Dancing with Mephisto/Танец с Мефистофелем

Чернобровый статный парниша, с заросшим лицом, в кипенно-белом халате, вальяжно шагал по длинному коридору, насвистывая что-то себе под нос, и прищелкивая пальцами. Закончив обход, молодой санитар, с чистой совестью, направлялся в каморку, отогреться горячим чаем и, наконец, расслабится. До конца дежурства оставалось еще пару часов. С высоких потолков ветхого здания то и дело сыпалась старая штукатурка, под ногами устало поскрипывали деревянные полы, а некогда синие стены выцвели будто их не красили целую вечность. Зайдя в маленькую заставленную каморку, санитар радушно улыбнулся, сидящей у батареи, продрогшей дежурной медсестре. Ее плечи были укутаны серым пуховым платком, под ним теплый темный свитер с высоким воротом, черные брюки и такого же цвета полусапожки с тупыми носами. Медсестра ответила санитару улыбкой, затягивая резинкой свой мышиный хвостик и поправляя челку. Ее пухленькие щечки порозовели от мороза, с которого она вернулась минуту назад, а руки заметно покраснели. На заваленном, пожелтевшими папками, столе лежал сканворд, а в руках, с умным видом, она теребила карандаш. — Ну что, Мариш, может почайкуем? — предложил санитар, доставая, из кармана халата, шоколад и протянул его ей. Она вальяжно выхватила плитку и наигранно недовольно плюхнула ее на стол. — Вот похудеешь тут с вами, — натягивая улыбку, возмутилась она. Протянув руку, она включила электрический чайник. — Да ты и так прекрасна, — нарочито громко заявил санитар и присел напротив. Старый деревянный стул со спинкой покачнулся и демонстративно заскрипел. Он и правда считал Марину привлекательной и при каждой возможности пытался приударить за ней. some of them want to use you… (1) — Ах если бы… — грустно выдохнула она. Сама же Марина себя привлекательной не считала. Порой, глядя на себя в зеркало, ее все в себе раздражало: невысокий рост, широкие бедра, редкие волосы и вечная борьба с лишним весом, которую она всухую проигрывала. «Да кто на такую позарится?» — думала она про себя. В такие моменты она успокаивала себя, вспоминая слова своего лучшего друга: «На каждую дуру найдется свой дурак. Без пары никто не останется», — надменно шутил он. Конечно, в его-то случае, он уж точно без пары не останется, а то и заберет большую часть у других. А она так и помрет одна, неказистая никому ненужная разведенка. keep your head up, moving on… (2) Марина немного поежилась то ли от холода, то ли от гнетущих мыслей. Батареи были еле теплые, а февраль морозным, как никогда. Снега правда немного навалило, по щиколотку, но и это было редкостью для теплого края. — Когда уже в новое здание переедем? Это скоро совсем развалится, — постарался отвлечь Марину санитар. — И не говори, — поддержала она. — Говорят к концу года. Тумблер чайника щелкнул. Марина достала чашки, разлила заварку из пожелтевшего чайничка и развернула плитку шоколада. Из маленького допотопного холодильника она достала банку с вареньем и положила ее на стол. Сделав глоток горячего чая, санитар вновь обратился к Марине: — Может сходим позавтракаем куда-нибудь после дежурства? — Мурад, — протянула она, — ты же знаешь, что у меня есть парень и вряд ли ему это понравится. В общем-то Марине льстили потуги молодого парня, до момента, когда это не становилось слишком навязчивым. Да и разница в возрасте ее смущала. Наверно, когда твой возраст переваливает за отметку тридцать, все, кому меньше двадцати пяти кажутся тебе несформировавшимися глупыми детьми, у которых молодость все еще играет в пятой точке. Марина всегда нравилась молоденьким практикантам. Она со всей ответственностью помогала им, чувствуя собственную важность и необходимость. Отмазывала их перед руководством, закрывала глаза на их ребячество и отлынивание от практики. И, конечно, почти каждый, считая себя профессионалом-обольстителем, пытался неумело приударить за ней, заваливая ее плитками шоколада. «Да они просто хотят без последствий воспользоваться опытной разведенкой», — слышала она каждый раз насмешливый голос своего друга, разрушавшего ее песочные замки. В большинстве случаев он, конечно, был прав, хотя, он бы сейчас подчеркнул, что он всегда прав, просто она этого еще не поняла, и говорил он подобное с заботой о ней, но делал это, уж совсем не щадя ее чувств. some of them want to abuse you… (3) — Хорошая ты женщина, Марина, — вздохнул санитар. — Только связываешься все время ни с теми. Марина прожгла санитара разъяренным взглядом. — Во-первых ни женщина, а девушка, — возмутилась она, — и во-вторых, что значит: «все время»? Еще зеленый, санитар немного растерялся. Осознавая опрометчивость сказанного, он постарался ретироваться и перевести все на шутку: — Да я