Фотоальбом

Слэш
NC-17
В процессе
47
автор
cprnhny бета
Размер:
планируется Макси, написано 40 страниц, 7 частей
Описание:
Старый альбом хранит в себе воспоминания минувших дней, хранит лица и образы давно ушедших людей, чьи истории вечно будут жить на его ветхих страницах, как и в памяти Юнги.
Посвящение:
гостю с полароидным снимком;
Примечания автора:
soundtracks:

Kodaline — Follow Your Fire;
Sirotkin — Бейся сердце, время биться;
NF — If You Want Love;

collages:

http://www.picshare.ru/view/10314809/
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
47 Нравится 23 Отзывы 20 В сборник Скачать

sixth album page;

Настройки текста
Сегодняшний день для Юнги был очень важным. Он проснулся рядом со своим любимым человеком, мирно сопящим и прикрывающим торчащие ушки одеялом, невесомо поцеловал его в лоб и выскользнул из теплой постели, перед этим сделав один снимок спящего Чонгука. Ежась и постоянно зевая, он прошлепал босиком до кухни. Вчера вечером они с Чонгуком оставили вокруг беспорядок: упаковки из-под лапши, два пустых пакетика с банановым молоком мелкого и банка из-под пива лежали у стола, и на вопрос: «Что, так сложно дотянуться до мусорного ведра?» — Юнги не ответит, потому что, видимо, было реально сложно. Тяжело вздохнув и стараясь не шуметь, он с кряхтением собрал весь мусор, протёр столешницу, вымыл тарелки, огромной горой скопившиеся в умывальнике с момента последних посиделок их небольшой, но дружной компании, и окинул взглядом содержимое холодильника, пытаясь придумать, что можно приготовить на завтрак из оставшихся продуктов. Надев ободок, который обычно носил Чонгук, и, убрав лезущие в глаза недавно покрашенные в мятный цвет пряди волос, Юнги решил, что сможет приготовить неплохой омлет из четырех яиц и капли вроде бы еще не испортившегося молока. Фирменным блюдом станут лучшие бутерброды от шефа: поджаренный на сливочном масле тостовый хлеб, немного первого попавшегося соуса и последний кусок колбасы, чудом найденный в дебрях холодильника. Приятным бонусом к такому «сэндвичу» станет сладкий бутерброд, приготовленный почти по той же схеме, но не с колбасой и соусом, а с любимым клубничным вареньем Чонгука, которое тот сам и притащил к Юнги, чтобы иногда подъедать прямо из банки по ночам, когда одолевает голод. Юнги никогда не был из тех, кто носит завтраки в постель и убивает часы на готовку, но для своего малыша ему хотелось стараться, хотелось быть лучше и дарить ему только самые лучшие моменты. Обыскав все полки и шкафы, он нашел старенький деревянный поднос, выставил на него тарелки со слегка подгоревшим омлетом и бутербродами, огромную чашку какао и положил в уголок сорванную из соседского двора ромашку. Полюбовавшись своим творением, Юнги сделал снимок на память и, взяв в руки поднос, тихо вернулся обратно в комнату и аккуратно поставил завтрак на тумбочку у кровати, с той стороны, на которой спал Чонгук. — Малыш, пора просыпаться, — погладив плечо Гука, негромко сказал Юнги. Естественно, спящий парень даже ухом не повел, поэтому пришлось подключить тяжелую артиллерию и нырнуть холодными руками под одеяло, запустить их под его футболку, и своими лягушачьими ладошками пройтись по спине и животу Чонгука, услышав недовольное урчание. — Давай, вставай, хён приготовил тебе завтрак. — Завтрак? — один глаз малого приоткрылся и тут же опять закрылся. Гук громко зевнул и потянулся, вытягивая руки вперёд, чтобы обнять Юнги. — Когда это ты начал готовить завтраки и вставать раньше меня? — Сегодня и начал, — оставив чмок на сухих после сна губах младшего, парень переполз на свою часть кровати и кивком головы показал на стоящий поднос, — давай, ешь, а то остынет всё. Предупреждаю, я не повар ни разу, но если решишь покритиковать, то оставь при себе своё «фе», окей? Тряхнув