we will meet again

      Мне было страшно даже подойти к двери комнаты Кима, настолько сильно чувствовалась зловещая аура из его убежища. Однако никто в доме, кроме меня, видимо, этого не замечал, и все спокойно продолжали заниматься своими привычными делами. Мы ведь вроде бы помирились с Тэхёном, так что я считала почему-то себя обязанной вытащить его на свет Божий, а именно — на занятия в школу, на которые мы могли опоздать.       Несмело постучавшись в дверь, прождав пару минут, снова постучалась и тихонечко вошла внутрь. В комнате царил хаос: кругом валялись скомканные, исписанные листки бумаги, разорванные на части холсты, сломанные рамки, карандаши и кисточки. Я даже не представляла, что так много вещей хранилось в комнате парня, ошеломленно оглядываясь вокруг. Он сидел в углу, уткнувшись носом в какой-то альбом и мягко поглаживая его обложку.       — Тэхён, нам в школу пора, — с осторожностью напомнила, на всякий случай держась от парня на расстоянии.       — Угу, — какой-то неуверенный шепот заставил меня еще больше насторожиться.       — Тэхён, я могу и без тебя пойти, просто хотела…       — Ты знаешь, а мы ведь когда-то были лучшими друзьями, — неожиданное откровение Кима заставило меня усомниться в его трезвости и вообще адекватности, отчего я всё-таки приблизилась к нему, присев на корточки.       — О чем ты? — перехватил меня за руку, заставляя сесть на пол рядом, чуть не утыкаясь носом в его плечо.       — Мы часто проводили время вместе, а наши родители даже знать друг друга не хотели. Вот насмешка судьбы: теперь мы — враги, а наши отцы помирились, — парень запрокинул голову, взъерошив одной рукой волосы, вставшие дыбом. — У нас даже детские фотографии есть, — он открыл альбом на заветной страничке и провел указательным пальцем по парочке фотографий, с которых весело глядели два улыбчивых мальчика.       — А почему раньше ваши отцы не дружили?       — Поссорились.       — Из-за чего?       — Это их дела…       — А вы почему с Паком поссорились?       — Разные слишком стали…       — Я, может, чего-то не понимаю, но разность интересов не повод прекращать дружбу.       — У каждого свои скелеты в шкафу.       — Так, мой депрессивный друг, поднимайся и пошли в школу уже. А там вы уже поговорите с Паком и выясните все свои недомолвки, — приподнялась, поправляя юбку и оглядываясь вокруг в поиске чего-то похожего на форму Кима. — Тетя тебя за уши оттаскает за такой беспорядок, тоже мне Дали…       — Ты меня не поняла?! — а вот этого разозлившегося Тэхёна я уже узнавала, который резко соскочил со своего темного угла и перехватил меня за запястья. — Ничего выяснять не будем! А ты даже не смей об этом зарекаться!       — Опять мне своими домогательствами угрожать будешь? — усмехнулась в ответ, радуясь, что он хотя бы не ушел в себя.       Он ничего не ответил, фыркнул и гордой походкой прошел в ванную комнату. Хотя бы на время он забыл о своем разбитом в очередной раз сердце и недостойной его девушке…       После занятий я как обычно проводила время в библиотеке, когда туда явилась Ханна. Она явно была чем-то огорчена и задумчива, но старалась не подавать виду. Я продолжала заниматься своими делами, периодически замечая ее стрельбу глазками в мою сторону. Когда в читальном зале осталось мало учеников, не выдержала и подошла к ней:       — Ханна, ты скоро во мне дыру прожжешь. В чем дело?       — Ни в чем, с чего ты взяла, что я на тебя смотрю?       — Ты смотришь журнал вверх тормашками, — выдохнула и указала пальцем на строчки.       — Выйдем ненадолго, — она недоверчиво оглянулась вокруг, словно нас мог кто-то услышать.       Я не понимала, что случилось и к чему вся эта конспирация, но кивнула головой в знак согласия и последовала за ней на улицу. Уже начинало смеркаться, и я подумала, нормально ли добрался до дома Тэхён и куда снова пропал Чимин, вспомнила об утренних откровениях Кима. И что он имел ввиду, когда сказал, что они стали разные?       — Я была согласна на то, что брат проводит время с тобой. В конце концов ты — лишь временное помешательство. Но я надеялась, что ты всё-таки достаточно в него влюблена, чтобы не подпускать к нему всяких ущербных шлюх! — Ханна еле сдерживала нечто, бушующее в ней, а я откровенно не понимала, о чем она говорила.       — Эм, ты о чем? — что-то слишком часто стала не понимать людей, или они все разом решили, что я обладаю какими-то телепатическими способностями?       — Я еле-еле избавилась от этой дряни в прошлый раз! А она снова появилась и портит моего Юнги!       — Ханна, я не понимаю…       — Деточки, а где Тэхён? — у меня чуть сердце от страха не остановилось, когда из-за угла выскользнула знакомая фигура девушки, облаченная в приталенное короткое черное платье, выглядевшее слишком вульгарным для повседневного образа. — Малышки, вы мне ответите? — от девушки разило алкоголем, словно она в нем мариновалась.       — А что вы тут собственно делаете? — способность говорить ко мне наконец-то вернулась, и краем глаза я заметила, как лицо Ханны наливается краской, а из глаз вот-вот посыпятся искры.       — Тэхён не отвечает на мои звонки, словно я сделала что-то не так…       — Наверное, вы действительно что-то сделали не так.       — Ой, да ладно тебе. Ну переспала я с другим парнем! Тоже мне событие века. Мне между прочим не понравилось, я думала Юнги станет лучше…       После этой фразы девушка получила звонкую пощечину от Ханны, в глазах которой встали слёзы:       — Ты — гнусная тварь! Гребаная шлюха! Ты ему всю жизнь испоганила! — Ханна уже хотела было наброситься на нее, но я вовремя ухватила за руку, загнув ее и приобняв девушку.       — Ханна, успокойся. Что бы ни произошло, оно того не стоит. Ты же девочка, а девочки не дерутся…       — Какого черта ты снова появилась? А? Что теперь ты потребуешь?       — Ничего мне не нужно от вашей семейки!       — Тебе дали деньги на аборт, тебе каждый месяц перечисляют немалую сумму! А ты всё равно явилась сюда!       А вот теперь я действительно перестала понимать происходящее. Какой аборт? Какие деньги? Причем тут Мин Юнги? И зачем ей нужен был Тэхён? Каким образом братья Пак причастны к ней? Всё собралось единым комом, который разом упал на мою голову, оглушив и обездвижив.       Юнги… он был с ней? И, похоже, совсем недавно был, а еще Лиса, видимо, забеременела от него и сделала аборт. Как давно это было? Юнги ведь еще школьник! Какие дети могли быть в его возрасте? О чем он думал? А если об всем этом знал Тэхён, то что с ним произошло? Точнее, он ведь если и знал о беременности, то думал, что это Пак был замешан, но на самом деле… Или я снова ошибалась, окончательно запутавшись в их сложных отношениях?       Перед глазами всё поплыло, а точнее, это мои слёзы затуманили взгляд. Ханна, уже сорвав голос из-за крика, просто ревела, а Лиса сидела на каменных ступеньках, стянув туфли. Я присела рядом с ней, продолжая на автомате обнимать Ханну, которая содрогалась и хныкала, усаживаясь вместе со мной. Мне нужно было, наверное, куда-то деть руки, как-то себя сдерживать, поэтому не отпускала плачущую девушку.       — Я — единственная жертва ситуации, — пробубнила Лиса, вытянув ноги и глубоко выдохнув.       — Вы были бы жертвой, если не поступали бы так аморально. Зачем вы пудрите мозги ребятам? — стало как-то глухо, словно мы находились в какой-то пещере. — Зачем разбиваете чужие сердца? — внутри всё колотилось и билось, а внешне старалась сохранять спокойствие.       — Про меня никто не подумал, почему я должна думать о других?       — Тогда вы — не жертва. Никогда ею не были.       — Я не смогу больше забеременеть!       — И в этом виноваты только вы. Вы и больше никто. Нужно думать головой, когда с парнями шашни водите, — этот равнодушный, ледяной голос словно не был моим, словно он меня защищал от окружавшей среды, защищал хрупким куполом, который давал трещины.       — Откуда такая умная нарисовалась?       — Я не умная. Но вы ведь девушка и должны думать о таких вещах.       — Слышь ты, хнычущая корова, это твой братец вовремя свой член не вытащил! Из-за него моя помолвка с Чисоном полетела к чертям, и теперь мне нужно бегать за ним как собачка, пока не простит меня!       — Ненавижу тебя! И тебя тоже ненавижу! — хныкала Ханна, ткнув пальцем в мое плечо, а я лишь сжала ее руку в своей, удерживая себя от подступающих слёз.       — А причем тут всё-таки Тэхён? Он-то что вам сделал?       — Ничего не сделал… Но так нужно.       — Зачем? — у меня сердце начинало разрываться на кусочки, и я не понимала, от чего мне больнее: от того, что Юнги оказался не тем хорошим парнем, которого я себе вообразила, или от того, как мне жаль Тэхёна.       Грудную клетку словно сжало и стало не хватать воздуха. В носу защипало, а в горле застрял комок, который никак не хотел проглатываться. Защитный купол оказался хрустальным и начинал разрушаться, с треском разбиваясь об острые камни.       — Позови его, а, — ткнула в бок Лиса, чуть не плюхнувшись вниз, и мне пришлось одной рукой удерживать ее, чтобы не упала.       — Не буду.       — Позови-и-и. По твоей просьбе он точно придет.       — Я же сказала, что не стану этого делать. И с чего вы взяли, что он меня послушается?       — Тогда я пойду к нему домой, заявлюсь к его родителям. Скажу, что жду от него ребенка.       — Это же неправда.       — Главное, что это действенно.       — В любом случае у меня нет телефона, так что ничем не могу помочь.       — Вот у этой точно есть, — Лиса кивнула головой в сторону Ханны, которая насупила брови, шмыгая носом.       — Да пошла ты, тварь!       Ханна опять стала бормотать проклятия в сторону пьяной девушки, а я прикидывала, как отреагируют дядя и тетя, если это тело ввалится в дом. Тэхёну очередной взбучки точно будет не избежать. И почему он на ее звонки не отвечал? Даже если и злился на нее, мог бы ей всё высказать, а не забиваться в углу.       — Ханна, давай позвоним Тэхёну, пусть сами разбираются, — попросила, сжав плечо девушки. — Пожалуйста, — мой голос начинал предательски дрожать.       — Чтобы я помогала этой дряни? Да ни за что!       — Я прошу помочь мне, — устало выдохнула, закрыв глаза и сжав зубы.       Ханна неуверенно вытащила свой телефон и вложила в мою ладонь. Набрав номер Тэхёна, я слушала долгие гудки, но он не брал трубку. Это было уже странно. Почему-то стали представляться всякие ужасы, что с ним могло что-то случиться или что он с собой мог что-то сделать, но, встряхнув головой, постаралась не думать о худшем. После пятой попытки дозвониться я поняла, что это бессмысленно: он не возьмет трубку, если не хочет этого, сколько бы ему не звонили. Появилась мысль позвонить Мин Юнги и попросить его о помощи, но я тут же вспомнила, что не могла этого сделать, ведь Ханна этого не позволит, да и мне самой было бы малоприятно смотреть на него и Лису вместе. Оставался лишь один вариант, и я нерешительно набрала номер. Буквально прошло несколько секунд, и он ответил довольно грубо, отчего у меня даже мурашки пробежались по спине:       — Слушаю.       — Пак… Пак, — и когда это я стала робеть перед ним?       — Сора?       — Да.       — Почему ты звонишь с телефона Ханны?       — Потому что своего нет. Я это… хотела попросить…       — Что случилось?       Вкратце объяснив всю ситуацию, не вдаваясь в подробности диалогов между девушками, попросила помочь хоть чем-нибудь.       — Понял. Скоро приеду. Жди.       — Угу.       Посмотрев на экран телефона, почувствовала такое невероятное облегчение, словно меня избавили от нерешаемой, грандиозной проблемы. Хотя она таковой и была, наверное.       — Ты чего это покраснела? — прокомментировала Ханна, забрав свой телефон и уже успокоившись, казалось, окончательно.       — Что? Ничего я не покраснела!       — Тебе что ли Пак нравится? Не будь такой же шалавой, как эта. Определись, кто тебе нужен. Я не позволю своего брата использовать, поняла?       — Ханна, ты так сильно его любишь? — какой черт меня дернул это спросить?!       — А кто не любит своих родных? — она явно смутилась, но продолжала вести себя так, словно говорила о чем-то вполне естественном. — Если у тебя нет братьев и сестер, тебе этого не понять.       — Но ведь он — не родной тебе брат…       — Это ты сейчас к чему говоришь?       — Инцестом попахивает, — усмехнулась Лиса, о присутствии которой я уже почти забыла.       — Давайте помолчим хотя бы пять минут!       