we will meet again

      Мне так нравилось смотреть на нее, когда она спит. Такое безмятежное выражение лица, теплая улыбка. Хотелось прикоснуться, но она могла проснуться, поэтому, прикусив губу, просто наблюдал.       Когда я понял, что она — та самая? Когда она поцеловала меня? Когда приготовила поесть? Когда сидела со мной, пока я был болен? Когда заступилась перед отцом? Когда наладила наши отношения с ним? Не смог бы сказать точно, но, наверное, с нашей первой встречи, какой бы нелепой и постыдной для меня она ни была. Поначалу долго боролся с собой, прикрываясь тенью прошлой влюбленности, вместо того, чтобы сближаться с ней, открывать ее для себя. Такой идиот. Влюбленный идиот.       Все ее слова, действия, такие открытые, наивные, что порой рождали сомнения в искренности, теперь постоянно всплывали в больном, разгоряченном воображении. Мне казалось порой, что я для нее не просто друг, не просто одноклассник, но она почему-то упорно продолжала говорить о своей неземной любви к этому придурку. Мин Юнги — засранец! При одной мысли начинали чесаться кулаки разбить нос этому слащавому, надутому индюку. Какого лешего она вообще на него взглянула? Из-за него, а, может быть, из-за своей трусости, неуверенности в себе я не мог нормально с ней объясниться, каждый раз мои попытки рассказать о своих чувствах выливались в нечто грубое, порой даже слишком. Я не хотел быть таким, но что-то не получалось иначе. Какой-то дурацкий защитный механизм, не позволявший мне открыться, глупая боязнь отказа. Страшнее всего было ее потерять.       Сейчас она рядом со мной, и это было самым важным. Не стоило забывать об этом…       На завтраке она была сама не своя: постоянно бегала глазами, словно пытаясь что-то разглядеть, чего не видели остальные. И только, когда она схватила рукой мою, понял, что что-то не так. Меня не трогали все окружающие, мне не была интересна вся эта затея с помолвкой Лисы. Мы с ней уже давно расставили все точки, по крайней мере, я постарался быть максимально понятным, говоря о том, что отпускаю ее и желаю счастья от всей души. Я, правда, желал ей счастья. Мне было ее жаль, она слишком много пережила из-за нас.       Сора тревожилась из-за чего-то, поэтому я не отпускал ее руку, пока мы не вышли из-за стола. Чисон и Лиса с чего-то вдруг вызвались нас проводить, а Чимин куда-то свалил. Я был ему бесконечно благодарен, что он всё-таки позвонил мне накануне, хотя мог этого и не делать. Он почему-то был уверен, что я всё еще сохну по Лисе, однако моё увлечение этой девушкой ни в какое сравнение не шло с тем, что я испытывал по отношению к Соре. Она являла собой образец доброты, искренности, она каким-то чудесным образом умела создавать покой и уют одним только присутствием рядом. Странное, необъяснимое чувство. Вдохновение, рождающее и поднимающее внутреннюю силу, — рядом с ней казалось, что способен свернуть горы.       Как жаль, что я не был способен показать ей своих чувств или просто боялся. Я пытался, но постоянно спотыкался.       — Тэхён-а, как ты себя чувствуешь? Даже не поздравил свою любимую, — забежал чуть вперед нас Чисон, преграждая путь, когда мы оказались под тенью деревьев.       Пришлось резко остановиться, Сора позади меня. Лиса прошла мимо, но Чисон обхватил ее и притянул к себе.       — Иди к черту, Пак Чисон, — сжал руки в кулаки — как же он раздражал!       — Так и быть, позволяю напоследок поцеловать ее, — этот идиот толкнул Лису в мою сторону, она споткнулась, а я по привычке подал ей руку, проклиная про себя всю эту ситуацию, ведь Сора была рядом и всё видела — и как после таких выходок мне говорить ей о своих чувствах?       Я не видел лица Соры, не успел заметить, что произошло.       — Благодарю за вкусный завтрак и приятное времяпрепровождение, — она вдруг перехватила мою ладонь, сжав пальцы. — Мы, пожалуй, пойдем, — мы беспрепятственно покинули территорию и прошли еще какое-то время в молчании, я боялся слова ей сказать, словно это могло ее спугнуть, пока она не отпустила руку и не сделала шаг назад. — Прости, — я не понимал, за что она извинялась, но мое сердце не переставало бешено биться.       