we will meet again

      Папа пытался вывести меня на разговор, но я уходила от темы своего печального вида, стараясь посмеяться и сказать, что всё в порядке. Всё-таки в такие моменты мне очень не хватало мамы, ведь обсудить с папой дела сердечные было немного неловко.       Мы переехали в небольшую, но уютную квартиру, в которой у меня был свой угол, отделенный ширмой. Идти в школу мне ужасно сильно не хотелось, потому что я еще не готова была увидеть Тэхёна, отчего соврала папе, что плохо себя чувствую. Он предложил остаться, но я уверила его, что это не обязательно.       Как только папа ушел, я провалялась в постели какое-то время, глядя в потолок и прокручивая в своих мыслях все моменты, связанные с Тэхёном, отчего слезы неуправляемо вновь потекли по щекам. Я всегда была чувствительной, но так не хотела верить в то, что влюбилась в этого эгоистичного, вспыльчивого, порой неадекватного, а порой невероятно милого, очаровательного парня, что пыталась убедить себя во влюбленности в Мин Юнги, и теперь ужасно стыдно за свое поведение. Как я могла смотреть им в глаза? Мне казалось, что влюбившись в Тэхёна, я каким-то образом изменила Юнги, хотя это было невозможно, ведь мы и официально парочкой не были. И что мне стоило сказать Мину при встрече, ведь теперь никак не могла представить себя рядом с ним?       Приняв душ, вновь заплакала, но быстро взяла себя в руки, потому что прозвучал звонок в дверь. Сердце ухнуло вниз, ноги подкосились, и я еле дошла до двери, трясущимися руками дотянувшись до ручки. Мне было трудно в это поверить, но что-то внутри одновременно противилось и требовало, чтобы за дверью стоял Тэхён. Стало страшно, но появилась какая-то одухотворенность. Я не представляла, что стоило ему сказать, да и зачем бы он мог приехать? Извиниться? Это было слишком не похоже на него.       Сделав глубокий выдох, открыла дверь, чувствуя, как сердце замерло, словно я шагнула в бездну. Однако за порогом квартиры стоял немного растерянный и сконфуженный Пак Чимин, отчего во мне разлилась волна разочарования, которое я пыталась скрыть.       — Привет, — натянуто улыбнулся он, словно ему давались с трудом слова. — Принес для тебя домашние задания, — он всучил небольшую папку, которую я взяла, с сомнением глядя на парня, который смотрел куда-то в сторону.       — Привет, Чимин, — попыталась улыбнуться. — Может, зайдешь?       Он без слов шагнул внутрь, оглядываясь вокруг, оценивающе осматривая квартиру.       — Да, это не твой дворец, но мне здесь нравится, — отметила вслух, положив папку на стол и налив воды в стакан. — Пить хочешь?       — Ммм, горячий шоколад.       — Ни разу не готовила.       — Да я шучу. Ты плакала? Почему?       Теперь я знала, что значило выражение «застать врасплох». Почему-то из головы совсем вылетело, что кто-то может заметить мои красные от слез глаза. Стало неловко, и я отвернулась.       — Что случилось? Почему ты резко переехала? — продолжал атаковать вопросами Пак, что было не очень на него похоже.       Его рука почти невесомо коснулась моего плеча, мягко развернув к себе. В его глазах было столько сосредоточенной озабоченности, столько заботы, нежности в его движениях и касаниях, что я разревелась окончательно, тут же утыкаясь носом в его плечо. Мне бы хотелось ему всё-всё рассказать, но было страшно раскрывать свои чувства перед ним. Так или иначе, он не отталкивал, но ничего не говорил. В голове вдруг резко всплыл старый эпизод, когда я хотела, чтобы он меня успокоил, но он не сделал этого, а Тэхён… О, господи, Тэхён!       Осознав, что Паку, наверное, неловко, хотела сделать шаг назад от него, как вдруг он обеими руками обхватил мою спину, прижимая к себе. Воздух выбился из легких, и я закрыла глаза, чувствуя поддержку.       — Если не хочешь, можешь не говорить, — прошептал Пак. — Можем так хоть весь день простоять, — в его голосе послышались нотки веселья. — Но, боюсь, спину ломить станет.       Я прыснула от смеха, размазывая слезы по лицу и заглядывая в глаза Пака: когда он только научился смешить людей? Кончиками пальцев он несмело, аккуратно утер пару моих слезинок с подбородка, подцепляя ими его и глядя то на него, то в мои глаза.       — Вообще я хотел прогуляться, — подмигнул. — Но если ты предпочитаешь сидеть в одиночестве и реветь, то удачи.       Согласно кивнув, быстро натянула панамку от солнца, и мы вышли на улицу.       Мне нравилась эта сторона Пака: он мог быть добрым, нежным, заботливым, просто ему не приходилось этого показывать, потому что нужно было поддерживать репутацию бабника и сорванца. Мне очень льстило, что рядом со мной ему не нужно было притворяться, что рядом со мной он мог вести себя по-детски несуразно и глупо, шутить и смеяться, говорить о всякой чепухе, не запариваясь по поводу того, какое впечатление это могло произвести.       Казалось, что мы оказались в двенадцать часов ночи во время маскарадного бала, где все стянули свои маски, представая перед окружающими в своем истинном виде.       