Обе девушки удивленно на меня обернулись, каждая в своей манере, но я была рада, что они хотя бы перестали ругаться и реветь. Почему я вообще стала во всё это втянута? Я ведь всего лишь хотела завести друзей в школе и наслаждаться жизнью, но что-то пошло совсем не по моему плану, ведь прошло меньше двух месяцев, а друзей у меня так и не появилось. Только кругом происходили бесконечные разборки и выяснение отношений. Наверное, я была недостаточно дружелюбна, хотя и очень старалась, но почему-то мое доброжелательное отношение все воспринимали как-то искаженно, словно я могла обманывать. Но мне ведь не было это нужно! Мне незачем было врать кому-либо, незачем было кого-то обижать.       — Ханна, а почему ты меня ненавидишь? — мне стало так тоскливо от всей этой несправедливости, что решила задать вопрос напрямую.       — Ты действительно такая глупая или представляешься?       — Ей просто завидно, что кто-то может с ее братом встречаться, а она нет. Еще меня аморальной называла, а сама-то влюбилась в брата, — вставила свое слово Лиса, тихонечко смеясь.       — Хватит нести чушь! Ущербная дрянь! Да хоть бы ты сгнила в помойной канаве! Тебе там самое место!       — Я правду говорю, вот ты и бесишься.       — Девочки, хватит!       — Тебя такая же судьба ожидает, если не прекратишь приставать ко всем подряд.       — Да к кому я приставала?       — Живешь с Кимом, ночевала у нас, ходишь в гости к Паку, а еще и брата его заманила. Ты — точная копия этой дряни.       — Ханна, я же…       — Видимо, твоя мама не лучше, раз не смогла воспитать тебя достойно…       Это уже было слишком, и я резко поднялась с места, чувствуя, как внутри всё перевернулось, а глаза стали затуманены слезами. Почему она всё время пыталась меня унизить? Почему так невзлюбила меня? Что я ей сделала? Почему она считала, что я похожа на эту Лису?       — Так тебе правда не нравится… Не нравится, что твоему брату я интересна? Поэтому ты так ненавидишь меня?       — Я не хочу, чтобы еще одна тупица испоганила ему жизнь.       — С чего ты взяла?       — Потому что он свой хер всюду сует, а она переживает, как бы он не осеменил половину города, — хмыкнула Лиса и снова засмеялась.       — Что?       — Да что переспит с тобой, а ты свои права на него заявишь.       — Но я же не собиралась…       — Мало ли что ты там собиралась. Мой тебе совет — не пытайся никому ничего доказывать. Кто верит, тот и дальше будет верить. А если нет, то хоть из кожи выпрыгни…       — Эта тварь еще советы раздает! — Ханна не унималась, а я уже успела пожалеть, что на какое-то время стала думать, что ее отношение ко мне могло измениться.       — Похоже, ты тут и без меня справляешься, — знакомый голос раздался из-за спины, и я уже готова была прыгнуть на шею Пака от радости, что наконец-то этот кошмар закончится, но остановилась в метре от него, заметив неподалеку черный автомобиль. — Лиса, садись в машину, — его взгляд словно проходил сквозь меня, такой отрешенный и серьезный, что мне стало не комфортно. — Живо.       На мое удивление девушка медленно поднялась, что-то пробубнила себе под нос и подошла к дверце автомобиля, взглянув назад.       — Ой, мои туфли-и-и, — и поплелась обратно к ступенькам, чуть не плюхнувшись на асфальт.       В этот момент из-за угла вышел Мин Юнги, отчего Ханна тут же соскочила со своего места, растирая остатки слез по щекам и взглянув на себя в маленькое зеркальце. Наверное, он меня не заметил, а, может, сделал вид, но как только Ханна подбежала к нему, они ушли вдвоем сразу же, не поздоровавшись и не попрощавшись. Я даже не успела разглядеть его лица толком, но заметила, какой растерянной и одновременно радостной была Ханна. Лиса чуть не ползком снова добралась до автомобиля и залезла буквально на четвереньках на заднее сиденье.       — Ты как? — наконец Пак посмотрел на меня, словно только что увидел. — Всё в порядке? — он коснулся рукой моего плеча, и мне так захотелось заплакать и всё-всё ему рассказать, но в итоге лишь глупо улыбнулась, шмыгнув носом.       — Угу.       — Что-то не похоже, — он как-то непривычно тепло улыбнулся, словно ему самому было неловко, а я продолжала смотреть ему в глаза и улыбаться, не зная, как лучше выразить слова благодарности. — После твоего звонка я сразу позвонил и написал Тэхёну, но он не отвечал… Потом Мин Юнги. Он был удивлен моему звонку… Еще бы, в последний раз…       — Спасибо, Пак… Чимин, — пристав на носочки, коснулась губами его щеки, закрыв глаза на несколько секунд, и сразу же раскраснелась. — Я просто не знала… Как лучше.       