Dancing with Mephisto/Танец с Мефистофелем

Indila – Dernière Danse Он вдыхает полной грудью соленый морской воздух. Лучики, все еще горячего, южного солнца играют по пенистым волнам. Теплый сентябрьский бриз щекочет его лицо. Его руки свободны, в них нет привычной сигареты и даже бодрящего теплого напитка. Ядовитые пары не проедали его легкие. Он просто наслаждался новым дыханием — дыханием свободы. Спортсмены на пробежке, качки на турнике, даже его рельефные волейболисты на месте. Как же он соскучился по этим смуглым, волосатым борцовским телам, по их наглым, вожделенным, будто раздевающим и насилующим тебя взглядам. Загазованные перекрестки, вечные пробки, свист посаженных приор, понаехавшее бычье и дикий акцент — все его родное, еще недавно отталкивающее и вызывающее у него лишь раздражение, сейчас пробуждало в нем теплые чувства и осознание, как же он скучал и как ему всего этого не хватало. Поистине, город шаблонов и контрастов, причем как внешне, так и по населению. Город, где перекаченные силиконом барышни в коротких юбках, соперничают по количеству с псевдоверующими монашками, замурованными в одежду. Здесь важен не стиль и чувство вкуса, а мода, не индивидуальность, а ценник. Серый, грязный, с горами мусора, с наступлением темноты превращается в Лас-Вегас местного масштаба, переливающийся всеми красками. В это время пороки выходят наружу, и ты видишь истинное лицо порядочных днем горожан. В этом городе самое главное уметь притворяться, не выделяться и быть как все. Неважно, что ты думаешь, или как ты хочешь, ты просто обязан делать все как толпа решила, что положено. Одеваться согласно тенденциям, прическа, только в соответствии со стандартами и плевать подходит она тебе или нет, хотя прическа громко сказано, просто стрижка. Он стал замечать, что люди, не обладающие ярко выраженным акцентом, стараются имитировать его, даже смех невозможно отличить один от другого. Наверно где-то есть методичка, что-то типа краткого пособия: «Как слиться с толпой и стать незаметным местным». И Тимур, судя по всему, никогда в руках ее не держал. Город полный дешевыми понтами и вечными пустыми разговорами на миллионы. Здесь хамство означает твое превосходство и силу, крутая машина, подаренная родителями — личным достижением, а отдельная квартира — перспективностью. Город, где нежелание работать на кого-то, показатель стойкости и борьбы с мещанским пролетарским мышлением. Здесь ты должен быть либо спортсменом, либо бродягой (бандитом, дебоширом, укурком), или верующим — не принадлежишь ни к одной из коалиций, значит ты скорей всего гей, а если еще грамотно разговариваешь и имеешь свое мнение, то ответ однозначный. Город полный греха и разврата, скрываемый под маской праведных дел, вечных оправданий и отговорок, постоянных угрызений совести за содеянное. Тимур всегда был чрезмерно придирчив и не всегда справедливо предвзято относился к местным. Конечно, не все так ужасно и есть здесь много хорошего, а побывав в Москве, он еще больше в этом убедился. Здесь не такая холодная и бесчувственная атмосфера, еще сохранилось понятие совести и чести, люди еще помнят, что такое родственные узы и дружба. Местные еще способны сопереживать и не быть безучастными. На самом деле большинство местных далеко не глупые и даже поумней столичных, просто наверно у них нет особо поводов и необходимости проявлять это больше положенного и стараться, никому не хочется быть белой вороной. Ничего не изменилось, все осталось прежним. Изменилось только его отношение ко всему. Да, ему, как и прежде, нравились местные качки, их заинтересованность им, но он уже не хотел сближения с ними. Хотелось оставаться не завоеванным трофеем, недосягаемой звездой… — как-то так он себя успокаивал. Да, он так же скептически относился к своему родному городу, но потеряв его на какое-то время, понял, что любит его и был не всегда справедлив к нему. Ему становилось немного грустно от мысли о переезде и расставании с ним, но с чего-то надо было начинать, что-то менять, тем более, когда есть ради кого. Он уже не боялся окружающих, не переживал за то, кто он есть. Ему даже стало это нравится. Чувство свободы и легкость делали его по-настоящему счастливым. Он начинал вспоминать каково это быть не таким как все и получать при этом от этого удовольствие. Он еще раз убедился в том, что он боялся не тех, кто вокруг, а самого себя. Ведь он и так всегда был «нетипичным». Он сделал снимок на фоне моря и отправил Андрею: «Уже скучаю по тебе, мое Солнце».