Утро нового Круга

Странные отношения Давенпортов с Окделлами казались Чарльзу несколько неуместными. Их с Ричардом жены были дружны, их сыновья и дочери всегда играли и занимались вместе, а вот он и герцог Окделл… К чему бы нужны эти ссоры и недомолвки, если им нечего делить? Даже умница Мелания заметила, что еще немного, и они договорятся до дуэли, как однажды в Ракане сцепились Ричард и Валентин. А какая, к кошкам, дуэль, если они уже не мальчишки и вполне могут решить свои разногласия мирно? Поэтому Чарльз Давенпорт нашел способ помириться с Ричардом Окделлом. Они ужинали вчетвером, дамы напротив мужчин. Еще в прошлом Круге до Чарльза доходили сплетни о «скупой карге, которая всех морит голодом», как злорадно отзывались о Мирабелле слуги. При новом герцоге все стало по-новому, а вернее, пошло по-старому, как было при покойном Эгмонте: никаких излишеств, никакого прихотливого гурманства, но еды вдоволь, и вся она отменного качества. К рагу подавали очень неплохое вино, а на сладкое, к шадди, яблоки с творогом, которые до того удались, что Чарльз чуть было не забыл, что он все же взрослый человек, граф и военный в отставке и не потянулся за третьей порцией. И это несмотря на то, что недавний разговор совсем не способствовал хорошему аппетиту. Мелания и герцогиня Энн тихо переговаривались, а их мужья ели молча. Когда с ужином было покончено, дамы ушли в малую гостиную, и Чарльз остался с хозяином наедине. — Герцог… — начал он? — Что такое? — вяло ответил Окделл, отпив вина. — Вы уезжаете не завтра? — Я и сам еще не решил. — Тогда, может быть, погостите у нас в поместье? Вам будет полезно немного отдохнуть… — Сменить обстановку? Я не эрэа, впавшая в меланхолию, — отрезал герцог Окделл. — А как насчет совместной охоты на моих землях? Выражение лица герцога Окделла неуловимо изменилось. Чарльз Давенпорт знал, что его сюзерен ценит хорошую охоту, но почти не имеет возможности отдаться своей скромной страсти: в Надоре было не так уж много дичи. — Давайте начистоту, — заметил Окделл, складывая руки на груди. — Вы хотите меня задобрить? Желаете уколоть меня тем, что ваши угодья лучше моих? Или… — Я хочу поговорить с вами в менее напряженной обстановке. — Во время охоты? — переспросил Ричард. — Хорошо. Я согласен. Он почти не размышлял, просто посмотрел в окошко, за которым скучно серела надорская осень, скупая на солнце и тепло. В надорском замке сосредоточилась тоскливая тишина, потому что больше не слышалось звонких юношеских голосов — Эдвард и Арлин уехали в Лаик, Уильям с Элизабет — тоже, и теперь оставалось лишь коротать осенние дни до отъезда. А то, что Ричард согласился, это хорошо. Можно обсудить с ним во время охоты не только детей, но и финансовую ситуацию Надора, либо что-нибудь еще. И потому Чарльз Давенпорт смог улыбнуться впервые за долгое время. — Вы предвкушаете хорошее развлечение? — уточнил герцог Окделл. — Боюсь, не смогу ответить вам тем же. В Надоре можно охотиться разве что на зайцев или лисиц, а это не самая завидная дичь. — Я могу похвастаться недурными кабанами… — Давенпорт запнулся. Герцог Окделл искренне рассмеялся: — Что ж, не возражаю и против кабанов. Не так давно Арно Савиньяк писал мне и рассказывал о том, какие прекрасные в Сэ олени. Если он относится к своему гербу без лишнего благоговения, то мне стоит взять с него пример. — Он вас приглашал? — это, по правде сказать, не касалось Давенпорта, но не хотелось снова оттолкнуть сюзерена молчанием. — Да, но не слишком настойчиво, и я сначала решил, что в гостях хорошо, но дома еще достаточно дела. А теперь… — Теперь? — повторил Чарльз. — Мне в последнее время все чаще кажется, что скоро должно что-то произойти. Что-то не очень хорошее. — Излом давно прошел, — Чарльз попытался отшутиться. — Скверные дела случаются не только на Излом. — Давайте поговорим об этом позже, — не удержавшись, попросил Чарльз. Тягучие северные сумерки уже налились цветом, переходя в ночь. Говорить о страшном, когда за стенами и окнами темнота, не хотелось. Поэтому они долго беседовали о предстоящей охоте, о снаряжении, о том, как приятна будет встреча с детьми в столице, и о том, как удачно для них сменились порядки в Лаик. Ричард и впрямь чего-то опасался, но вслух не говорил. Наверное, им всем, пережившим Излом, есть, чего опасаться. Вдавленный в душу смертями и потерями страх не исчез за прошедшие годы, а потому сейчас страшно за жен и за детей, даже за вассалов. Только не за себя. Разговор закончился за