Миртл больше не плачет

Миртл могла бы стоять так долго — насквозь промокшим истуканом в колючей тяжёлой от влаги форме, уставившимся на собственное отражение. Пытающимся разглядеть свои черты в чужом лице, щурящимся и нахмурившим густые брови, молча закусившим губу, чтобы сдержать эмоции по старой привычке. Но у жизни были на неё совершенно иные планы. У смерти, кстати, тоже. — Эй, Плакса! — звонкий девчачий голос послышался даже раньше, чем хлопок входной двери, и в этом Уоррен готова была поклясться очками в своей руке. Как самым нелепым и ближайшим предметом. — Что… ты здесь устроила? Шок и брезгливость в чужом голосе заставляют Миртл обернуться и посмотреть — попробовать посмотреть — на вошедшую, но она видит только размытые очертания и яркое пятно золотистых волос. Капли воды из сорванного унитаза текут по шее, закатываясь за воротник и за пазуху и заставляя стоять ровно до неестественности. Мокро, противно, щекотно. — Ты меня слышишь?! — переходит на крик девчонка, и Уоррен решает коротко кивнуть чисто по инерции. — Что ты… ай, мантикора с тобой! Шевелись, Плакса, директор Диппет велел привести тебя на обед. Подчиниться и молча пойти следом — первое и единственное, что приходит на ум, воспалённый событиями. Миртл внутренне сжимается и уже осознаннее делает твёрдый шаг вперёд. Тело слушается плохо и слабо, оно непривычное и неуклюжее, и не чувствуется так, как когда-то ощущалось её. До каждой мышцы, до каждой связки, которую Уоррен через пот и боль изучала на тренировках. Шаг за шагом становится все увереннее, но все так же походка остаётся нелепой и почти гусиной оттого, что пухлые ляжки так непривычно трутся. Вода крупными каплями стекает по коже, покрытой от холода мурашками, и падает на пол. Кап-кап-кап. С волос, с юбки, с блузы, со странной бесформенной кофты, которая до боли напоминает мантии из дедушкиных рассказов. — Огнекрабы — и те поворотливее! — цедит сквозь зубы блондинка, и теперь, вблизи, Миртл может её рассмотреть. Крупные локоны, подхваченные сбоку аккуратной заколкой, зачесанная набок челка, тонкие брови, красноватый оттенок губ. Миртл молчит, поражаясь тому, как эта девчонка походит на какую-нибудь актрису из старого кино о военных годах. Даже духи у неё какие-то… как у дедушкиной жены, французские, стойкие и немножко давящие. Ни с чем не сравнимый запах. — Это Рочас? — не задумываясь уточняет она, уже выходя в коридор. Блондинка останавливается и смотрит на неё, как на идиотку. Миртл замечает, что у той зеленые глаза и прибитые пудрой веснушки. — Что? — Рочас Фэмме, — объясняет Уоррен, чуть склонив голову вниз, будто кивая. — Твои духи. У моей бабушки были такие. — Не неси чепухи, Миртл! — тут же фыркает девчонка, вскинувшись и чуть отвернувшись. — У твоей семьи не может быть этих духов, это новая коллекция! Мне отец привёз их из Франции. Уоррен чуть хмурит брови, но не решается спорить. Сложно сказать, что смутило её сейчас больше: то, что девушка назвала её по имени, или то, что духи военных годов она считает новыми? Это походит на странную шутку, глупый спектакль с непродуманными диалогами и сюжетом, но выигравший гран-при за декорации и костюмы. И наряду с отражением и чужим телом всё это кажется сплошным… — Бред, — тихо бормочет себе под нос Миртл, когда они уже бредут по длинному коридору. — Здесь вам не гостиная Гриффиндора, чтобы произносить всякую чушь, юная леди! — слышит она претензионный голос откуда-то со стены. Переведя взгляд и прищурившись, Миртл, кажется, давится собственным голосом. Со стены, с длинного холста, больше похожего на гобелен, на неё с оскорбленным достоинством смотрит крохотный нарисованный рыцарь на рыжем пони. Кажется, это был шетлендский. Приземистый и лохматый, как детская игрушка. Миртл каталась на таком в парке… Девочка отступает на шаг, путаясь в собственных ногах, и смотрит на движущегося по картине рыцаря с немым шоком. Мужчина на пони скачет вдоль полотна и, надвигая на лицо шлем, перепрыгивает на следующую картину, на пару мгновений пропадая под рамами. Встревоженная его появлением дама охает и, зло взмахнув ажурным веером, закатывает глаза, выдыхая презрительно: «хам!». — Чего застыла, Уоррен? — окликает её блондинка, успев уйти на уйму шагов вперёд. Миртл оступается, поскальзывается на луже, натёкшей с одежды на пол под ней, и грузно заваливается вниз, шлепаясь на мокрый камень. Тянущая боль отдаёт пульсацией в подвернутой лодыжке и ушибленном бедре, но это кажется совсем незначительным после года бесчувствия ниже груди. — Прости, я… у меня голова кружится, — почти честно признается Уоррен, виновато и сконфуженно опустив взгляд в пол. Осколки разбившихся в падении очков колют ладонь, и она запоздало одёргивает руку, отпуская осколки стекла. Миртл не поднимает взгляд, но кожей чувствует колкий взгляд блондинки на себе. Долгий, пронзительный и презрительный, словно она здесь — ничтожество и обуза. — Сиди тут. Я сейчас схожу к Диппету, — бурчит она, разворачиваясь и цокая маленькими каблучками по каменному полу. Шаги её стихают через минуту, и только тогда Уоррен позволяет себе тихо выдохнуть, стирая выступившую на порезах кровь об грубую ткань мокрой мантии. Ранки немного печёт, но боль только доказывает, что это — не сон. Никакой не сон, если по твоей руке течёт кровь, а из ранки торчит осколок стекла. Никакой не сон, когда тебе со стены сочувствует нарисованная женщина с ажурным веером. Миртл прикрывает глаза и беззвучно ругается, как будто это может помочь.

•••

Вместе с блондинкой к ней идут сразу двое — высокий пожилой мужчина, седые волосы и борода которого белыми пятнами были заметны даже со зрением Миртл, и строгая женщина с аккуратно уложенными волнистыми волосами, собранными странной заколкой-ободком. Как будто эта дама сошла со страниц книг Джейн Остин. — Мисс Уоррен! — шагнув ближе, тут же обратилась к ней эта женщина. — Мой бог, что с вами произошло? — Вы в порядке, мисс Уоррен? — более ровным голосом спросил мужчина, и девочка за его спиной закатила глаза. Уоррен угадала это по очертаниям мимики. — Я… споткнулась и… я не знаю, там сломалась труба, я вымокла, здесь поскользнулась и… — путаясь в собственных мыслях, сбивчиво заговорила Миртл и сжала ладонями виски, не заметив, как вымазала кровью правую щеку. — Голова так гудит… наверное, я ударилась. На почти минуту воцарились тишина и молчание. Девочка продолжала нажимать на виски, чуть потирая кожу и пытаясь уложить мысли в голове, но те кружились ураганом. Хоть имя давай, настолько он разыгрался. Рваное дыхание превратилось в отрывистые всхлипы, похожие на икоту, и в ушах зашумело. Паническая атака накрыла Уоррен мгновенно, как девятый вал в штиле, заставив выброшенной рыбой хватать воздух и дрожать. — Мисс Уоррен, посмотрите на меня! — строгим голосом проговорила женщина как-то непривычно двинув рукой. Миртл казалось, что мир вокруг неё — медленный и далёкий, и повернуть голову получилось так резко, что силуэт женщины смазался настолько, что она не смогла различить её жеста и слов. А в следующее мгновение девочке показалось, что перед ней рассыпались золотистые искры…