Dancing with Mephisto/Танец с Мефистофелем

Открывая новую пачку сигарет, он сначала избавился от всех пленок, затем достал сигарету с середины, перевернул ее фильтром вниз и вставил обратно — это был ритуал, который он проделывал над каждой новой пачкой. Прикурив, он глубоко вдохнул шоколадный дымок, и так же тяжело выдохнул его обратно. Сон так и не посетил его сегодня, в отличие от, сладко спящей в соседней комнате, Марины. Мысли хаотично бегали по лабиринтам его сознания, выхватывая различные картинки прошлого. Марина была права, сегодня он не хотел оставаться один. Ему был нужен кто-то, кто отвлечет его от дурных мыслей. В эту холодную февральскую ночь ему было особенно одиноко, как было одиноко тогда — четыре года назад. Боль прошлого распирала его изнутри и ничто не могло оторвать его от воспоминаний. Он бы мог позвонить друзьям и провести этот вечер в шумной компании, тем более, что его телефон никогда не умолкал. Но они не знали эту сторону его жизни, а он никогда и не хотел посвящать их в такое, хотя практически был уверен, что они поймут и простят ему даже это. Наверно впервые за эти несколько недель общения с Андреем, он пожалел о том, что тот не рядом. Взгляни он сейчас в его небесно-голубые глаза, в секунду бы позабыл обо всех своих печалях. Прижался бы к нему и не выпускал его из своих теплых объятий. Развеял бы все вырванные из памяти тревожные картинки над соленой морской водой, и они бы благополучно потонули в закромах его сознания. Давно уже никто не заставлял его чувствовать себя таким интересным; ни сексуальным, ни отменным в сексе, ни даже умным, а просто интересным, с которым человек напротив хочет всего лишь поговорить, побыть рядом и насладиться его присутствием. Конечно, грех было жаловаться, но ему всегда казалось, что большинство его любовников, признавая его неординарность и многогранность, в первую очередь, всегда хотели заняться с ним сексом, а уж потом, возможно, послушать (даже не обсудить) его музыкальные предпочтения или прочитанное произведение. Как бы претенденты не божились, что это просто свидание и никакого секса не будет, максимум на сколько хватало их мужского слова после встречи, это минут на пятнадцать. Сами того не замечая, они поедали его вожделенным взглядом. Да, ему, конечно, это нравилось, просто потому что он так привык, и не понимал, как может быть по-другому. sweet comic Valentine... (1) — В парнях… — задумался Тимур в трубку. — В парнях мне нравится то, как они отрабатывают в сексе. — Ну хватит, Кекс. Я серьезно. — гундел Андрей. — Если серьезно… На внешность подкаченные и ухоженные, но особо роли не играет, главное характер, стержень должен быть. Не люблю бесхребетных. Главное мужественность! В поведении, мыслях, поступках. Нравятся те, кто больше мужик, чем я… your looks are laughable… unphotographable... (2) — Ты самый нетипичный кавказец, Кекс, — умилялся Андрей. — То как ты мыслишь, твои предпочтения в музыки, увлечение артхаусом, любознательность и любовь к чтению — все так непохоже на тех, кого я встречал до тебя. — А ты видимо ожидал дикий акцент и неотесанность?! — вспылил Тимур. — Да нет же, Тима. Не перегибай, — он пытался подобрать слова, чтобы еще больше не взбесить Тимура. — Я не то имел в виду. Точней неправильно выразился. Ну ты, на самом деле, неординарный… Хотя Тимур и вспылил, так как пресекал любую критику по отношению к своей нации, но Андрей был прав. Пока его сверстники, записывались на различные единоборства и отрабатывали болевые приемы, считая, что «правда только в силе», Тимур предпочитал проводить время за книгами, смотреть кино, изучая каждую деталь кинематографического искусства, и наслаждаться музыкой. Он старался понять себя и познать