полночь, Чарльз ушел в гостевые покои, думая над тем, что охота будет удачной. Мелания наверняка уже уснула, а Чарльзу не хотелось ее тревожить, поэтому он не стал заходить в отведенные ей комнаты. Тем более, просыпаясь от прикосновения, даже самого нежного и осторожного, жена всегда пугалась почти до слез. Чарльз никогда не мучил ее расспросами, просто принял к сведению эту странность Мелании. Графу Давенпорту не спалось: то ли мысли, колотящиеся в голове, не давали покоя, то ли шепотки и топот за стеной. Надорский замок, несмотря на поздний час, не спал. Дома такого не водилось, а может быть, просто стены были толще: ведь жилище вассала в итоге оказалось древнее, чем обитель сюзерена. Странная вещь жизнь. Очень странная и очень страшная. Сначала живешь по привычному укладу, не сомневаясь, что ничего не изменится в ближайшие лет двадцать, потом все срывается в пропасть, катится, кружится, и ты несешься, как камень в обвале, так что кружится голова. Потом ты приучаешь себя к мысли, что теперь всегда будет вот так — беспокойно, неустойчиво, а все вдруг утихает, и ты останавливаешься, и уже заново привыкаешь к покою, который ничто и никто не нарушит. А его нарушают, и ты возвращаешься почти в ту же точку, в какой начинал, только сам уже успел перемениться. Ближе к утру, когда за окном начал лениво брезжить серый неприветливый рассвет, Чарльз приподнялся на локтях, с безнадежностью глянул на отодвинутую темную занавесь и решил, что валяться более нет сил. Можно зажечь свечи и почитать книгу, которую принес во время своего последнего визита сюда, и попросил слуг не убирать. Очень предусмотрительно, как оказалось. Чтение помогло расслабиться, и какие-то пару часов Давенпорт все-таки проспал, но когда открыл глаза и увидел серый свет пасмурного дня, бьющий в окно, то неприятно заныли виски. Что же, пора одеваться и спускаться к завтраку — разумеется, если он его не проспал. И самым большим его удивлением стало то, что за столом в обеденной не было Ричарда. — Герцог Окделл уехал, — растерянно ответила герцогиня Энн, поймав его вопросительный взгляд. — Сказал, что в Олларию. Я думала, вы знаете… — Нет, я не знал, — вынужден был ответить Чарльз. — И давно он отбыл? — Рано утром, — ответила герцогиня. — И он ничего не говорил мне, ничего не просил передать? — Просил, — кивнула герцогиня Энн. — Что же вы мне ничего не говорите? — возмутился Чарльз. — То есть… прошу прощения, герцогиня… — Я все понимаю, — герцогиня снова кивнула. — Я сейчас принесу вам письмо. Не волнуйтесь, ничего срочного нет, иначе бы герцог непременно меня предупредил. Чарльз промолчал. Грубить герцогине, несмотря на ее сомнительное происхождение, было бы не слишком хорошо, да и не она была виновата в случившемся. Герцогиня подала письмо, тщательно свернутое, но незапечатанное, и граф Давенпорт начал: — Я бы хотел… — Да, разумеется, — герцогиня вышла, оставив его с письмом наедине. Чарльз развернул и начал читать: «Уважаемый граф, надеюсь, вы не сильно рассердитесь на мой внезапный отъезд. Я слышал, в Излом вас постоянно одолевали предчувствия, и те, кто был рядом с вами, им верили. Поверьте, что и у меня сейчас что-то вроде предчувствия. Оно и раньше меня угнетало, но сегодня ночью я совершенно уверился, что надо отправляться в столицу, прямо сейчас, не тратя времени. Не знаю, чем это объяснить, раньше я в прямом смысле живого от выходца не отличал, есть такая поговорка в Гаунау, правда, обычно она относится к пьяным, но речь не об этом. Я собрался и поехал, вы, наверное, сможете меня нагнать, и я буду этому рад — в столице должно что-то произойти, я не знаю, что, но я хотел бы, чтобы в это время рядом со мной был друг, на которого можно положиться. Загляните в свои владения, оговорите все на время вашего отсутствия и поезжайте. Я бы не возражал, если бы ваша супруга немного погостила в Надоре, пока вы будете в столице, если только это ее не затруднит. У графини Мелании истинный «дар успокаивать смятенные сердца» (я не помню, кажется, это Иссерциал). Только меня она не успокоит, потому что это не просто безотчетное волнение, а знание. Говорят, у Окделлов такое бывает, жаль, что как раз к Излому обычно сходит на нет, что у меня, что у моего предка. Простите меня и за такую длинную сумбурную записку, у меня не было времени написать коротко и ясно. Я вряд ли буду останавливаться в тавернах, но вы не загоняйте себя и поезжайте не торопясь. Мимо столицы все равно не проедете. С уважением, герцог Ричард Окделл».