, что двери закроются раньше, и он вернется позже меня. С довольным лицом он прошел в конец салона ко мне и сел рядом, вытянув ноги, блокируя мне возможность убежать, не коснувшись его. Я знала, что при людях он ничего мне не сделает и не скажет, поэтому молча копила злость и думала, какую гадость сотворить.       На нашей остановке я буквально вылетела из автобуса в поисках чего-нибудь острого и увидела бутылку из-под соджу. Ким вальяжной походкой шел до дома, пока я разбивала бутылку.       — Ты чего это удумала? Горло мне перережешь? — нервно усмехнулся парень. — Будь осторожна, порежешься еще…       — Сделаю так, что тебя будут ненавидеть. Ты же так это любишь! — осколком провела по коже руки, чувствуя дикую боль до потемнения в глазах.       — Что ты делаешь? Идиотка! — он отобрал осколок и выкинул его в сторону, схватив меня за руку. — Чокнутая! Ты вообще соображаешь…       — Соображаю, — сжав от боли зубы и выдернув руку, прижала ладонью рану и быстрыми шагами направилась в дом. — Лети к чертям, Ким Тэхён!       Я прекрасно понимала, что мой план был безумен и ужасен, и это было совсем на меня не похоже. Однако дядя, только увидев мою рану и слезы на глазах, сразу решил, что в этом виноват Тэхён. Частично это так и было: если бы он не довел меня до такого отчаянного шага, я бы никогда такого не сделала. Весь мир, который я сама пыталась создать в этом доме, мгновенно рухнул: дядя вновь кричал на Тэхёна по поводу его безответственного поведения и о том, что тот никогда не повзрослеет и проч. Тетя отчитала его и сообщила, что не будет с ним разговаривать до тех пор, пока не загладит передо мной свою вину, а Тан просто скрылся из виду, вероятно, обиженный не самим поступком Тэ, а тем, что сам обманулся на его счет. Ким Тэхён никогда не поменяется, он — исчадие ада, и я больше не хотела в этом кого-то переубеждать.       Ночью не спалось то ли от гудящей боли в руке, то ли от мыслей в голове и непрестанных слез. Да, я отомстила Тэхёну, но мне делать теперь с Мин Юнги и Ханной? Как Юнги отреагирует на ее слова? Что она ему скажет? Между нами даже ничего нет и не было, но ведь она может передать слова Тэхёна, и Юнги может посчитать, что я тоже считаю его сообщения непристойными!       Подушка стала мокрой от моих слез, и я приподнялась на кровати. В этот момент что-то скрипнуло, и в комнату вошел Тэхён, плотно закрывший за собой дверь. Растирая слезы по щекам, отвернулась от него.       — Я рассказал маме всю правду. И знаешь, что? Она мне не поверила. Ты хорошо постаралась. Настроила всех в доме против меня. И ты не сдержала своего обещания.       — О каком обещании ты говоришь? Как ты вообще смеешь требовать с меня что-то? — слезы вновь подступили к глазам, когда я обернулась лицом к парню.       — Не зря Пак тебя рыбкой именует. Ты обещала, что не предашь меня.       Это превосходило уже все границы, и я резко соскочила с кровати.       — Ким Тэхён, самовлюбленный ублюдок! Как ты смеешь что-то требовать с меня, когда сам выставил в ужасном свете?       — Ты должна была меня слушаться.       — Ничего я тебе не должна! Шантажист долбанутый!       — Ты должна мне третье желание.       — Не должна я ничего!       — Не кричи.       — Хочу и кричу!       — Поцелую, — он притянул меня к себе за талию так близко, что у меня сбилось дыхание и участился пульс. — Повысишь голос, и я за себя не ручаюсь. Ты знаешь, что для меня это несложно.       — Твой шантаж уже не имеет значения. Ты рассказал какой-то бред Ханне, а это хуже, чем если бы вся школа увидела невинную переписку, — он отпустил, и я легла обратно, демонстрируя свое желание закончить этот разговор.       — Третье желание, — парень залез на кровать, притягивая к себе и прищурившись, напоминая, что если вскрикну, то он заткнет мне рот единственным действенным способом, отчего я сглотнула, сжавшись. — Мое третье желание. Ты должна простить меня…