Dancing with Mephisto/Танец с Мефистофелем

Марина одиноко сидела за столом в маленькой кухоньке съемной квартиры. Андрей уснул в соседней комнате, не дождавшись Тимура. Перед этим он отправил СМС, чтобы тот обязательно разбудил его по приходу. Ключ зашелестел в замочной скважине. Марина взглянула на электронные часы микроволновки. Было без четверти два. В квартиру вошел Тимур. Он явно был чем-то взволнован. Раскидав обувь, он устремился в кухню. Не обращая внимание на Марину, он начал рыскать по шкафам. — С тобой все нормально? — переполошилась Марина. — Мне нужно выпить, — доставая бутылку, тревожно ответил он. — Что случилось? Он достал стакан, плеснул туда виски до половины, и не разбавляя, осушил его одним махом. — Тима! — Марина была напугана. — Все нормально, — постарался успокоить ее Тимур, но лицо его было хмурым. — У тебя опять раскрасневшиеся кулаки? Ты что опять дрался? — не унималась она, зная, что все равно ничего от него не добьется. — Где Андрей? — Спит. Тимур плеснул себе еще виски, но уже меньше, чем в первый раз. — Он просил разбудить его, когда ты придешь. — Пусть поспит. Тимур присел за стол. В квартире было душно. С окна в кухню проникал горячий воздух. Он протер ладонью лоб и стянул с себя влажную футболку. — Ты с дома? Есть будешь? — Заезжал переодеться и оставить машину, — обдувая себе грудь, ответил он. — Если составишь мне компанию, поем. Марина засуетилась, накрывая стол и подогревая куриный бульон. — Так и будешь и от него скрывать свою машину? — спросила Марина. — И что нет никакого дяди и у тебя своя отдельная квартира. Она понимала почему он так тщательно утаивает все от других, но считала, что Андрею-то можно доверять, тем более он неместный. Да и она заслуживает большего доверия. Хотя она уже привыкла, что он никогда ничего не рассказывает о своей реальной обыденной жизни, той, в которой он интересный, незаурядный парень без нестандартных наклонностей. — Посмотрим, как ты отмажешься с новеньким телефоном, когда приедет твой наркот, — имея в виду новый iPhone, который он ей подарил. Марина занервничала. — Хотя бы не называй его так. Он все-таки мой парень. И он же не на игле сидит, в конце концов. Если так рассуждать, тогда у нас тут каждый второй такой. Тимур крайне негативно относился к любым веществам, приводящим человека к бесконтрольному состоянию, будь то курительные смеси или алкоголь, не говоря уже про таблетки и тяжелые наркотики. Да он мог выпить, но никогда не злоупотреблял. Все что он допускал — это сигареты. Курить он любил, но это не мешало ему признавать, что это так же является зависимостью, а зависимость — есть слабость, а проявление слабости — не достойно мужчины. Сигареты помогали ему отключится на время, убежать в свой мир подсознания. «Курение — это побег. И чем дольше ты бежишь, тем быстрее доберешься до финиша», — всегда иронизировал он, признавая тот факт, что курение убивает. — Шакал он! — зло заявил Тимур. — Ты никогда меня не простишь, да? — отчаянно спросила Марина, заранее зная его ответ. — Даже на смертном одре! Она осознавала, что хоть у Тимура и был повод ненавидеть брата своего некогда лучшего друга, но он больше злился на нее, за то что она, больше полугода назад, начала встречаться с ним. — Если ты не забыл, это твой друг бросил меня! Без каких-либо объяснений! — нервозно упрекнула Марина. — Это я должна злиться на него. Даже по прошествии стольких лет… — она на секунду умолкла. Горестные воспоминания всплыли в ее сознании. — А я ведь так любила его… Тимур подумал, что видимо одинокая бесперспективная женщина в отчаянии, на многое готова пойти, лишь бы не быть одной. Он пытался оправдать ее тем, что женщине не способной иметь детей, практически невозможно устроить