Dancing with Mephisto/Танец с Мефистофелем

Первые лучики летнего солнца играли на их лицах. Мягкий песок прилипал к мокрым, от соленой воды, телам. Наслаждаясь морским воздухом, они лежали на песке, не сводя глаз друг с друга. — Я давно не был так счастлив, — посыпая песком и украдкой прикасаясь к разгоряченному телу своего неба, шептал Андрей. — Спасибо тебе, Тимка. — Хватит меня за все благодарить. Это бесит! Тимур оглядывался по сторонам. Ему все еще казалось, что все на них пялятся. Тревожное ощущение, что окружающие обо всем догадываются, не покидало его. В какой-то момент ему захотелось, чтобы все исчезли: ни прохожих, ни друзей, ни даже любовников. Только он и его солнце. Он представлял, как они гуляют по пустынному городу; обнимаются, прижимаясь друг к другу, как их губы соприкасаются и ничто не мешает их счастью. В такие моменты он и впрямь готов был уехать отсюда. Убежать как можно дальше, где никто не знает его, где никому нет до него дело, где он мог бы, наконец, расслабиться и просто наслаждаться своим счастьем. Он хотел быть собой — не в четырех стенах квартиры, не в закрытой кабинке ресторана, не в машине, а здесь и сейчас, у всех на виду. Очнуться далеко отсюда, и чтобы там вдалеке, на неизвестных улочках, быть с ним рядом, подобно призракам, которых никто не замечает. Тимур любовался своим солнцем в прозрачной воде. Андрей барахтался, боясь открыть глаза. Он подплывает к нему. Обнимает. Прижимает его к себе. Солнцу становится спокойно в объятиях своего неба. Он открывает свои глаза — лазурные и чистые, как морская вода, окружающая их. Неуверенной рукой он гладит Тимура. Их ноги переплетаются. Тимура руки обвивают шею и он целует его. Ему не хочется выпускать его из цепких объятий. Желание прижаться к нему покрепче и не отпускать. Все происходящее завораживает их. Адреналин и страх бьет в голову, но сил оторваться друг от друга нет. Еще чуть-чуть… еще мгновение… пока хватает воздуха… Лежа на песке, Тимур изучал угасающее небо. Ему было приятно чувствовать присутствие Андрея рядом. Но мысли то и дело убегали в сторону, отвлекаясь на команду волейболистов. Как же его возбуждали их загорелые накаченные молодые тела, покрытые жестким волосяным покровом. Разум рисовал эротические картинки круговорота сексуальных утех… — Расскажи что-нибудь о себе, Кексик, — отвлек его Андрей. — Ты и так все про меня знаешь. — Как раз наоборот. Ты ничего мне про себя не рассказываешь. Почему ты такой скрытный, Тима? — Поживешь здесь тоже таким будешь. — Но я ведь тебе все рассказываю. — Андрей! Чего ты ждешь от меня? — повернув голову к нему, возмутился Тимур. — Я просто хочу, чтоб ты доверял мне. Хочу быть частью твоей жизни, — он сел, согнув ноги и обнял их руками. — Хочу познакомится с твоими друзьями, узнать, где ты работаешь, где твои родители? — он развернулся к нему, — Так нельзя, Тима! Я совсем ничего про тебя не знаю. — Однако это не помешало тебе приехать! — уколол Тимур, но тут же понял, что зря. Он поднялся и придвинулся вплотную к Андрею. — Зачем тебе все это? Ты знаешь меня, а то что вокруг, тебе знать ни к чему, — он призадумался, — и дело тут не в недоверии, это просто дело привычки. — Это неправильно! Так отношения не строятся! — Андрей вскочил, стряхивая песок. — Я хочу быть частью твоей жизни, а не чувствовать себя лишь ее периодом. — Да бля! Я всю жизнь себя так чувствую, что я лишь эпизод. И как видишь не умер! — он тянет Андрея за руку, пытаясь усадить его на место. — Пойми, тут только так, — уже более мягко и виновато произнес Тимур. А ведь так оно и есть: он всегда был лишь эпизодом в чьей-то жизни и никогда ее частью. И его это никогда не смущало. Только с появлением