Он ничего не сказал и не сделал, только смотрел как-то потерянно и непонимающе. Окончательно растерявшись, быстро забежала обратно по ступенькам в библиотеку, чувствуя, как бешено колотится сердце. Зачем я это сделала? Он ведь, наверное, неправильно меня понял! Я всего лишь хотела выразить, как благодарна ему за помощь. Всё равно ничего не смогла бы для него сделать, так что хотя бы как-то должна была показать, что ценю его помощь.       Закончив с работой в библиотеке, закрыв двери и сдав ключи, вышла на крыльцо и увидела, как последние лучи солнца раскинулись по небу, а кругом стали загораться фонари. Было тепло, а цветение вишни вот-вот подходило к концу. Подул легкий ветер, и на мою вытянутую ладонь упал лепесток. И почему в этом году мы с папой даже не сходили полюбоваться цветением? Столько всего на него навалилось, и мы перестали проводить время вместе. Я перестала радоваться таким обычным и волшебным вещам, предаваясь заботам и размышлениям.       — Ты долго еще? — обернувшись на знакомый голос, увидела парня, опиравшегося о стенку спиной и засунувшего руки в карманы.       — Тэхён…       — И где он?       — Кто?       — Кого ты попросила написать мне.       — Эм, Пак Чимин давно уехал. Ты приехал из-за него?       — Нет.       — Понятно, — это значило, что он приехал всё-таки из-за нее, из-за Лисы.       Это значило, что несмотря на всё, он простил ее и готов был принять снова. Он был готов на то, чтобы она каждый раз разбивала его сердце, каждый раз втаптывала в грязь, унижала, доводила до отчаяния. Ему это нравилось, видимо, или он не видел других возможностей быть рядом с любимой.       — Давай поедим, — Тэхён отошел от стены, приблизившись ко мне, и в кои-то веки в его взгляде не было гнева, злости, только лишь какой-то оттенок грусти или печали вперемешку с просьбой.       — Угу, — кратко улыбнулась ему.       — Знаешь, что если загадать желание и съесть его, то оно сбудется? — он указал на лепесток цветка в моей ладони.       — Правда?       — Конечно! — усмехнулся в ответ, а я сжала обе ладошки и закрыла глаза.       — Хочу, чтобы Ким Тэхён всегда-всегда вот так улыбался, был здоровым и счастливым!       — Эй, желание надо для себя загадывать.       — А что не так с моим желанием? — подозрительно посмотрела на парня, который повел бровью и усмехнулся.       — Обычно загадывают… А, ладно.       — Я опять что-то не так сделала, да?       Никак не могла понять всех этих людей: почему всё, что я говорила или делала искренне, они не могли просто принять, а обязательно подвергали осуждению или критике? Или я была слишком взыскательная? И, быть может, это они все вокруг поступали правильно и честно, а я… Просто говорила и делала то, что мне хотелось, а это всё, видимо, не всегда было правильным и честным. Я не говорила дяде, тете и папе правду наших с Тэхёном взаимоотношений, так что мы крупно ссорились, и теперь не понимала, как же он ко мне относится. Не сказала правду Ханне, и теперь она меня ненавидит. Не сказала ничего Юнги о том, как Ханна относится к нему и его отношениям с девушками, и в итоге он неизвестно, что обо мне думает. Не сказала сразу о своих догадках Тэхёну, так что ему пришлось узнать правду от Пак Чимина. Получалось, что действительно сама была виновата во всём, что происходило вокруг меня.       — Сора! — в глаза вдруг резко ударил яркий свет, который ослепил меня, отчего инстинктивно зажмурилась и сжалась.       Я даже не успела ничего осознать, но спустя несколько минут почувствовала крепкие объятия и услышала бешеный стук сердца. Своего. Или нет.       — Ты совсем что ли? Идиотка слепая, да еще и глухая! Ладно не смотришь, куда идешь, но со слухом-то у тебя тоже теперь беда? — Тэхён кричал на меня, но не выпускал из своих рук, то прижимая меня к себе, то пытаясь увидеть в моих глазах хоть какую-то осознанность. — Вот ведь непослушная упрямица, — бормотал он, вновь заглядывая в мои глаза. — И в слёзы, конечно, — крепко обнял и почти невесомо коснулся губами виска, а я лицом уткнулась в его грудь и обвила руками талию. — Дурочка моя…