Dancing with Mephisto/Танец с Мефистофелем

Удары кнокера бьют по ушам набатом. Проливной дождь смывает с него кровь и обжигает раны. Погруженные во тьму улицы элитного района освещаются лишь частыми ударами молний. Массивная голова льва с кольцом в зубах на дверях ворот вот-вот издаст свой грозный рык, будто пытаясь прогнать его. В грохоте разъяренного грома, наконец, слышится шарканье. По большому двору играют блики фонарика в дрожащих руках. — Кто там? — спросил встревоженный женский голос. — Я… — превозмогая боль, сдавленно прохрипел он. Массивная калитка ворот особняка, с трудом поддавшаяся женским рукам, отворилась. Обессилевший, он падает на ее хрупкие плечи. — Эльдархан?! — вопрошает перепуганная женщина. Взгромоздив на себя ослабленное тело парня, она потащила его по, кажущемуся бесконечному, пути от ворот до дома. Промокшие они ввалились в дом. Утратив последние крупицы сил и сознания, он рухнул на паркет. — Эльдархан! Сынок! Что с тобой?! Ответь! — молила женщина, склонившись над ним на коленях, теребя его. — Прошу тебя не молчи! — Про..с..ти… — только и смог прошептать он. — Ммм… — сдавленно промычал он от боли. — Потерпи, сынок — попросила женщина, обрабатывая разбитое лицо. — Тебе надо к врачу! — Даже не думай! — категорично заявил он. — Со мной все будет в порядке. Желтый свет фонаря едва освещал его разбитое лицо. Он переоделся, сменил промокшую одежду на сухую. На столе его уже ждал теплый, разбавленный холодной водой, кофе. — Попробуй, вроде не горячий, — попросила женщина и застыла в ожидании. Он неуверенно прикоснулся губами к кружке. Сделав небольшой глоток теплого кофе, он немного прищурился. — Ой, давай разбавлю. В темноте не разглядела, — разволновалась женщина. — Нет, нет. Все нормально. Просто губа защипала. Она успокоилась и присела за большой стол. Красивая ухоженная женщина с любовью смотрела на своего единственного сына, не зная с чего начать разговор. — Что все-таки с тобой произошло? — неуверенно спросила она, зная, что все равно не услышит ответа. — Он в отъезде? — спросил он, нахмурившись. Женщина немного заволновалась. — По работе. Приедет только через пару дней, — будто оправдывая своего мужа, ответила она. Он сделал глоток кофе и неожиданно его глаза стали влажными. — Извини, мне больше некуда было пойти, — прохрипел он. — Конечно. Ты правильно сделал, — она потянула к нему гладкую руку и крепко ухватила его ладонь. — Это твой дом! — возмутилась женщина. — Из которого меня благополучно прогнали, — жестким тоном заявил он. — Не говори глупости! — так же жестко постаралась ответить она. — Никто тебя не выгонял! — Ах, точно! Твой муж лишь подарил мне квартиру, — язвил он. — Твой отец просто хотел, чтобы у тебя было свое жилье! — Не держи меня за идиота, мама! — Другой на его месте просто прогнал бы тебя! — безапелляционным тоном отрезала она, сама того не желая. Его родной дом навевал на него столько счастливых воспоминаний детства и юности, и столько же несчастных дней последних лет. Все пролетало перед глазами: смех, радость, улыбки и любовь, и тут же все омрачалось одним днем, когда все это исчезло. Всегда наполненный гостями, светлый и просторный дом, казался ему таким пустым и холодным. Он погрузился в воспоминания роковых событий его падения.

***

тогда… — Да, вот так! — шептал в трубку совсем еще юный Эльдархан, лаская себя через джинсы. — Арслан, я хочу тебя! В порыве вожделения, телефон выскользнул из нежных рук и завалился в щель под кровать. Юноша постарался рукой дотянуться до него и только сейчас заметил, что не запер дверь в свою комнату, так как дома никого не было и родители недавно уехали. Внутри него все похолодело, когда он увидел прошмыгнувшую тень под дверью. — Алло, алло! Сладкий, ты где? — доносился твердый баритон его мужчины в трубке. — Я перезвоню… — подрагивающим голосом ответил Эльдархан. Прошло еще несколько дней, он старался не попадаться отцу на глаза. Тот же, в свою очередь, делал вид, что и вовсе не замечает сына. Избегать семейных ужинов, когда отец возвращался с работы и вся семья могла собраться вместе, не получалось, но привычные застолья, которые всегда радовали его, где он мог поделиться своими успехами в учебе или обсудить интересные, порой даже философские темы с отцом, поболтать с матерью о предстоящих мероприятиях, превратились для него в сущий ад. Он не находил себе место, сгорая от стыда и боясь взглянуть в глаза своему отцу. Да и что бы он там увидел: злость и отчаяние, что его единственный сын и надежда на продолжение рода, оказался не таким как все. Обстановка накалялась с каждым днем, Эльдархан знал, что долго его отец не выдержит и взорвется. Только когда и как это произойдет? Этот режим ожидания для него был хуже самой смерти. Мать недоумевала, но, как всегда, делала вид, что ничего не происходит. Как очень мудрая женщина она понимала, что дело очень серьезное, и что отцу семейства надо дать время, чтобы он не вспылил лишний раз. «Очередная победа ЛГБТ ознаменовалась легализацией однополых браков во Франции…» — пробил набатом голубой экран телевизора. «Вот это и послужит катализатором конца», — подумал Эльдархан и оказался прав. — Поздравь своего сына, он наверно счастлив, — с омерзением, зло произнес его отец. Внутри юноши все замерло. Будь что будет! Невмоготу уже было так дальше жить. Пусть лучше знают правду, чем это лицемерие. В любом случае обратной дороги уже нет и открещиваться было бессмысленно. — Что??? Ты что говоришь? — возмущенно заикалась мать, глядя на своего мужа круглыми глазами. Отец молчал, грозно пыхтя и продолжая трапезу. Мать посмотрела на своего сына и ее глаза в секунду стали такими же опустошенными, какие были у его отца все эти дни. Миллионы вариантов отговорок и оправданий крутились у него в голове, но не одна из них уже не могла спасти его от позора и пустоты в глаза его родителей. Напряжение в безмолвной тишине нарастало с каждой секундой. — Пап, ты все неправильно понял… Отец резко встал из-за стола. Внутри его сына все похолодело и он приготовился к тому, что его отец, первый раз в жизни поднимет на него руку. Мать всполошилась, готовясь подорваться в любую секунду, и укрыть собой сына от разъяренного мужа. Эльдархан готов был вынести любые побои, только бы все это поскорей закончилось и все просто обо всем забыли. Его отец, в отличие от матери, всегда предпочитал горькую правду, поэтому решительно желал докопаться до истины. Хотя сейчас Эльдархану казалось, что, если бы не эта боль, сжигающая его отца изнутри, он бы предпочел и дальше самообманываться и просто забыть про этот случай. Покопавшись в борсетке, глава семейства достал оттуда клочок бумаги, и подойдя к сыну, швырнул ему его в лицо. Лента из четырех маленьких фотографий, где он с Арсланом обнимались, целуя друг друга. Он был слишком молод, чтобы осознавать всю опрометчивость данного поступка, а Арслан просто не мог отказать своему львенку. Эти фотографии они сделали совсем недавно, в честь своего полугодового юбилея. Всегда предусмотрительный юноша настолько расслабился и был увлечен новыми ощущениями, что и не подумал о плачевных последствиях. Признаться, порой, где-то в глубине его сознания, у него проскальзывали мысли, чтобы эта тайна стала явью. Наверно по своей юношеской наивности, которая проявлялась исключительно по отношению к родным людям, он полагал, что они все поймут и примут любимого сыночка таким каким он стал. За эти восемь самых необычных и наверно самых счастливых месяцев он испытал столько эмоций и наслаждения, что не передать словами, но в то же время, постоянная игра и двойная жизнь не давали ему до конца расслабиться и угнетали его свободолюбивый нрав. Поэтому жизнь, в привычной себе манере, в очередной раз показала ему чем чревато желание свободы при инакомыслии. — Па-а-ап, мы просто дурачились. Между нами ничего нет. Мы просто друзья, — старался оправдаться сын перед своим отцом. — Что может быть у вас общего?! — грозно риторически спросил отец. «Что может быть у вас общего?» — как часто он слышал этот вопрос, от своих друзей и знакомых. Для большинства, конечно, он был просто старшим братом, а вот объяснить родственникам это было сложнее. Эльдархану всегда нравилось общаться с людьми постарше. От них он мог узнать что-то новое. Ровесники казались ему примитивными и неинтересными. Кажется, тогда они оба еще не осознавали почему их так тянет друг к другу. Арслану было двадцать пять, но он выглядел старше своих лет. Уже сформировавшийся мужчина, под два метра ростом, с густой щетиной и мускулистым телом, он казался просто огромным на фоне стройного юноши. Эльдархану же еще не было и восемнадцати и выглядел он как ребенок, тем более рядом с таким как Арслан. Их познакомила его парикмахерша Марина, на тот момент она с Арсланом была в отношениях, пригласив их обоих на свой день рождения. Они разговорились, так как были единственными парнями на вечеринке, и показались друг другу очень интересными. Арслана в юноше привлекала его неординарность и смышленость. Его нестандартное и порой забавное мышление. Эльдархана же тянуло к Арслану, как тянет, еще несформировавшегося юнца, к своему более опытному и мудрому старшему брату. Они были настолько разные, но так понимали друг друга. Со временем они практически заменили всех остальных друг другу. Их дружба продолжалась чуть больше года, пока в один из вечеров, в состоянии жуткого алкогольного опьянения Арслан не признался Эльдархану в своих желаниях: «Я не знаю, что со мной. Меня тянет к тебе, и я постоянно думаю о тебе…» Его лучший друг не понимал, что происходит и старался перевести все на шутку, но Арслан, как всегда, был настойчив. В тот день они впервые серьезно разругались. «Больше никогда не появляйся в моей жизни», — со всей обидой в сердце прокричал Эльдархан. Так прошло две недели, он избегал встречи с Арсланом, игнорировал его звонки и не отвечал на сообщения. «Эльдархан, прошу тебя! Я не хочу терять тебя как друга», — писал его, как ему казалось, старший брат. Внутри него все горело. Эльдархан был зол, обижен, чувствовал, что его предали. Но с каждым последующим днем гнев внутри него остывал, обида проходила, и он начинал тосковать по Арслану. Ему стало не хватать его, их бесед и совместного времяпрепровождения. Каждый вечер после шести часов, когда Арслан заканчивал работу, юноша по привычке ждал его звонка, а почувствовав вибрацию, и так знакомое ему фото на экране мобильного, сбрасывал вызов и отключал телефон. «Я возле твоего дома и не уеду пока мы не поговорим!!!» — пришло сообщение от Арслана в один из вечеров. Выглянув в окно, под проливным весенним ливнем, Эльдархан увидел запотевшие стекла знакомой ему машины. Прошло больше получаса, а его автомобиль по-прежнему стоял на том же самом месте. Зная характер Арслана, юноша прекрасно понимал, что он все равно так просто не сдастся. Сейчас он уже наверно и не вспомнит, что тогда творилось у него внутри и какая происходила борьба. Одно он знал точно, что в тот момент его дальнейшая жизнь зависела от того какой выбор он сделает… Даже по прошествии стольких лет и пережитых событий, вряд ли он сможет со 100% уверенностью ответить на вопрос: «Если бы жизнь дала ему второй шанс… вышел бы он тогда?..»

***

— Я постелила тебе на втором этаже. Тебе надо отдохнуть, — сказала мать Эльдархану. — Нет, я не останусь, — категорично заявил он. — Мне уже лучше. Он резко встал, и голова его закружилась. Он пошатнулся, и опираясь на стол, хромая на правую ногу, направился к выходу. — Не сходи с ума! Куда ты пойдешь в таком состоянии, — женщина подхватила его за плечо и усадила на мягкий стул. — К себе домой. Со мной все будет в порядке, — старался уверенно говорить он, но голос его подрагивал. — Эльдархан! Останься. Я спою тебе твою колыбельную перед сном. Помнишь, я пела тебе ее в детстве на украинском, — просила мать, гладя его по щеке мягкой ладонью. — Не называй меня так! Меня зовут Тимур! — с обидой отчеканил он. — Что за глупости ты несешь??? — Мой отец четко высказался по этому поводу. — Он сказал это сгоряча! — Лучше бы ты сына так защищала. Женщина устало опустилась на край стула и прикрыла лицо ладонями, опираясь локтями на стол. Она убрала руки и посмотрела сыну в глаза, тяжело вздохнув, она спросила: — Чего ты ждешь от меня, Эльдархан? — Хотя бы твоей поддержки, мама, — проныл он. Он старался понять ее, но и она могла хотя бы постараться смириться и любить своего сына таким какой он есть. Конечно, ему никогда не понять, что испытывает мать в такие моменты, насколько ей больно и тяжело осознавать бесперспективность и, что еще хуже, нестандартность своего единственного сына. Каково матери мириться с тем, что у нее никогда не будет внуков, что ее сын, поддержка и опора ей в старости, должен будет всегда скрываться, всегда оправдываться перед всеми, почему еще не женат, все ли у него в порядке по мужской части, и не гей ли он в самом деле, а она каждый раз при этом будет сгорать от стыда и обиды в сердце. Она ведь наверняка хотела, чтобы все было как у всех здесь: учеба, пару лет работы, встать на ноги, максимум годам к тридцати обзавестись семьей и подарить ей внуков. Зная своего сына, она конечно всегда понимала, что не все будет так просто с его женитьбой, но ее опасения скорей были связаны с его нежеланием расставаться со свободой и тем, что он уж слишком любвеобильный, ну уж точно не с тем, что он предпочитает чтобы имели его, а не он. — Зачем тебе все это? Чего тебе не хватает? — причитала мать. — У тебя же все есть. Мы никогда тебе ни в чем не отказывали: квартира, машина, работа, деньги. Ну почему тебе не живется спокойно? — Может я просто хочу быть самим собой… хотя бы перед самыми родными мне людьми. Может не хочу всю жизнь притворяться тем, кем не являюсь. — Мы все так живем! — заявила она. — А тебе, видите ли, нужна свобода. Откуда ты такой у меня? Даже спустя столько лет его родители не смирились и наверно уже никогда не смогут. Ведь все привыкли, что в их знатном роду все всегда спокойно и идеально. Разве мужчина с таким положением как его отец, имея таких родственников, может позволить себе такого наследника как Тимур. — Его я еще могу понять… Он мужчина! Но ты же мать! Я твой ребенок! Как ты можешь так относится ко мне? Матеря даже наркоманов сыновей любят и не бросают, — вытирая ладонями слезы, хныкал Эльдархан. — Я не бросала тебя! Ты мой сын и я всегда буду любить тебя… Но… лучше бы ты был наркоманом, — с сердцем полной горечи и обиды произнесла мать. — Да не сын я тебе! Я для тебя словно чужой! — кричал он. — Не смей говорить такие вещи! Чего ты хочешь от меня? — жестикулировала она. — Ждешь что я буду рада, что мой сын… он… — Гей, мама! Гомик, не мужчина, пидор! Выбирай любое! Она размахнулась и огрела сына хорошей оплеухой. Осознав, она резко подскочила, подлетела к сыну и крепко обняла его, прижимая к своей груди, зарыдала. — Прости меня! — еще крепче прижимая своего сына, молила она. — Наверно я просто не там родилась и не так воспитана, чтобы стать для тебя хорошей матерью. Тимур плакал, тяжело вздыхая. После таких слов матери, его глаза потускнели, а голос стал холодным: — Любовь матери не должна зависеть от места ее проживания!