свою жизнь, ведь именно это и послужило причиной ее развода, но злость за предательство, по отношению к его другу, не давала ему покоя. Пламя зажигалки с рельефом адского отродья лизнуло черную сигарету. Шелест тлеющей табака. Его губы трепетно обхватывают фильтр. Он делает глубокую затяжку. Андрей примостился у Тимура подмышкой. — Знаешь, мне кажется, что то какой ты в момент прелюдии, это и есть настоящий ты, — заключил Андрей. — Это какой? — Нежный, ласковый. У тебя бывает такой преданный взгляд и такой любящий. — Преувеличиваешь, — возразил Тимур, но ему хотелось бы посмотреть на себя со стороны. Он вспоминал себя в отражении зеркал в моменты соития, но не находил ничего общего с тем, о чем говорил Андрей. Обычно его взгляд был хищным, полон вожделения и, как утверждали многие, предрасполагающим к жесткому сексу. Может быть с Андреем взгляд на самом деле был иным. Ведь Андрей всегда был так нежен с ним. — Нет, правда Тим. В такие моменты… — Андрей призадумался, — я понимаю, что я наверно уже люблю тебя... — Воу воу, ковбой! Давай без этого, — дернулся Тимур. — Без этого никак, Тима! — Андрей поднялся и сел, развернувшись лицом к своему Небу. — А ты меня?.. — Андрей… — недовольно протянуть Тимур, — Ты же знаешь мое отношение к этому. Тимур затушил сигарету, привстал и сел напротив Андрея. Он обнял ладонями руки своего Солнца и глубоко вздохнул, готовясь к речи. — Ты же знаешь, что я считаю все это лишь влечением, химическими реакциями, ну накручиванием, в конце концов, — Тимур виновато смотрел на Андрея. — Есть только мозг, разум и мы просто придумываем себе реальность, в которой нам комфортно и удобно, просто чтобы испытать недостающий диапазон эмоций. Наш организм, эмоциональный голод, просто требуют и выбирают того, с кем этот диапазон наиболее полный, — Тимур сжал его руки сильней. — Все делает наш мозг, наши мысли и наше половое влечение. — «Зорко одно лишь сердце. Самого главного глазами не увидишь», — процитировал Андрей строчку из повести «Маленький принц», книгу, которую он посоветовал прочесть Тимуру совсем недавно. Тимур был в восторге от прочитанного, восхищаясь насколько правдиво и логически обосновано (это было важно для него) там все изложено, что не подвергнешь сомнению и не воспротивишься. Тимур залился лучистым смехом. — Базару нет! Подловил! — восхищался Тимур находчивостью Андрея. Солнце заулыбался в ответ, но он и не думал отступать. — Я порой не понимаю тебя, Тима. Почему ты так пытаешься всех оттолкнуть и сводишь все к сексу. Улыбка сползла с лица Тимура и ему стало грустно. Он и сам не всегда понимал зачем он это делает. — Наверно так просто проще, — тяжело ответил он. — Нет, так не проще! Так только хуже. Ты не даешь человеку раскрыть тебя. — А может я и не хочу этого… толку? — С этого начинаются отношения. — И так же заканчиваются. — Ну если так думать, тогда лучше вообще запереться в комнате и не высовываться. Это неправильно! Ты же не будешь вечно один, Тима. — Все мы одиноки в душе. Все остальное лишь физическое присутствие других людей в твоем пространстве. — Неправда! Просто ты не впускаешь любящих тебя людей к себе в душу. Тимур зло нахмурился. — Да? — на тонах начал он, — И что дальше? — поднял он бровь, вопрошая, — А я тебе отвечу что: человек просто уйдет к другому, жениться, переедет в другой город, предаст! Или просто уедет навсегда! Как ты, например! — Тим! Небо мое! — Андрей приобнял его, — Мы же договорились, что это лишь на какое-то время. Ты сможешь приехать ко мне. Или я возьму отпуск и приеду. И мы решим, как нам быть дальше, — Андрей стиснул его в своих объятиях, — Небо мое, прошу тебя! Я не хочу, чтобы все так заканчивалось. Дай нам шанс. — Ага, я уже это слышал… — всхлипнул Тимур.