головой и тихонько хихикнув, Чонгук потянулся за бутербродом и откусил большой кусок, мыча от удовольствия. Юнги наблюдал за ним и прятал улыбку, которая так и просилась расцвести на его лице, от созерцания довольного малыша, с наслаждением завтракающего и напоминающего маленького зайчонка. — Хён, это очень вкусно, — отпив какао, сообщил Гук, — спасибо тебе большое, ты исполнил мою мечту. Только почему ты не ешь? — Я перекусил, пока готовил, так что не голоден совсем, — придвинувшись ближе, Юнги нежно провел ладонью по голове младшего, зарываясь пальцами в густые спутанные волосы, пахнущие сладким шампунем. — И я очень рад, что тебе понравилось, мои старания были не напрасны. — Сто процентов не напрасны, хён, ты самый лучший, — облизнувшись от крошек, Чонгук потянулся к Юнги за поцелуем, обнимая того за шею, но быстро отстранился, — мне нужно почистить зубы и сходить в душ. — Малыш, я надеюсь ты помнишь, о чем мы говорили вчера перед сном, — выбравшийся из кровати Гук так и застывает посреди комнаты, словно боясь двинуться. — Я не настаиваю ни на чем, ты же знаешь, и не тороплю тебя, но вчера… — Я всё помню, Юнги, и я всё еще абсолютно готов и решительно настроен, — словно после перезагрузки ответил Чонгук, — просто мне казалось, вечером будет более романтично, атмосфера другая и все дела. — Тоже мне, романтическая натура, — подтягивая к себе поднос, где остался недоеденный омлет, с усмешкой сказал Юнги, — и я не говорил, что мы должны прямо сейчас, просто мне нужно подготовиться, чтобы не было неприятных сюрпризов. — Да, понимаю, просто немного волнуюсь. — Чего тебе волноваться? — удивленно изгибает бровь старший, допивая остатки какао. — Не хочу, чтобы ты во мне разочаровался, — с неуверенностью ответил Гук, прежде чем взять полотенце, висящее на двери и по-быстрому сбежать в ванную. — Маленький дурак, — качая головой, но с улыбкой на губах пробурчал себе под нос Юнги. — Ты всегда будешь для меня самым лучшим! Решив прислушаться к желанию младшего, Юнги проводит весь день с ним, валяясь в кровати и смотря фильм за фильмом, иногда прерываясь на дружные походы в туалет и перекуры. За всем этим они даже не заметили, как стемнело, зато Юнги очень хорошо заметил, как усилилась хватка Чонгука на его бедре, и почувствовал, как мурашки бегут по коже, когда тот уткнулся носом в шею, оставляя поцелуи-бабочки на коже. — Хён, — осторожным касанием Чонгук повернул голову Юнги к себе и нежно коснулся его губ. Это чувство, когда тебя целует тот, кого ты любишь никогда не описать словами. Юнги целовался и раньше, но никогда это не было с нежностью и любовью, которые он испытывает по отношению к Гуку. Те поцелуи ему не всегда нравились, и иногда он не понимал, зачем люди вообще это делают, но Чонгук — это совсем другое. С ним абсолютно всё по-другому. — Я хочу, чтобы мы попробовали. — Гук, ты же знаешь, я готов, — нежно коснувшись кончиком носа румяной щеки парня, шепчет Юнги. — Ты поэтому уходил в ванну на час? — хихикает Чонгук касаясь подушечками пальцев теплой кожи под футболкой старшего. — Ты сейчас хочешь подразнить меня? — наигранно хмурясь, Юнги попытался увернуться от Гука, но тот остановил его, крепко сжимая в своих объятиях. — Я хочу любить тебя, хён. Вихрь эмоций промчался по телу Юнги, мелкими мурашками оставаясь на коже, он словно пытался пробиться сквозь неё наружу, но не смог. Руки Чонгука коснулись каждого уголка кожи, превращая её в оголенный провод, губы оставили свой след на каждой татуировке украшающей тело хёна, а язык влажными мазками касался тех участков, что не были запятнаны краской. Те остатки одежды, что были на них, уже валялись на другой половине кровати. Гук плавно подвинулся ближе, соединяя их обнаженные тела, впитывая и пропуская заряды тока, бегущие по телу Юнги