we will meet again

      Учитель истории оказался на редкость щедрым и дал нашей команде второй шанс: нам нужно было подготовить презентацию с докладом о самом на наш взгляд лучшем правителе Корё. Именно по этой причине Ханна объявила мировую и собрала в воскресенье всех нас вместе у себя дома, вероятно, предполагая увидеть Лису у нас или Чимина дома. В дом семьи Мин она, вероятнее всего, не посмела бы сунуться, ведь они уже итак оградились от нее ежемесячными выплатами. И я искренне недоумевала необыкновенной способности Ханны делать вид, что ничего не было, словно не она поливала меня грязью на ступеньках библиотеки.       Я очень хотела увидеть Юнги и поговорить с ним, попробовать выяснить все подробности его взаимоотношений с Лисой. Мне до конца не верилось, что всё ею сказанное могло быть правдой. Наверное, она специально так сказала, выставила его в худшем свете, чтобы позлить Ханну… Вряд ли она пыталась как-то задеть меня, ведь я-то ей ничего не сделала и не сказала плохого.       Однако он не спустился к дверям, когда мы пришли, не появился и позже, когда мы прошли в гостевую комнату. Тэхён вообще стал странно себя вести: то погружался в свои думы, то становился слишком участливым. И ни разу он не огрызнулся и не накинулся ни на кого. Пак же вел снова себя раскрепощенно и нагло, пуская грязные шуточки по поводу наших одноклассниц, но я пропускала всё мимо ушей, понимая, что он специально себя так ведет. Для чего ему было убеждать Тэхёна и Ханну в своей сволочности, я не понимала, но и переубеждать его не пыталась. Однако поговорить тет-а-тет нам бы всё равно не удалось в этом доме, ведь возникло бы слишком много вопросов и неразберихи.       В истории я была профаном еще хлеще, чем в математике, поэтому даже не пыталась влезать в дебаты ребят по поводу нашего выбора. Бесконечный поток имен и причин, по которым должен был быть выбран тот или иной кандидат, проносились в моей голове, как вихрь в пустыне.       Решив сделать перерыв, поднялась и пошла на кухню попить воды, потому что ничего не понимала толком из того, что задумали ребята. Я находилась совсем далеко от всего того, что они обсуждали, хотя честно пыталась во всё вникнуть. Наверное, дела сердечные мне были интереснее, нежели древние правители, которые остались в глубоком прошлом, а от их останков, наверное, не сохранилось и пепла.       — Здравствуй, крошка, — у меня чуть сердце в пятки не ушло, и я выплюнула воду в раковину.       — Мин…       Меня резко перехватили за талию, разворачивая лицом к себе. Он смотрел так непостижимо обольстительно, что я невольно приоткрыла рот, глубоко выдыхая, впадая в какое-то оцепенение. Я же хотела его увидеть, поговорить с ним, но… Его взгляд словно проникал вглубь души, всколыхнул сердце, затрепетавшее от нахлынувших чувств. Все мысли куда-то улетучились, всё стало таким неважным. Он был рядом, обнимал и смотрел на меня, словно я была единственной девушкой на планете.       — Мин, хотела сказать, — что я там хотела сказать?       — Ни к чему слова, — прошептал, коснувшись указательным пальцем моих губ и прикусив свои. — Я так давно, — что он хотел договорить, мне уже не было суждено узнать, потому что его губы коснулись моих, полностью их покрывая, мягко и требовательно сминая, заставляя забывать о важном.       — Мин, — легонько оттолкнула, хотя не хотелось отрываться ни на секунду. — Вдруг твои родители…       — Их нет дома, сюда никто не зайдет, — хитро улыбнулся он, демонстративно защелкнув дверь.       — Что ты? — а вот теперь мне стало страшно.       — Успокойся, — он вновь поцеловал меня. — Я люблю тебя, — все цепи сорвало, у меня унесло крышу от фонтана чувств, обуявших мою тревожную и нежную душу.       Он любил меня, и больше ничто не имело значения: ни задранная до неприличия юбка, ни его руки на моих ягодицах, ни его близость ко мне до такой степени, что я чувствовала, чего он хочет. Поцелуи действительно пьянят похлеще любого алкоголя, и, наверное, поэтому я не до конца отдавала себе отчет в том, что происходило. Каким-то образом я оказалась сидевшей на его коленях, прижимаясь всем телом. Мин целовал горячо, жадно, оставляя мокрые дорожки на моей шее и плечах. Эта Лиса в прошлом, я была лучше, поэтому он выбрал меня, он будет со мной… Было страшно, но так невероятно приятно, так головокружительно. Наверное, это было неправильно, но так хотелось!       — Неплохо устроились, — раздался щелчок камеры, и яркая вспышка на несколько секунд ослепила глаза, потянутые легкой поволокой. — Я бы не прочь поучаствовать, — мою руку резко перехватили за запястье и потянули на себя, отчего мне пришлось подняться и удариться носом о грудь Пак Чимина. — Еще ни разу не видел тебя, — он подхватил пальцами мой подбородок, заглядывая в глаза. — Такой.       — Руки убрал от нее, — буркнул Мин, поднявшись и обхватывая меня руками за талию, прижимая к себе. — Иди и подрочи где-нибудь в уголке, — усмехнулся и обдал горячим дыханием мою шею и затылок.       — Ты же шлюх ебешь, так какая разница, с кем она переспит? — неподдельное злорадство в голосе Пака немного заставило очнуться мое сознание. — Только ребенка снова не заделай, твоя семья не потянет столько платить…       — Ублюдок! — Мин оттолкнул меня в сторону, замахнувшись на Чимина, который увернулся и довольно усмехнулся. — Ты ни хрена не знаешь, так что…       — Решил сделать подарочек к помолвке, вышло неплохо. А теперь кому подарок решил подарить?       — Не делай вид, будто всё знаешь.       — Я знаю даже больше, чем ты себе можешь представить, — Пак поравнялся с Мином, словно прожигая взглядом. — Снимаешь стресс, да? — он что-то показал ему в своем телефоне, отчего лицо Юнги вытянулось то ли от удивления, то ли от гнева. — Тронешь ее или эту еще раз, фотография окажется на столе у прокурора.       Я не понимала ничего, а Пак, перехватив меня за руку, вывел с кухни в ванную на первом этаже и впихнул насильно в душевую кабинку.       — Что? Что это было? Чимин, что ты…       Меня обдало холодной струей воды из душевого шланга, который держал Пак, переполненный злостью, гневом и желанием причинить мне боль, судя по всему. Я пыталась сопротивляться и кричать, но он зажал мой рот ладонью и прижал к холодной мокрой плитке. Он совсем не церемонился со мной. Мне стало страшно, я не понимала, чего он добивается, что хочет сделать, поэтому всё сильнее пыталась брыкаться, зажав глаза, потому что вода нещадно била по лицу.       — Приди в себя, идиотка! — рявкнул он, видимо, устав со мной бороться, и бросил шланг к моим ногам, повернувшись спиной ко мне.       Меня трясло, и по щекам лились слезы. Чимин и не думал причинять мне зло, а Юнги лишь хотел… хотел переспать со мной? Но ведь так было лишь по словам Чимина, это ведь не обязано было быть правдой! Однако он так вел себя, так говорил, что лишь подтверждал всё… Голова шла кругом, и меня знобило. Пак накинул на меня огромное полотенце, сжал плечо и поднялся, чтобы выйти.       — Зачем? Зачем ты это делаешь? — спросила, пока он не успел уйти.       — И это всё, о чем ты сейчас думаешь? Идиотка.       — Что ты ему показал? Что за фотография?       — Это тебя не касается…       — Как это не касается?! Ты же… ты…       — Прервал процесс потери твоей девственности? — фыркнул в ответ, но даже не взглянул на меня.       — С чего ты взял?       — А ты думала, что обойдется невинными поцелуйчиками? Ты реально тупая?       — Не говори так, я же знаю, что Юнги не поступил бы так…       — Да конечно. Ты бы ему и подрочила, возможно, и отсосала, лишь бы ему хорошо было.       — Чимин! Что за мерзость!       — Я не прав? — он наконец обернулся, и на его лице было что-то вроде надменного презрения.       — Он сказал, что любит меня… Он бы никогда не сделал ничего, чего я не хочу…       — С чего ты взяла, что он тебя любит?       — Он сказал…       — И всё?       — Что «всё»?       — В смысле он просто сказал, что любит тебя, и ты раздвинула ножки? Серьезно?       — Почему ты всё переворачиваешь?       — Но, блять, это же так и есть! Уму непостижимо.       — А что не так? Почему он не может любить меня? Я что ли ущербная какая-то?       — Ты сама себя слышишь вообще? Чувак ебет всех подряд, а ты веришь его словам о любви, — Пак прикрыл ладонью лицо и потеребил волосы.       — Да, верю.       Пак всплеснул руками и, схватив меня за руку, потащил за собой, несмотря на мое тщетное сопротивление. Мы вернулись в гостиную, в которой сидел один Тэхён, что-то рассматривавший в своем телефоне. Он выглядел таким безмятежным, словно и не заметил нашего отсутствия, но его взгляд тут же сменился, когда разглядел, что мы с Паком оба мокрые.       — Вы что…       — Ничто! — рявкнул Пак, толкнув в руки Кима, который поймал меня, когда я, элегантно споткнувшись, рухнула на диван. — Держи ее и не отпускай, понял? Где Ханна?       — Мин пришел злой, наверное, она опять херню сотворила, — пожал плечами Тэхён.       — Ага, не выебал эту, так пошел другую. Ублюдок чертов! — Пак бросился на второй этаж по ступенькам, и я хотела было дать деру за ним, но крепкие руки Кима, обцепившие меня, не давали этой возможности.       — А теперь ты мне объяснишь, что произошло, — словно отчитывал ребенка, Тэхён посмотрел мне прямо в глаза, слегка насупив брови, которые сгустились сильнее, когда его взгляд упал ниже — на мои опухшие, покусанные губы. — Ты… была с ним? — посмотрев в глаза парню, я не ожидала увидеть это — разочарование, которое как-то неприятно кольнуло меня под боком.       Хватка ослабла, но у меня уже не было желания убегать от него: его реакция стала для меня неожиданным открытием. Атмосфера мигом накалилась, хотя я не понимала, с чего вдруг.       — Почему ты так смотришь? — мне даже стало жарко. — Тебя это не касается.       — Ты не могла…       — С чего это вдруг?       — Ты же моя!..       — Чего? Когда это я перешла в разряд твоей собственности? — всё, что копилось столько времени, вдруг решило выплеснуться именно в этот момент. — То, что мы с папой живем в вашем доме, не дает право распоряжаться мной, как тебе хочется!       — Ты не могла! — зарычал Тэхён, а я быстро соскочила, стараясь держаться на расстоянии. — Не могла так поступить! Только не ты!       — Прекрати на меня кричать. Я — обычный человек, нечего придумывать себе нечто в своей нездоровой фантазии.       — Шлюха, — это было слишком даже для него, и я влепила звонкую пощечину со слезами на глазах.       Мне было больно. Ладонь горела от неожиданно получившегося сильного шлепка, а внутри что-то сильно давило в груди. Слёзы душили, и я не могла смотреть на Тэхёна, щека которого мигом покраснела.       К нам спустились Пак с Ханной, чье лицо было белее снега, а глаза красные от слез. Она держала в руках сумку с вещами, и Пак придерживал ее за плечо.       — Вы что опять? — Чимин обреченно выдохнул, посмотрев сначала на Тэхёна, а затем на меня. — Как дети. Короче, нужно куда-то Ханну пристроить…       — Не нужно меня, — ее голос был таким непривычно тихим, словно вот-вот надорвется.       — Ага. Я знаю, что вы поругались. Но всё-таки прошу ее забрать к себе. У нас дома, — Пак осмотрел всех присутствующих, но имени девушки не назвал — мы итак понимали, о ком он говорил, но этот страх перед именем немного смущал. — В общем, я на вас полагаюсь.       На моё удивление Тэхён согласно кивнул головой и, собрав свои вещи, пошел на выход с Ханной. Пак вопросительно посмотрел на меня, словно полагал, что я могу тут остаться. Схватив свою сумку, покраснев от смущения и стыда, поплелась к двери.       — Ты можешь меня ненавидеть, но не делай глупостей, — шепнул парень, когда мы подошли к двери.       — Кто бы говорил, — буркнула в ответ, шмыгнув носом и утерев слезы, даже не взглянув на этого идиота, который так ничего и не объяснил.       Тетя с подозрением отнеслась к просьбе Тэхёна о том, чтобы Ханна какое-то время пожила у нас, сославшись на то, что у них дома кое-какие проблемы возникли. Зная тетю, я думала, что она сразу же пойдет звонить родителям Ханны, однако в этот раз она почему-то дала свое согласие. Тэхён проводил Ханну в мою комнату и всё ей показал с видом самого гостеприимного хозяина. Мне стало немного неприятно его усиленное внимание к девушке, отчего я сразу же вспомнила, какой ласковый прием был устроен для меня. Хотя мы ведь для него были приживалами, паразитами, а не временными гостями… И всё же…       — Сора? — тетя внимательно взглянула на меня, сидевшую неподвижно в углу гостиной.       — М?       — Ревнуешь? — она хитро прищурилась, на что я покраснела и смутилась еще сильнее прежнего.       — Н-нет, конечно.       — Тогда почему ты сидишь тут?       Обреченно выдохнув, поднялась с насиженного места и пошла наверх. Ханна сидела на краю кровати и смотрела в одну точку, словно спала с открытыми глазами, поэтому на моё появление никоим образом не отреагировала. Я выложила из сумки учебники и тетради на стол, краем глаза следя за притихшей девушкой. Меня гложило любопытство, что же там у них произошло, отчего она теперь здесь. Почему Пак спустился с ней? Куда снова пропал Юнги? Почему никто не объяснял этих странных событий?       — Брат тебя, — начала говорить Ханна, не глядя на меня, но было очевидно, что обращалась она ко мне. — Он… тебя…       — Ханна, прости. Я не хотела причинить тебе вреда или сделать больно, — мне давно стоило ей об этом сказать, но после постоянных ее обвинений и унижений делать этого совсем не хотелось.       — Он переспал и с тобой?       — Э, нет.       — Слава Богу…       — Он не сделает этого, Ханна. Почему даже ты такого плохого мнения о нем? — меня начала удручать вся эта картина недоверия к Юнги со стороны окружающих.       — Сделает, если захочет, — она посмотрела так беспощадно холодно и презрительно, что мне стало не по себе. — Он всегда делает, что ему захочется. Что бы я для него не сделала, он всё равно…       — А что ты для него сделала? — на мой вопрос девушка растерялась и, сильно раскрасневшись, отвернулась. — Ханна?       — Неважно…       — Он сказал, что любит меня… Я не думаю…       Почему-то девушка истерично засмеялась, откинувшись на подушки. Я не понимала ее. Совсем не понимала. Неужели я действительно на их взгляд недостойна быть любимой кем-то? Да, возможно, мое самомнение было слишком завышено, что я допускала мысль о том, что могу быть интересна такому парню, как Мин Юнги. Однако он ведь сам сказал…       — Ага, любит. А еще половину школы «любит». Он вообще любит «любить», — девушка прекратила смеяться, вновь став серьезной. — Похоже, ты та еще идиотка. Удивительно, как он до сих пор тебя не отделал где-нибудь в подворотне…       — Так ты поэтому следила за нами? — в голове неожиданно сложилась картинка, о которой я даже не могла подозревать.       — Если забеременеешь ты, это будет еще худший скандал, чем с Лисой. Сомневаюсь, что отчим потянет такое мероприятие, как аборт несовершеннолетней, да и вряд ли какие-то врачи согласятся… Всё-таки это незаконно.       — Да погоди! С чего ты взяла, что я…       — Глупая. Ты никогда не будешь на моем месте. Даже не думай.       — Я и не думала. Что за ерунда?       — Не знаю, кому и что ты пытаешься доказать. Но лучше разберись в своих чувствах, пока не стало хуже. Любить двоих — это как-то эгоистично что ли…       — О чем ты говоришь?       — И продолжаешь строить из себя невинность, как мило. Я в душ, — девушка поднялась с кровати и ушла в ванную, оставив меня одну наедине с мыслями, которых час от часу становилось всё больше и всё запутанней.       Любить двоих? Кого же она имела ввиду?..