прикалываюсь, Мариш. Не обижайся! — он потрепал ее за плечо. — Это я так, к слову. Она резко стряхнула его руку со своего плеча и демонстративно отвернулась, уставившись в заледеневшее окно, в котором едва было возможным что-либо разглядеть. Через трухлявые, обклеенные скотчем рамы, свистела неутихающая февральская пурга. В полночной тишине слышны лишь только стоны. Нежные губы целуют заросшее лицо. Их тени извиваются подобно языкам пламени. Крепкие ладони самца обнимают тонкую талию. Жесткая борода щекочет атласное тело. Зубы кусают затвердевшие соски. Тонкие руки блуждают по волосяному покрову на груди. Молодое тело изгибается в сладком томлении окончания. Он чувствует, что медведь на пределе… ускоряется… Большие руки сильнее сжимают его бедра. Тонкие пальцы впиваются в волосатую грудь и он замирает... Дикий рык брутального самца разносится по квартире. Тела содрогаются электрическим разрядом. Качок, что есть силы, прижимает его бедра к себе, пытаясь пронзить его насквозь… Медведь успокаивается, его хватка ослабевает, руки безжизненно падают, и он растекается по кровати. Обессиленный он падает на заросшую грудь. Полежав на разгоряченном теле с полминуты, он вскакивает и направляется в ванную. На часах без четверти пять. Пару часов до рассвета. К тому моменту, как его партнер вышел из душа, он уже был на старте, сидя в кресле в полном обмундировании. — Куда ты собрался в такое время? — недоуменно спросил парень. — Давай поспим. Потом я тебя отвезу. Он уже знал ответ, но, как и каждый раз, решил попытаться уговорить его остаться. — Мне надо домой, — безапелляционно ответил он. — Я уже вызвал такси. Дядя будет ругаться. Парень знал, какие должны быть его дальнейшие действия. Он молча полез в карман за деньгами. Он уже был в курсе сколько стоит такси до района, где, как он думал, живет его любовник. Он накинул еще пару сотен, округлив до целого. Однажды он уже, будучи не осведомленным, совершил оплошность и дал на такси под расчет… Больше наступать на эти грабли он точно не хотел. some of them want to be abused… (4) Он глубоко вдыхал морозный воздух. Снежинки легонько падали на ледяную поверхность, кружась в хороводе колючего ветерка. Достав сигареты, он прикурил, выпуская клуб голубого дыма. Подходя, к припаркованному неподалеку, черному BMW X5, он нажал кнопку зажигания и мотор глухо загудел. Выбросив окурок в запорошенную урну, он открыл водительскую дверь и сел за руль. Потерев замерзшие ладони и подышав на них, он прикрепил мобильник к держателю на панели. В машине приятно пахло кожаной отделкой. Большой палец нажал кнопку плей на руле и в салоне заиграл легкий Lounge House. Кроссовер тронулся с места, выезжая со двора. Тыкая по меню избранных контактов, он нажал кнопку вызова. — Алло, — ответил женский голос. — Я голодный, — констатировал он. — Я на дежурстве, — спокойно ответила девушка. — Пусть твой воздыхатель тебя прикроет. Я заеду минут через пятнадцать. Закажу что-нибудь по дороге, — отрезал он, ткнув на кнопку сброса. Ей ничего не оставалось как согласиться. Да она и сама была рада поскорей уже уйти домой, желудок не первый час урчал, требуя чего-нибудь мучного. Катаясь по ночному городу, он наслаждался пустыми дорогами, ни пробок, ни пешеходов, только снегоуборочная техника, играющая желтыми переливами мигалок. Завернув в темный переулок, подъезжая к старому кирпичному зданию, он набрал номер. — Я подъехал, — сказал он в трубку. — Выхожу, — ответил женский голос. Спустя пару минут, тяжелая железная дверь больницы заскрежетала. Толкая ее обеими руками, изнутри вывалилась, сгорбившаяся от бушующей непогоды, Марина. В темноте ее с трудом можно было отличить. Натянутая до глаз пуховая шапка, вязаный шарф обмотан вокруг лица, торчал один только нос. Завидев Марину, он поморгал фарами, и она устремилась к машине, пробиваясь сквозь плотный занавес кружащих снежных хлопьев. Запрыгнув в прогретое авто, она тут же начала отряхиваться, кинув заикающееся «привет». Раскрасневшиеся пухленькие ручки тут же прильнули к печке. — Околела как собака, — злобно выговаривала она. — Точно заболею с этой работой. Пашу как ишак за эти копейки. Он лишь улыбнулся в ответ глядя на нее. — Купил че поесть? — возбужденно спросила она, не ожидая никакого другого ответа, кроме утвердительного. Он опять ухмыльнулся и мотнул головой в сторону заднего сиденья. Марина бросилась к пакетам. Ухватив все, она изучила содержание каждого из них. Живот опять требовательно заурчал. Он развернул машину и надавил на педаль газа. — А ты где шлялся? — требуя четкого ответа спросила Марина. — Опять блядовал? — Я попрошу. Это не просто секс, это серьезные отношения, — растянув правый уголок губ, подчеркнул он. С ее рта вылетел хриплый