Dancing with Mephisto/Танец с Мефистофелем

«Просто дождись меня, Тима…» — высветилось на экране мобильного. Тимур припарковался. Еще пару минут он сидел в машине, что-то обдумывая, и убеждая себя, что так станет легче. По радио, женский голос зачитывал сводку новостей. Тимур прибавил звук. «Сегодня мать, задержанного по подозрению в совершении серии терактов на территории Северного Кавказа, подала заявление о пропаже сына, в прокуратуру Республики. По словам женщины, несколько недель назад, в больницу, где проходил реабилитацию, после серьезной операции на сердце ее сын, ворвались люди в масках и увезли его в неизвестном направлении. Дальнейшей информации о нем и о месте его нахождения не поступало…» Летнее небо потихоньку угасало. Одна за одной на нем загорались ночные звезды. Тимур наблюдал за их подмигиваниями. Ему казалось, что каждая звездочка сейчас мигает лично ему, в знак поддержки, зажигая звезду по соседству. Внутри него все закипало и начинало бурлить, а потом, в мгновение, застывало и покрывалось коркой льда. Дьявольская жажда требовала еще. Больше жертв! Больше боли! Больше истекающих кровью сердец! Больше слез и отчаяния! Тимур томился перед дилеммой. «Наказание неотвратимо!» — подумал он. «Punishment is inevitable!» — повторил Дьявол внутри. (1) Тимур схватил мобильник и нажал кнопку быстрого набора. Спустя пару гудков в трубке залучился голос его Солнца. — Привет, мой Кексик! — Привет, Солнце мое! — ответил Тимур, и лицо его засияло. — Что делаешь? — рука автоматом потянулась к замку зажигания. — Готовил покушать и собирался. Лицо Тимура похмурело. — И куда ты намылился? — строго спросил он, опуская руку с ключа зажигания. — Да я еще не решил… — заволновался Андрей, — друзья звали в клуб. — А, ну правильно, Дрон! Не теряйся! Сходи, развейся. — Да я-то не горю желанием. Просто я и так почти никуда не выхожу, и редко вижусь с ними. — Конечно! — зло иронизировал Тимур. — Почему нет! Ты там, я здесь! Перепихнись разок! Пойдет на пользу! — закипал он. — Да успокойся, Тим! — дундел Андрей. — Зачем ты так… Если ты против, то я никуда не пойду. — Сам смотри… — провокационно предложил Тимур. Андрей тяжело вздохнул и в его вздохе Тимур уловил желание пойти и оторваться по полной. — Тим… — протянул Андрей. — Как ты скажешь… — и опять Тимуру показалось это неуверенным и неубедительным. — Делай что хочешь! Мне пора! — психанул Тимур и бросил трубку. Вот он последний знак, которого он ждал! Все вполне логично и закономерно! Как бы Андрей не старался и не пытался держаться, потребности рано или поздно возьмут верх. Долго он не сможет противиться. Желание (а в случае некоторых жажда) секса заложена в нас природой, и кто он такой, чтобы противостоять этому. Жажда мести, которую он вынашивал в себе долгое время, поглощала его. Боль в груди не утихала. Озлобленный на весь мир, Тимур сделал роковой выбор. tod und verzweiflung flammet um mich her… (2) Ноги неуверенно зашуршали в сторону подъезда. Поднимаясь по лестнице на третий этаж, он остановился возле двери Марининой квартиры. Зазвенев металлом, он вставил ключ в замочную скважину. Как только он повернет его — пути назад уже не будет. Тимур вошел в квартиру и разулся. Зайдя в зал, он увидел его, восседающего на просевшем диване, словно голый король на троне, не сомневающийся в своей непревзойденности. Шамиль! Родной брат Арслана, его некогда лучшего друга, а впоследствии и его первого и, пожалуй, единственного парня, с кем у него были отношения. После того, как Арслан, из-за Тимура, бросил Марину, о чем она, конечно, не догадывалась, и после всего произошедшего, наверно назло ему она начала встречаться с его братом Шамилем. Тимур ненавидел Шамиля всем сердцем. Он был переполнен всеми теми качествами, которые Тимур не выносил в людях. Шамиль был полной противоположностью Арслана: никчемный разгильдяй, у которого единственной целью в жизни было найти деньги на травку; обдолбаться в хлам, заливаясь спиртным в компании таких же бездельников, как и он сам. Насколько Арслан был мужественным и благородным, настолько Шамиль был скользким и подлым. В руках у Шамиля по привычки была бутылка пива, а на столе закуска и все необходимое для косяка. Он был поглощен телевизором, что даже не сразу заметил Тимура и тем более не услышал, как он открыл входную дверь. Заприметив кого-то, Шамиль нервно подскочил, но узнав Тимура, расплылся в улыбке. — Салам алейкум, Тимоха! — радостно воскликнул Шамиль и протянул ему руку. — Ва-алейкум салам, — ответил на рукопожатие Тимур, натягивая улыбку. — С приездом. Шамиль плюхнулся на диван и предложил жестом сесть Тимуру — Как ты, братка? Сто лет тебя не видел. Чё, куда пропал? — интересовался он, говоря с диким акцентом. — Да нормально все. Работы было много, — Тимур сел рядом в кресло. — Ты сам-то как? — Заебался! Пиздец как! — потирая устало лоб, ответил Шамиль. — Пиво будешь? — Давай. Тимур почувствовал вибрацию мобильника в кармане. «Тим, правда не обижайся. Ты же знаешь, я не буду тебе изменять никогда. Просто друзья предложили», — прочитал он сообщение от Андрея. verstoßen, verlassen und zertrümmert… (3) Прошло минут сорок с начала бесконечного рассказа о перегоне машины на продажу в другой край. Как и стоило ожидать, все деньги Шамиль промотал с друзьями в бесконечном круговороте алкоголя и курева. Поэтому вернулся на родину с пустыми карманами. Рассказ был утомительным и омерзительным, но Тимуру ничего не оставалось делать как подыгрывать. Он четко шел к своей цели и пока все складывалось как нельзя лучше. — Ууу, — застонал Тимур, — видимо пиво дало о себе знать. — Уже что ли? — удивился алкоголик со стажем Шамиль. — Я быстро пьянею, — глаза его заблестели, а щечки отрепетировано покраснели. — Шабить будешь? — спросил Шамиль, закручивая самокрутку. Тимуру пришлось и на это согласится. — Если только пару тяг. А то меня совсем унесет, — и он многозначительно заулыбался. В груди все сжалось. Становилось немного жутковато от задуманного. Но он уже не мог остановиться, его вел инстинкт и демон отмщения. zertrümmert sein auf ewig… (4) Зеленый змий прожигал его легкие. Проходя по венам к вискам, он сжимал и разжимал их тисками. Он выдыхал едкий дым, покрывавший пространство над ними тонкой простыней. — Бля, вот меня раскумарило, — протянул Шамиль. — Может тебе лучше прилечь? — заманчиво нашептывал Тимур. Шамиль развалился на диване, прикрыв глаза рукой. Наглый, хамоватый, в спортивных штанах (Тимур ненавидел спортивки как одежду на выход), в эту секунду он презирал его еще больше чем обычно. В тоже время, в таком угнетенном состоянии, да еще после пива и дымка, он чувствовал нарастающее возбуждение. Кровь приливала книзу. Он не знал как истолковать свои противоречивые желания. Он ненавидел его, но в то же время ненависть его и возбуждала. Приграничное состояние между жаждой мести и самоуничижением. Тимур сел на пол поближе к Шамилю. Он лежал все так же неподвижно, прикрывая глаза руками. — Тёмыч, мне так хуево, — стонал Шамиль. — Что мне сделать, чтобы тебе стало легче? — уже практически прямо намекая, спросил Тимур и взял его за предплечье. Свободной рукой, Шамиль потянулся к Тимуру. Вслепую проводя ладонью по его щеке, большим пальцем он уперся в губы