Невероятное чувство легкости, спокойствия не покидало меня почти ни на секунду. Мы ели уличную еду, гуляли по набережной, пересекли мост Банпо и, посмотрев около часа на переливающийся всеми цветами радуги фонтан, направились обратно домой.       Когда мы оказались на тротуаре рядом с домом, наступила неловкая минута молчания. Пак засунул руки в карманы джинс, а я скрестила свои замком за спиной, переминаясь с ноги на ногу, ожидая, что он попрощается первым. Однако то ли он что-то хотел сказать, то ли просто не торопился домой.       — Уже довольно поздно, — попыталась начать. — Тебе еще до дома долго добираться.       — Да, точно, — он неуверенно провел рукой по волосам, отчего мои предположения о недосказанности подтверждались всё больше.       — Спасибо за чудесный вечер, Чимин. Я давно так здорово не проводила время…       — Ты мне нравишься, — всего на несколько секунд я опешила от такого откровения.       — Ты тоже мне нравишься, Чимин. Ты — замечательный друг.       — Сора, — он подхватил мою ладонь. — Ты же понимаешь, о чем я.       Мне стало дико больно в груди, словно сердце чем-то сжали. Мне не хотелось причинять боль или вред кому-либо, но я не могла пользоваться чувствами Чимина, когда сама страдала.       — Пожалуйста, прости, я не смогу принять твои чувства, — это было временной глупой надеждой, что Паку будет достаточно одной дружбы со мной, ведь я уже давно заметила, что он относился ко мне иначе.       — Из-за Мин Юнги? Ты всё еще не поняла, какой он? — вспылил парень.       — Нет, не из-за него.       — Конечно, не из-за него, — вдруг раздался рядом знакомый низкий голос, и сердце чуть не выскочило из груди. — Из-за меня.       — Тэхён? — Пак обернулся, а мне не нужно было оборачиваться, ведь он итак смотрел прямо на меня, заставляя дрожать и испытывать эту дурацкую гудящую боль в грудной клетке.       — Решил приударить за моей невестой? — это еще что за шуточки?       — Ким, ты себя слышишь? — усмехнулся Пак, но Тэхён твердой походкой прошел к нам. — Какая невеста? О чем ты?       — Я молил сегодня ее отца дать свое благословение.       — Чего? — одновременно воскликнули мы с Чимином.       — Чимин, я серьезен как никогда, — Тэхён посмотрел прямо в глаза Чимину, который сначала неуверенно похлопал ресницами, а затем, опустив голову, положил руку ему на плечо, что-то прошептав, на что Ким ему также шепотом ответил, хлопнув ладонью по спине, после чего Пак ушел.       Мы простояли какое-то время в абсолютной тишине, а в моей голове творилась такая неразбериха, что я уже ничего не могла понять. Это была какая-то шутка? Весь этот чудесный вечер был каким-то спектаклем?       — Пойдем домой, — Ким резко перехватил мое запястье, потянув за собой.       — Н-нет, — вывернула руку, шагнув назад. — Нет, Тэхён. Я дома.       — Что? Ты это называешь домом? — он вскинул руками. — Не говори ерунды, мы возвращаемся домой.       — Нет. Хватит, Тэхён. Я не живу в твоем доме и больше не твоя игрушка, — нарастающий ком в горле давал с трудом выговаривать слова. — Уходи, пожалуйста.       — Хочешь снова обниматься с Паком? Так он больше не вернется!       — Нет, не хочу. Зачем ты приехал?       — Забрать тебя.       — Зачем?       — Потому что я так хочу.       — А я не хочу, — слезы стали подступать к глазам: Тэхёну всё также было плевать на то, что я чувствую, ему был важен лишь он и возможность подольше издеваться надо мной.       Демонстративно развернувшись, направилась в дом, но парень быстро преградил мне дорогу, раскинув руки в стороны.       — Я тебя не отпущу, Сора.       — Хватит, — я хотела услышать эти слова, но не сейчас, и слезы всё-таки не смогли удержаться и медленно скатились по щекам.       Тэхён обхватил меня обеими руками, крепко прижимая к своей груди, несмотря на мое слабое сопротивление. Его объятия были похожи на губящий наркотик: я знала, что вредно, но так хотелось еще, так было трудно отказаться.       — Прости, прости меня, я не заслужил, знаю, — тихо шептал он в ухо, целуя то одну щеку, то другую, чем заставлял мое сердце трепетать от волнения. — Прости, солнце, — и поцелуй в лоб. — Я не хочу тебя терять, — проговорил медленнее, тише, заставляя меня взглянуть в его глаза, в которых плескалось море нежности. — Я люблю тебя.       — Я… я не верю, — выдохнула в ответ, но мои губы мигом оказались в плену его, утянувшие в такой желанный, полный страсти и чувств поцелуй. — Не верю, — шепнула в губы, но он продолжил поцелуй, притягивая к себе до невозможности близко, словно хотел слиться со мной воедино. — Не верю, но люблю тебя, Ким Тэхён.       Даже если это всё временно, даже если это ненадежно, даже если он разобьет мне сердце, я хотела утопать в этих чувствах, захлебнуться и утонуть.       Настолько откровенно, почти интимно он перехватил мою ладонь своей, сцепляя наши пальцы в замок. Внутри всё перевернулось вверх дном, мозг заказал горячий тур и улетел отдыхать на моря, отчего всё, что осталось от меня, это сердце, которое наполнило всё мое существо. До сих пор оно лишь разгоняло кровь по венам, но теперь при каждом прикосновении Тэхёна, при звуке его голоса, при виде него оно исполняло еще одну роль — любило.