смешок. — Да не смеши… коллекционер, — она сделала небольшую паузу призадумавшись, как правильно сформулировать нижесказанное, а потом театрально продолжила. — Знаешь, у меня в детстве был комплект нижнего белья — «неделька» назывался. Он засмеялся, цокая и мотая головой. — Открой бардачок, — сказал он. — Там сверток. Марина с любопытством полезла в бардачок. Достав сверток из плотной светло-коричневой бумаги, она, в предвкушении, аккуратно развернула его. В свертке была книга в мягком переплете. Роман нонейм автора «Между разумом и сердцем», который она давно хотела прочесть, но не могла нигде достать. Увидев книженцию, ее глаза засверкали, она завизжала, прижимая ее к груди. Она потянулась к нему и чмокнула его в щечку. — Золотце, ты просто чудо! Спасибо! — пищала она. — Ты не забыл… Нет он не забыл, и полазив на досуге, пять минут в интернете, заказал желанный подарок. Порой Марине казалось, что она знает его вдоль и поперек, но каждый раз он убеждал ее в обратном. Он всегда был для нее (впрочем, как и для всех) закрытой книгой, в которой она никогда не знала, чем же закончится глава. Они были знакомы с незапамятных времен, когда он только поступал в университет, а она уже заканчивала медучилище и параллельно подрабатывала парикмахером. Уже тогда он показался ей смышленым, не по годам, приятным молодым клиентом. Несмотря на то, что он всем с ней делился, для нее он так и оставался загадкой. Сама же Марина для него была уже давно прочитанной книгой, с неоригинальной завязкой, мыльным содержанием и предсказуемым финалом. Ее мимолетные увлечения парнями, приносящими смутную надежду, всегда вызывали у него недоумение, а порой и просто раздражали. Он всегда считал, что никакой надежды парни ей не давали, это она с них ее выковыривала. А после того как очередной миф развеивался, и с глаз спадала пелена очарования, конечно не без его помощи, она рыдала у него на плече, а он успокаивал ее, говорил, что такого больше не повторится в ближайшие полгода, что у нее еще есть шанс, стремящийся к нулю и призрачный, но все же есть. И она верила, надеялась и ждала, и каждый раз божилась, что это в последний раз. sweet dreams are made of this… (5) Изрядно объевшись двумя порциями роллов и опустошив вторую бутылку Будвайзера, Марина бубнила что-то несвязанное себе под нос. — Расскажи мне про москвича, — заплетающимся языком, но не от количества выпитого, а скорей от физической усталости и морального истощения, попросила она. — Он уже влюбился? — насмешливо спросила она и обида закралась ей в душу, да так, что не скрыть. Марина всегда немного завидовала тому, как легко ему все доставалось. Он ни в чем не нуждался, денег на все хватало, окружающие души в нем не чаяли, а если и таили злобу, то так тщательно это скрывали, что игрой своей могли перещеголять его многочисленных воздыхателей. «Какая несправедливость, — думала она. — Любовь с избытком достается тем, кому она меньше всего нужна». Он прикурил сигарету и сделал глоток Будвайзера. — Да что рассказывать, — выдохнул он, выпустив клуб дыма. Он поднял глаза и уставился в потолок. — Странный он какой-то… — …Секса не хочет? — опередила она его. Он ухмыльнулся. Марина скрестила руки на столе и положила голову. Глаза потихоньку слипались. Она прилагала усилия, чтобы не отключится. — Даже фотками тела отказался обменяться, — недоумевая, продолжал он, — Понять не могу чего он хочет? Наверно мои чары просто не работают по межгороду, — ухмыльнулся он. Марина тут же встрепенулась, волосы на теле вздыбились, и она завопила: — Да блядь! Любви он хочет! ЛЮБВИ! Как и все одинокие, неустроенные люди на этой гребаной планете, — она не переставала возмущаться, казалось, сон куда-то улетучился. — Да они же все хотят любить тебя, а тебе… — голос становился все тише и почти сошел на нет, — а тебе только секс и нужен… — обессиленным шепотом договорила она. Силы будто покинули ее, и она свисла, сгорбившись на табурете. — Я не хочу, чтоб меня любили, я хочу, чтобы меня хотели! — отчеканил он. — Да мне похер… — практически засыпая, пыталась убедить себя Марина. Он встал со стула. — Кому-то уже хватит на сегодня, — хватая ее под плечи, заключил он. Она что-то бубнила и пыталась брыкаться. Он взял ее на руки и отнес в спальню. Раздев ее, он уложил бормочущее тело в кровать. — Людям нужна любовь. Они хотят, чтобы их любили и сами тоже хотят любить. И тебе тоже это нужно. Только прикидываешься камнем, — небрежно натягивая на себя одеяло, мямлила она. — Ты тоже боишься одиночества. Иначе зачем бы ты звонил мне среди ночи… — и она засопела. everybody's looking for something… (6) Тимур грустно ухмыльнулся. Заботливо поправив одеяло, он вернулся на кухню за очередной порцией дымчатого яда.