в себя, вспыхивая как лесной пожар. Старший чувствовал, что его партнер дрожити, бережно обхватив его ладонь, опустил её ниже, словно давая разрешение на то, чтобы тот двигался дальше. — Ты такой красивый, хён. Я не хочу причинить тебе боль, — дыхание сбивалось, в комнате словно стало нечем дышать, оба, словно выброшенные на сушу морские жители, с открытыми ртами жадно вдыхали воздух. — Возьми смазку, не бойся, я помогу тебе. Ничего не бойся, Чонгук. Я люблю тебя, — младший замер, с его губ сорвался стон, напоминающий тихий скулеж. Он прислушался к словам Юнги и доверился ему, тот сам помог правильно себя смазать, сам направил пальцы, сам насадился, совсем тихо постанывая от легкого дискомфорта и эмоций. Так странно осознавать то, настолько он сейчас открытый, позволяет растягивать себя, касаться изнутри и при этом чувствует себя так правильно в этот момент, словно по-другому в принципе и быть не могло. Чонгук не переставая покрывал его кожу поцелуями, оставляя едва заметные засосы, при этом ритмично двигая пальцам внутри своего хёна. Это всё было просто невероятным для него, новым и будоражащим до кончиков пальцев, он был юн и неопытен, и всё это для него было слишком, но когда ладонь Юнги опустилась на его член, у младшего просто сорвало все блоки. С характерным хлюпаньем он вынул из Юнги пальцы, сцеловывая стон с его влажных губ. С презервативом произошла небольшая заминка, так как Гук до этого видел их только в упаковке и чувствовал себя неумелым дураком. Но его хён без каких-либо проблем помог с надеванием, возбуждая еще больше, пробегая пальцами по стволу и поглаживая головку, прежде чем раскатать резинку по всей длине. — Ты точно готов? — Юнги с нежностью посмотрел в темные глаза, в которых сияла целая вселенная мириадами звезд, и,после уверенного кивка, с хриплым выдохом опустился на член младшего. Он дал себе пару секунд, чтобы привыкнуть, и чтобы Чонгук, который буквально готов был взорваться, снова начал дышать. — Можешь двигаться, солнце. И Чонгук слушается, он толкается вперед, выдыхая весь воздух из легких, чувствует, как Юнги расслабляется и повторяет своё движение. Его губы снова находят губы хёна, стон оседает на них, теряясь в поцелуе. Руки Юнги гладят его плечи и спину, касаются волос, выстраивают свой хаотичный маршрут, ищут, где бы лучше расположиться, пока их языки сталкиваются друг с другом. Свет фонаря с улицы подсвечивает их соединенные в одно целое тела, и бисеринки пота на коже выглядят как сияющие жемчужины. — Хён, я долго не продержусь, — низким голосом шепчет Чонгук, замедляясь и пряча лицо на плече Юнги. — Всё хорошо, не сдерживайся, — Юнги гладит своего малыша по голове, удерживая в себе громкий стон, наверное, это неправильно, но для него намного важнее удовольствие партнера, чем своё. — А ты? — язык Гука заплетается, ритм толчков сбивается и его начинает потряхивать с еще большей силой. — Я в порядке, малыш, ты можешь сделать это, — и этого достаточно для того чтобы Чонгук простонав толкнулся особенно глубоко, прежде чем зажмурится и кончить, цепляясь за Юнги, как за свой личный спасательный круг, держащий его в этой реальности. — Хён, прости меня, — на выдохе тихо говорит Гук, поднимая на старшего глаза и тут же стыдливо опуская их, чувствуя стыд за то, что всё закончилось слишком быстро из-за его перевозбуждения. — Солнце, тебе не за что извинятся. Я так сильно счастлив и рад, — Юнги мягко целует щеку Чонгука и улыбается, — ты самое лучшее, что есть в моей жизни, — и он не врёт, когда говорит это. — Хён… — Давай полежим так немного, а потом сходим в душ, хорошо? Не хочу тебя от себя отпускать. — Я никуда от тебя не денусь, хён, я всегда буду с тобой, — руки Чонгука смыкаются в замок за спиной Юнги, делая их объятия еще более крепкими, — обещаю.