Андрея он начал призадумываться о том, что может быть по-другому, но реальность и окружающие быстро спускали его на землю, давая понять, что ничего большего здесь быть не может. — Поэтому я и предлагаю тебе переехать ко мне в Москву. Там с этим проще. Наверно проще, но люди везде одинаковые. И никто не будет там ждать таких как они с распростертыми объятиями. Никто не будет приглашать их на семейные торжества, знакомить со своими близкими, дабы не смущать никого. Никто не захочет ходить с ними рядом по парку, когда они будут держаться за руки. От того и нет существенной разницы там они или здесь. Все равно у таких как они будущего быть не может. Отчаянный шепот слов вырвался у Тимура с глубины души: — We’re like the walking dead will always wander alone… (1) Андрей не разобрал сказанное, но не стал переспрашивать. Сейчас его заботило другое. Внутри него поселилась обида от такого отношения со стороны его небесного мальчика, которому он сам полностью доверился и открылся. Его обижали слова Тимура и то, что он пытался отгородиться непробиваемой стеной от него. Порой Андрей чувствовал себя бессильным, не в состоянии преодолеть оборонительный монолит Тимура, но, когда тот был рядом, солнце наполнялся его энергией и, переполненный силами, шел с молотом к стене, ломая кирпичик за кирпичиком, пробивая дорогу к своему небу. — Ты скучаешь за родителями? — спросил Андрей. Со слов Тимура он знал, что родители его живут где-то за границей, но где именно не знал. — Что может быть на расстоянии… — спокойно ответил Тимур. — То, что есть у меня к тебе. Тимур ухмыльнулся. — Это называется половое влечение. — Нет, — мягко, но уверенно произнес Андрей. — Это нечто большее чем просто желание секса. — Да ты меня знаешь без году неделя, а уже говоришь о чувствах, — недоумевал Тимур, переворачиваясь на спину. — Ну я же общался с тобой. Правда фотки ты мне так и не прислал. — Мы это уже обсуждали. Можно нарваться на подставу или знакомого. — Я общался с вашими, и они присылали мне фотки. — Видимо с надеждой, что ты пришлешь им деньги на билет и будешь их содержать. — Да нет. Среди них было много хороших ребят. Я вообще люблю кавказцев. — Да шлюхи они все, не знают как отхватить кусок столицы. — Зря ты так, у меня есть знакомые кавказцы и они очень хорошие ребята. — Ну и спи с ними, в чем проблема? — Ну чего ты начинаешь! Я же не про это! К тому же они все натуралы. — С каких пор натуральность помеха? Секса хотят все. — Ну это ты у нас соблазнитель натуралов. — Было бы желание, — безразлично произнес Тимур. — А я хочу перспектив и продолжения. — Это какого? Уехать в Голландию и сочетаться браком? — Жить вместе. Любить друг друга. Спать в одной постели. — Фу, гадость какая. Спать в одной постели, быт, жить вместе. Тебе явно заняться нечем. — Все чего-то хотят, Тима. — Да все хотят секса, — безапелляционно заключил Тимур. — Ты разве не хотел бы жить с парнем как пара? — Это тебе не Сан-Франциско. — Да что ваши любви не хотят. Они такие же люди, как и все. — Животные они. Лишь бы присунуть. — Ты не прав, Тима, — выдыхая сказал Андрей. — Разве тебе никогда не признавались в своих чувствах? — Мне постоянно признаются в своих желаниях и меня это устраивает! — высокомерно отчеканил Тимур. — «Жалко паренька, проделал, столь долгий путь к разочарованию. Каждый обманывается по-своему», — подумал Тимур. — Романтик ты мой глупенький! — и Тимур уже готов был, развернувшись к Андрею, приобнять его и крепко поцеловать, но вовремя опомнился. — Твой путь — это путь к одиночеству! — сочувственно заключил Андрей. Тимур сделал вид, что подобные слова его никак не задевают. — Профиль у нас такой, — ведущий к одиночеству!

***

Безлюдный морской берег… Отголосок играющих волн нарушает застывшую тишину. Лучи солнца отблескивают на, обточенных водой, стеклышках. Он бежит по бескрайнему горячему песку словно по кругу, каждый раз возвращаясь на тоже место. Прозрачные силуэты начинают заполнять безлюдный берег, постепенно появляясь из ниоткуда. Вокруг него начинает собираться толпа, образуя плотное кольцо, загорелых накаченных тел. Из одежды на них только шорты. Они внимательно изучают его, пожирая вожделенным взглядом. Толпа начинает перешептываться, временами ядовито хихикать. Кто-то указывает на него пальцем, отрицательно покачивая головой. Все происходящее, странным образом, начинает возбуждать его. Кровь приливает к низу живота. Стыдясь наплыва эмоций, он пытается прикрыться. Шепчущая толпа будто чувствует причину его страха. Они начинают хохотать. Их глаза свирепеют. Обстановка начинает накаляться. Он предпринимает безуспешную попытку прорваться сквозь плотное кольцо разгоряченных тел, но это лишь раззадоривает их. Раз за разом они выталкивают его в центр круга, не оставляя шансов на побег. Кто-то из толпы резко толкает его, и он падает лицом в песок. Чья-то нога наносит удар ему в живот. Он скрючивается от боли и тут же получает еще один удар, теперь уже по лицу. Из разбитой губы на песок потянулись алые нити. Удары начинают сыпаться на него один за другим. Силы покидают его. Мутные глаза еще способны разглядеть их волчий оскал. Грязные обидные слова сыплются на него, но от гула в ушах он не в состоянии их разобрать. Он пытается поджать колени к животу. Дрожь бьет по всему телу. Они отступают, возвращаясь на свои места. Застывшие словно статуи, не сводя с него взгляда, они умолкает. Тишина… Стук сердца, отдающийся пульсацией в голове. На его лице кровоподтеки, из разбитой губы сочится кровь, тело покрыто ссадинами. Он барахтается в безуспешной попытке подняться. Щелчок пальцев в его голове… Все застывает… Толпа исчезает… Гул буйков в холодном закате… Небо покрылось серой пеленой и кажется безжизненным. Песок зарастает инеем, приближаясь к нему плотным кольцом. Неподвижное тело содрогается, и он приходит в сознание, глубоко вдыхая воздух. Поднявшись на колени, он выдыхает красный морозный пар. Он твердо стоит на ногах посреди песчаного берега. Яркое горячее солнце, переливается на его загорелом теле. Ни боли, ни синяков, ни привкуса крови во рту. Вокруг все та же толпа. Внутри него все содрогнулось. Но что-то изменилось в их взгляде. Их глаза не свирепы от гнева, они горят маслянистым огоньком... огоньком желания. Загорелые тела начинают свое движение, сжимая кольцо вокруг него. Он стойко ждет очередных побоев. Они приближаются, подходят все ближе и ближе. Кто-то из толпы поднимает его подбородок, он жмурится под страхом удара, но вместо этого парень начинает целовать его, другой гладит его тело грубыми руками, кто-то целует шею, чьи-то губы щипают соски, пальцы ласкают его живот. Крепкие руки обхватывают его сзади, зубы покусывают ухо. Он слышит их стоны. Ощущает на себе их страстное дыхание. Толпа поглощает его. Он утопает в омуте оргии. Их тела волной накрывают его, сдавливая грудную клетку. Становится трудно дышать. В ушах начинает звенеть. Боль от побоев возвращается… Глухое пиканье стучит в такт сердечного ритма. Оно усиливается, становится громче, превращаясь в непрерывающийся бесконечный писк…