окружающих, проникнуть в потаенные уголки сознания и чувствовать себя там, как у себя дома. Но и о теле он тоже не забывал и всегда следил за своей формой: пробежки, качалка и маленькие вольности в виде нездоровой пищи и курения. Он не был изгоем и всегда был в центре внимания, но всегда держался в стороне, не подпуская никого слишком близко. — Представь как я медленно провожу по нему рукой… — шептал Тимур в трубку. — Тима. Остановись, пожалуйста. — дрожащим, возбужденным голосом, просил Андрей. — Хочу припасти это на потом… когда будем рядом. «Я боюсь мы и тогда с тобой в доминошку сыграем, а не сексом займемся», — возмущался про себя Тимур. — Ммм, я же чувствую, как ты возбужден… — не унимался он… — Да… очень… я хочу тебя мой кавказский жеребенок… you’re my favourite work of art... (3) — Ты такой необычный и прикольный, Тима, — восхищался Андрей. — Я очень хочу увидеться с тобой в реале. — Я тебя только разочарую. — Не думаю. Скорей наоборот. Ты просто… ты не понимаешь какое тепло от тебя исходит. Даже через провода… или как там… сотовые станции, спутники связи, да что угодно… я чувствую это. У тебя очень сильная и позитивная энергетика. Ты просто источаешь энергию и страсть. У меня даже трубка нагревается при разговоре с тобой. Я просто чувствую этот огонь и жар исходящий от тебя… — Это жар моего тела, мой мальчик… И они оба захохотали. Андрей чувствовал это тепло, в трубке, в голосе, нежно шепчущем перед сном. Тепло прилетало каждую ночь в холодную столицу, минуя моря, кавказские хребты, реки и озера, залетало к Андрею в квартиру через окно и согревало его одинокими ночами. — О чем ты мечтаешь, Тим? — поинтересовался Андрей, шепча в трубку. — Не знаю даже, — призадумался Тимур. — Наверно найти себя… — Самореализоваться? — Нет. Не совсем. — Тимур достал сигарету. Голос его немного потускнел. — Я помню кем я был… но не знаю кем я стал. Тело по-прежнему мое, но внутри, как будто все чужое. Я вроде двигаю рукой, но не чувствую, что я ею управляю. Ощущение, что она двигается сама по себе, просто потому что так надо в данный момент, — он сделал глубокую затяжку и тяжело выдохнул. — Я будто заблудился, в лабиринте поиска пути… — после этих слов, он молчал еще секунд десять, а потом как ни в чем не бывало, протрезвев, вернулся к привычной озорной манере общения. — А о чем мечтаешь ты? — спросил он Андрея. — Отчасти наверно о том же самом, что и ты. Хочу найти свое солнце. Звезду, которая укажет мне путь, проведет меня сквозь темноту одиночества и уныния к свету. Мечты их и правда были в чем-то схожи: только Андрей хотел найти того, кто сопроводит его на пути к счастью, держа его за руку, а Тимур пытался искать дорогу в гордом одиночестве. but don’t change your hair for me... (4) Так, милые переписки, долгие разговоры по ночам, незаметно для них обоих, перерастали в нечто большее, и рука уже сама тянулась к телефону, набирая заветный номер. you make me smile with my heart… (5) Единственный человек, который смог бы сейчас скрасить его одиночество, находился за тысячу километров и даже не догадывался, что где-то не спит изголодавшийся разум, думающее о нем. От подобных мыслей в душе поселилось гнетущее чувство жалости к себе. Как это не парадоксально, но отсутствие перспективы на дальнейшее развитие их отношений и провоцировало в нем подобные чувства. Сегодня ему просто хотелось дать слабину и найти повод пожалеть себя. Укорить жизнь хоть за какую-нибудь несправедливость. Успокаивая себя подобными умозаключениями, он и не заметил как тихонько уходил в сон. «Тем он и хорош, что всегда останется на расстоянии и у нас не будет возможности все испортить», — успел подумать Тимур, прежде чем окончательно отрубился. stay little Valentine, stay... (6)