Она целую неделю даже не смотрела в мою сторону, что начинало меня угнетать. Сора не разговаривала со мной, не заходила в комнату, даже на семейных обедах молчала, что не ускользало от внимания всех. Я путался в догадках, мучился от непонимания ее поведения. Подойти и спросить, что случилось, в чем дело, было для меня чем-то за гранью возможного. Я пытался. Пытался подойти к двери ее комнаты, но как только моя рука зависала в воздухе для стука, я поспешно сбегал. Обычно она всегда нарушала долгое молчание и тишину, поэтому я решил терпеливо дожидаться, когда она сама решится, наконец, ведь сам я был слишком труслив.       Тихий, неуверенный стук в дверь. Я замер, прислушиваясь. Это точно была она, сомнений не было. Всунув наушники в уши, прикрыв глаза, стал ждать. Сора медленно открыла дверь комнаты, неуверенной походкой прошла наполовину комнаты и остановилась. Ее взгляд метался по комнате всего несколько секунд, а затем остановился на мне. Она наконец-то пришла! Меня переполняло счастье, продлившееся несколько мгновений.       Всё волшебство разрушил звук моего мобильника, и я раздраженно фыркнул, посмотрев на монитор. Мне не хотелось, чтобы Сора видела мое недовольное лицо, но всё случилось так непредвиденно. Момент был испорчен. Еще парочка сообщений, пока я пытался собраться с духом и улыбнуться ей, но ее след уже простыл. Обескураженный, я смотрел в пустоту. Она ведь была тут? Мне же не показалось? Я вроде бы еще не окончательно сошел с ума?       Измерив всю комнату несколькими шагами, всё-таки пулей влетел в ее комнату, но Соры не было на месте. Куда же она подевалась?       — Мам, где Сора? — быстро спустившись вниз, нашел маму, сидевшую над каким-то журналом прямо на полу.       — И тебе доброго утра, сын. Она сказала, что с подругой гулять ушла.       — С какой еще подругой?       — Переживаешь, что не с тобой? — мама как-то украдкой посмотрела и усмехнулась — странная женщина.       — А не сказала, куда пошла?       — Нет.       — И ты вот так отпустила? Вдруг она потеряется где-нибудь!       — Сын, ты чего так взбеленился? У нее есть телефон, в случае чего, она позвонит. Успокойся. И вообще бы сам с друзьями повидался.       Отчего-то было плохое предчувствие…       Лиса написала сообщение с просьбой о встрече. В свете последних событий мне это совсем не нравилось. На небе сгущались тучи, словно под стать моему настроению. Если даже с погодой творилось неладное, точно стоило ожидать чего-то нехорошего.       Она приехала почти к нашему дому, но я предложил встретиться у небольшого сквера рядом. Я не понимал, зачем ей это, ведь мы уже обо всем поговорили. Возможно, это была какая-то очередная глупая игра Чисона, да только всем уже было наплевать, а он не успокаивался.       — Знаешь, для меня было довольно большой неожиданностью услышать от этой девочки, что ты всё еще меня любишь, — без приветствий выпалила она, когда подошла ко мне, сидевшему под навесом на железной скамье.       — Ты о чем?       — Да об этой девчонке… Сора, кажется. Она разве не в курсе, что мы разошлись, как в море корабли?       — Нет, — и с какой стати я вдруг стал бы заявлять об этом ей?       «Эй, Сора, я тут понял, что не любил Лису, понял, что тебя люблю. Так что ли? Бред какой-то, » — размышлял, пока Лиса поправляла волосы, поглядывая на себя в зеркальце.       — Это так мило, знаешь. Ты решил поиграть, да? Сам сказал, что твои чувства остыли, но когда увидел меня с Чисоном, то всё вернулось на круги своя?       — Бред какой-то.       — Ты всегда был странным, Тэхён. За это ты мне и нравишься, — она протянула свою руку к моему лицу, но я убрал ее, не позволяя коснуться.       — Прекрати это. Где ты видела ее?       — Дома. Она целенаправленно приехала ко мне и на коленях умоляла… как это… Ах, да! Определиться в отношении тебя!       — Чего она сделала? — меня затрясло, как только представил себе всю картину — зачем, Сора?       — Ой, если не веришь, спроси у друга своего. Он всё видел, подтвердит тебе.       — Я не…       — Я, честно говоря, была в некотором шоке. Но если ты так сильно меня любишь, что подсылаешь девочек на коленях просить…       — Никого я не посылал! — вспылил, отмахиваясь, не веря услышанному.       — Цену набиваешь, Тэхён?       — Оставь меня в покое, пожалуйста! — видимо, иначе от нее нельзя было отвязаться. — И больше никогда не пиши и не звони. На этом всё! — меня словно подкосило, я не понимал, зачем Сора это сделала, и не хотел верить.       Я ждал ее около нашей остановки. Сообщение от Пака с фотографией того, как она стоит на коленях перед Лисой, добило меня окончательно. «Ты в курсе, что происходит?» — написал он, а я сжал телефон, чувствуя, как злость накипает вместе с накрапывающим дождем. Какого черта она это сделала? Зачем она так унижалась?       Увидел ее с зонтиком, медленно шаркающую по лужам. Устроила неразбериху, а теперь ведет себя, как ни в чем не бывало?       — Вот ведь, опять заболеешь.       — Зачем? — сжал руки в кулаки, стараясь не смотреть на нее.       — Говорю же, заболеть можешь.       — Зачем ты говорила с ней? — резко отмахнулся от предложенного зонтика, который упал где-то в стороне.       — Я… я хотела…       — Я тебя об этом просил?       — Нет.       — Тогда зачем?       — Ты был такой подавленный…       — И ты решила, что, стоя на коленях и упрашивая ее приехать ко мне, улучшишь мне настроение? — решился на нее посмотреть, а самого аж колотило от злости.       — Но она же… Ты даже сказать не даешь…       — Какого хрена ты лезешь в мою жизнь? Какого черта ты пытаешься что-то решать в моей жизни? Кто ты такая? Кем ты себя возомнила? — это совсем не то, Тэхён, совсем не то ты хотел сказать, идиот. — Ты решила, что являешься кем-то для меня? Ты — никто!       — Я хотела как лучше…       — Я тебе уже говорил не соваться в мою жизнь! Ты что ли совсем на голову отбитая? Мне тебе напомнить, что с тобой будет? — почему она постоянно вела себя так глупо, так необдуманно?       — Тэхён, не надо…       — Я тебя ненавижу, идиотка, и не хочу больше видеть. Попробуй только мне на глаза попасться, выебу во все дыры!       Да, блять, да! Именно это ты имел в виду! Твою мать, Ким Тэхён! Какого хрена ты это сказал?!       Ее глаза наполнились слезами, и она прикрыла их ладонями, а меня начало раздирать на части. Да почему я всегда несу такую чушь и ерунду? Я потянулся к ней, но она отошла в сторону, не давая возможности обнять, не давая возможности извиниться…       Домой вернулся лишь на следующий день вечером, предварительно написав маме, что уехал к Чимину. Мне было стыдно показываться на глаза Соре, да и ей нужно было какое-то время, чтобы успокоиться. Я почти не надеялся на прощение, но помнил об ее безграничном терпении. Да, может быть, она и не любила меня, но всё же хотел, чтобы она была рядом. Эгоистично, да.       На этот раз я изрядно накосячил, и обычного извинения было маловато, поэтому завернул в цветочный, где мне посоветовали белые розы. С букетом пришел домой, где было непривычно тихо, что должно было меня сразу насторожить. Но ведь я шел к ней, поэтому всё остальное мало волновало.       Переминаясь с ноги на ногу, всё же взял себя в руки и постучал в дверь комнаты. Не отвечала — что ж, я тоже не стал бы отвечать. Глубоко выдохнув, открыл дверь. Пусто. Тихо. Ее нет. Вновь подступило это предчувствие плохого, хотя я пытался думать о лучшем и прошел внутрь комнаты.       Сердце пропустило удар, когда взгляд упал на застеленную кровать. На ней лежал ее телефон с прилепленным на нем зеленым стикером. В глазах всё поплыло на краткий миг, но я взял его в руки. Короткая фраза: «Прощай, Тэхён. Мне больше ничего не нужно». На телефоне высвечивалось оповещение о входящем сообщении. Просто автоматически смахнул его, и открылась переписка. Сора переписывалась с Ханной?       «Ханна, я вдруг поняла. Я люблю Тэхёна, » — предпоследнее сообщение Соры, на которое ответила Ханна: «Я же говорила. Удачи, подруга!».       Я не просто идиот. Я — безнадежный идиот, разрушивший и потерявший самое прекрасное в своей жизни. Она ушла.