***

Следующим утром Юнги проснулся один и особо не был этому удивлен. В отличие от него, Чонгук был примерным учеником и никогда не прогуливал, а Юнги редко приходил на первый урок, поэтому младший всегда уходил раньше, чтобы не опоздать, и пересекались они уже в школе где-то на третьей перемене. Лениво потянувшись и скривившись от ноющей боли в мышцах, парень взял с полки фотографии, которые они с Чонгуком сделали прошлой ночью перед сном, с улыбкой просмотрел их и спрятал подальше, чтобы мать, отведи господь, не наткнулась на них и не стала тошнить своими идиотскими нравоучениями. Кинув беглый взгляд на календарь, Юнги тяжело вздохнул, понимая, что уже завтра она должна вернуться и Чонгук не сможет так часто оставаться у него, пока она не свалит опять, куда подальше в свои пещеры. Кривясь и хватаясь за болезненно тянущую поясницу, он наспех оделся, закинул в себя остатки хлопьев из яркой коробки, почистил зубы и решил, что по дороге возьмет себе кофе, потому что и так проспал немало. Закинув рюкзак на плечо, Юнги захлопнул за собой дверь и побрел в сторону школы. Кофе, который ему приготовили в ларьке с барахлящей допотопной кофемашиной, был отвратительный. Он определенно не стоил тех денег, которые за него попросили, но времени и желания препираться с кем-либо у Юнги не было, поэтому он поплелся дальше, перед этим купив пару чупа-чупсов и бутылочку бананового молока для Чонгука. Не доходя до ворот школы, Юнги остановился для перекура. Он часто так делал — своеобразный ритуал, чтобы вытерпеть еще один день в этом убогом заведении. Но он даже не успел щелкнуть зажигалкой, когда почувствовал сильный толчок в спину, а после стало резко темно, в нос забилась пыль от плотного мешка, который натянули ему на голову, происходящее после стало словно кошмарным сном, который бы он не пожелал пережить никому. Его держали, причем держали очень крепко, и не один человек, на каждую попытку дернуться и вырваться, в живот прилетал удар. Юнги не понимал, куда его волокут и чего вообще от него хотят. Он чувствует, как вокруг мешка на голове затягивается верёвка и понимает, что у него трясутся ноги от страха, а голос пропал, и даже с учетом его горделивого характера, если бы он мог — он закричал бы, несомненно закричал, но от страха он попросту онемел и, кажется, даже забыл как двигаться. Словно блохастого пса его швырнули на холодный пол, громкий хохот эхом отскакивал от стен, но никто не проронил и слова, возможно опасались того что Юнги может их узнать. Глупо было даже полагать, что на этом его кошмар закончиться. Хлопнула дверь, чьи то шаги, неразборчивые перешептывания, затяжная пауза, а затем тяжелый удар, а после ещё и ещё — трудно сказать, как долго это длилось. Его били кулаками, ногами, кто-то плевался, гоготал, свистел, всё смешалось в какую-то кляксу, боль была невыносимой, слёзы непроизвольно текли из глаз, но даже писк из себя выдавить не получалось. Перед глазами почему-то улыбающийся Чонгук, хочется выть, хочется, чтобы всё это закончилось. Может быть, Бог существует, и мольбы о том, чтобы это всё прекратилось, были услышаны. А может быть,его мучителям просто надоело развлечение и, пнув не двигающегося парня на полу пару раз напоследок, они с шумом и издевательскими смешками ушли, оставляя его лежать, не имея силы даже стянуть проклятый мешок с головы. Юнги потерял связь с реальностью, он не знает, сколько вот так провалялся на холодном полу, его тошнило, тело ломило, во рту привкус крови, которую он сплевывает, как только стягивает трясущимися руками мешок со свое головы всё так же лежа на полу в позе эмбриона. Его рюкзак валяется где-то в стороне, он даже не сразу понимает, что его затащили в старый корпус школы, где сейчас якобы ведется ремонт, на который с них трясут деньги буквально каждую неделю. Вытирая обжигающие слёзы, Юнги медленно поднялся, держась за стену. Дотянувшись до