парня. Он слегка надавил на них, и Тимур поддался, открывая рот и посасывая его прокуренные пальцы. Долго не церемонясь, Шамиль схватил парня за макушку и направил его голову к своему паху. Тимур терся лицом о его спортивки, проводил губами по выпирающему бугорку и не спешил, все еще сомневаясь. Недовольный этим Шамиль оттянул резинку штанов и буквально насадил рот парня на свой член. Он давил ему на затылок, пытаясь протолкнуть его до конца. В какой-то момент он уже просто двумя руками придавливал голову Тимура и трахал его рот. Дальше все продолжалось так же нагло, с отвращением со стороны Шамиля. Он так ни разу не взглянул Тимуру в глаза. Для него парень был просто куском мяса. Возможно, именно этого ему в этот момент и хотелось, просто чтобы бы им попользовались. Его первый секс без принципиальных поцелуев. Он попытался поцеловать Шамиля, но тот отвернулся, держа его голову своей ладонью, вернул его к своему члену со словами: — Вот где твой рот должен работать! Ведь здесь, если ты хотя бы поцеловался с парнем, то это уже может служить хоть каким-то контраргументом в случае подставы. Шамиль предпринял попытку встать и заявил: — Я хочу трахнуть тебя, сучка! Тимур прижал его грудь ладонью и не дал ему возможности подняться. — Нет! — твердо сказал Тимур. Шамиль все равно встал. Пытаясь стянуть с него джинсы, но Тимур не сдавался, отчаянно сопротивляясь. В конечном итоге Шамиль оставил попытки, не желая тратить время и поскорей кончить. — Я все равно трахну тебя, сучка! Тимур был непреклонен. Тогда Шамиль упер его затылком к спинке дивана, и начал трахать его рот с неистовой силой, держа его голову обеими руками. «Это то, что я сейчас заслуживал. Именно так, бесцеремонно, с отвращением, просто пользуясь моими дырками. Никакой прелюдии, никаких ласк, животный трах. Это самый унизительный секс в моей жизни», — съедал мысленно себя Тимур. Шамиль задергался, он со всей силы прижал голову Тимура к своему паху, перекрывая ему кислород, и вставляя член в самое горло. Излив все до последней капли он выпустил голову Тимура. Тот глубоко вдохнул и набрал в легкие воздуха. — Я всегда знал, что ты пидор! hört, hört, hört rachegötter… (5) Набитая окурками, тяжелая хрустальная пепельница, пролетела в сантиметре от виска Шамиля. Расколовшись о стену, и разлетаясь на мелкие осколки. — Ты больная что ли? — закричал Шамиль. Увлекшись процессом, они не услышали, как Марина вернулась домой, отпросившись из-за плохого самочувствия. Крики. Удары. Вопли. Марина истерила и била Шамиля, по лицу, груди. Рыдала и кричала. — Я ненавижу тебя! Вас обоих! Будьте вы оба прокляты! Шамиль пытался утихомирить ее. — Убирайся! Пошел вон! — кричала она. — Убирайтесь оба! Тимур услышал два хлопка: это захлопнулась входная дверь за Шамилем, и второй — Марина заперлась в комнате. «Жаль, что ты не видишь этого, Арслан! Жаль, что не дождался! Апогей моей аморальности и пидорского тщеславия. Взлет и падение в одном лице. Я сделал больно всем вам! Тебе, Марине, Андрею», — говорил Тимур сам себе. hört der mutter schwur… (6) В эту секунду он ненавидел их всех, и в первую очередь себя. Он хотел, чтобы они все об этом узнали, чтобы увидели это воочию. Даже сейчас он не осознавал степени содеянного и ему казалось, что завтра об этом уже никто не вспомнит. Никогда раньше он не испытывал чувство падения. Даже когда ему казалось, что он падает, — он на самом деле взлетал и чувствовал одухотворенность. А сейчас он летел вниз со скоростью пули, падая, пробивая плинтуса один за одним, опускаясь все ниже, до точки невозврата. «Как низко еще мне надо пасть, чтобы унять эту боль?..»