***

тогда… — Меня хотят женить, — как гром среди ясного неба, раздался голос Арслана. Ноги юного Тимура подкосились, и он опустился на стул. — А я? — подрагивающим голосом прошептал он в пустоту. Арслан старался не смотреть ему в глаза. Ему было стыдно и больно. — Не знаю, Тём. Все непонятно. — Зато я знаю. — вскочил юноша, — Вот так все и заканчивается у парней. Рука потянулась к стакану с водой на стеклянном столике. — Не говори так, ничего не заканчивается, — пытался убедить его и себя заодно Арслан. — Просто на какое-то время нам лучше прекратить это. Его слова, словно холодное лезвие, входили глубоко в самое сердце юноши, раздирая все изнутри. Его первый нож, всаженный самым дорогим ему человеком. — Тём, не молчи! — тряс ватное тело своего юнца Арслан, — Скажи хоть что-нибудь. Ну так должно было случиться. А как иначе? Мне же нужна семья, дети, — он опустил руки, и заговорил чуть тише. — Тебя ведь тоже когда-нибудь женят. Тимур не мог произнести ни слова. Человек, что сделал его таким, заставил поверить в иное и надеяться на что-то, предает его самым гнусным образом. — Тём! Ну это на какое-то время. Пройдет полгода—год, все уляжется, и мы опять замутим. И все будет как раньше, — постарался натянуть улыбку Арслан. — Замутим??? — глаза Тимура налились кровью, — Значит вот что для тебя это было! Рука, сжимающая стакан, затряслась. Он почувствовал режущую боль в ладони. Осколки разлетелись в разные стороны. Кровь хлынула на паркетный пол. Арслан перепугался, подлетел к нему, пытаясь помочь и остановить кровь салфеткой. — Пошел вон! Убирайся! — сдавленно кричал Тимур, отталкивая своего медвежонка. — Тём, пожалуйста, — потянулся к нему Арслан, но остановился. Еще никогда он не видел такой озлобленный, переполненный ненавистью, взгляд. Даже у такого амбала кровь на секунду застыла. — Не уйдешь сейчас и приблизишься ко мне еще раз и твоя невеста обо всем узнает! — прошипел Тимур. — Лучше не выводи меня! Глаза Арслана расширились и наполнились печалью. Он не мог поверить, что это произносит его ангелочек; милый, сладкий мальчик, которого он знал когда-то и любил. Дверь за ним захлопнулась… Кровавый отпечаток сползающей по стеклу руки… пачка сигарет и много алкоголя… Забвение…

***

Темная ночь… Безжизненный перекресток посреди пустынной трассы. Холодный ветер колышет подвесной светофор. 10… 9… 8… секунды длятся бесконечно долго. Он оглядывается по сторонам. Не приметив фар приближающихся машин, он неуверенно ступает на дорогу. Мчащаяся на предельной скорости машина, едва успевает объехать его, ослепляя фарами и протяжно сигналя. Испугавшись, он резко разворачивается… Круги в ледяной воде разбегаются в разные стороны. Густые заросли камыша заслоняют все вокруг. 7… 6… 5… Густой туман надвигаться, сжимаясь плотным кольцом… Рассекая воду обледеневшими коленями, он устремляется к зарослям… Он едва успевает остановится, повисая мокрыми подошвами на краю бордюра на том же перекрестке… На светофоре загорается желтый свет и так же бесконечно долго мигает… Он срывается с места… Ледяная морская вода обжигает его тело по пояс… Звон буйков в ночной тиши. Он выдыхает красный морозный пар. Буйки перемигиваются желтыми огоньками, издавая пульсирующий писк. Писк нарастает. Становится протяжным. Режет слух. Он сдавливает виски ладонями. Лицо искажается гримасой боли. Он беззвучно кричит… Щелчок пальцев…