рюкзака и превозмогая боль, он достал телефон и набрал единственного человека, которого хотел бы сейчас видеть, но безуспешно — Чонгук не поднял трубку, он не ответил. Юнги позорно громко всхлипывает и выходит из полупустого кабинета, в котором так и не начали делать ремонт, вероятно, только чудом он находит в себе силы, чтобы позвонить еще одному человеку, понимая, что сам отсюда попросту не выйдет. Хосок ответил сразу, так как был зол на друга за его очередной прогул, но услышав тихое: «Помоги мне» — тут же переменился в голосе и через пять минут уже нес Юнги на спине, уговаривая отнести того в больницу, но он наотрез отказался и попросил просто помочь добраться до дома. — Что произошло? — уже сидя рядом с Юнги на кровати, обрабатывая его ссадины и нанося старую, найденную в аптечке мазь на проступающие синяки, спросил Хосок. Всё еще плохо соображая, Юнги поднимает глаза на друга и отрицательно качает головой, давай понять, что не хочет и не может об этом говорить сейчас. — Я написал Чонгуку, он должен скоро прийти, подумал, что тебе он нужен сейчас больше, чем я. — Спасибо, — очень тихо выдавил из себя парень, морщась, когда смоченная в спирте ватка проходится по содранным в кровь коленям. Он заторможено отвел взгляд в сторону, пытаясь не концентрироваться на боли, не думать о ней, отключить сознание. — Я не оставлю это просто так. Кто бы это не сделал — он заплатит за это. И мне всё еще кажется, что ты должен сходить в больницу, тебе не сложно дышать? Может, тебе сломали ребра, я не врач, не понимаю, но у тебя тут всё тело один сплошной пиздец, — Хосока редко можно было увидеть подавленным или расстроенным чем-то, но сейчас он был чуть ли не бледнее самого Юнги и словно был готов вот-вот расплакаться. — Да, я вроде как в курсе, что сплошной пиздец, моё же тело. Но в больницу я не пойду, мне это нахуй не надо, я не хочу ничего делать в этом вонючем городе, здесь только подыхать, а не по больницам ходить. Если хочешь жить, отсюда нужно убегать, теперь он точно убедился в этом. — Юнги! — голос Чонгука как бальзам на душу, единственное лекарство, которое поможет почувствовать себя лучше. — Господи, Юнги, мне так жаль, так сильно жаль… Младший опустился на пол рядом с кроватью Юнги, хватая того за руку, хлюпая носом и роняя слёзы на его горячие ладони, на которых остались следы полумесяцы от впившихся в кожу ногтей. — Это не твоя вина, Гуки… Просто дерьмо, которое, к сожалению, случилось со мной, и я рад, что ты не был рядом тогда и не пострадал. — Этого могло бы не произойти, если бы я был рядом, хён, мне так сильно жаль мне безумно жаль прости меня, прости! — Чонгук, перестань, не нужно плакать, всё хорошо, я буду в порядке, скоро это всё закончится, мы уедем из этого дерьмового города, всё поменяется, мы будем в порядке, всё будет хорошо, — шепчет Юнги, слабо поглаживая Чонгука по голове. Хосок оставил их наедине, не желая мешать, и Чонгук залез к старшему на кровать, устраиваясь сбоку, стараясь лишний раз не касаться израненного тела, чтобы не сделать больно. — Пожалуйста, не оставляй меня, Юнги, — умоляюще прошептал младший осипшим голосом. — Чонгук, я не оставлю тебя. У нас всё будет хорошо, ты же веришь мне, правда? — Да, хён. Я верю тебе.
Примечания:
Да, я вроде как снова вернулась, надеюсь в этот раз надолго. В любом случае, я никогда не оставляю работы в процессе и не кидаю их в заморозку, поэтому фанфик этот закончу в любом случае. Не знаю ждал ли кто моего "камбэка", но хочу поблагодарить тех кто томился в ожидании.

PS: возможно мой стиль письма ухудшился или просто изменился, прошу за это прощения, и отдельно извиняюсь за нцу (я в этом не очень, ахах)

Буду ждать ваших отзывов, и спасибо, что прочитали эту главу!
Отношение автора к критике:
Не приветствую критику, не стоит писать о недостатках моей работы.

© 2009-2020 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты