Dancing with Mephisto/Танец с Мефистофелем

Conjure One — Redemption. Неуверенной рукой он стучал в ветхую дверь частного дома. Наконец послышалось тяжелое шарканье. Дверь открыла полноватая женщина. Он бы никогда не узнал ее, встретив где-нибудь в городе, так сильно она постарела за эти четыре года. Увидев Тимура, она разрыдалась и накинулась ему на плечи. — Столько лет прошло, а все как будто вчера. Жду, когда он вернется домой, — плакала она, крепко прижимая Тимура к себе. Его глаза наполнились слезами. Он не знал, что ей сказать, как оправдаться за то, что за столько лет, так ни разу не осмелился прийти к матери своего лучшего друга. Ему было стыдно, что он не похоронил и не проводил в последний путь своего самого близкого человека, как того требуют обычаи. Она выпустила его из своих объятий, достала с кармана халата измятый платок и стала вытирать слезы. Было видно, как тяжело ей стоять, поэтому он быстро разулся, и они прошли в дом. В комнате, задрав ноги на подлокотники кресла, сидел Шамиль. Тимура передернуло при одном его виде, он не ожидал его тут встретить. Увидев его, Шамиль ехидно ухмыльнулся и небрежно пожал ему руку, не вставая с кресла. — Почему ты так долго не приходил? Он так любил тебя. Ты был ему как брат, — хныкала мать Арслана. — Ушла моя опора. Мой сын. Любимый сын ушел от меня. Бросил меня одну. Было видно, как Шамиля злили подобные слова матери. Ком в горле не давал Тимуру возможности произнести ни слова. Он просто молчал, с глаз катились слезы, а сердце разделяло боль матери. — Нет для родителей большего горя чем потерять своего ребенка. Зачем теперь мне жить, когда рядом никого нет. На секунду у Тимура проскочила мысль, интересно его бы мать тоже так горевала, не стань его сегодня? Конечно, мама Арслана ничего не знала об их с Тимуром отношениях, но все же. Отец бы наверно точно обрадовался, а если и нет, то уж не ушел бы вслед за сыном, как отец Арслана, так и не пережив потерю. — Я понимаю тебя. Тебе наверно было очень тяжело. Ты не такой как мы. Не привык показывать чувства, — накрывая Тимура руку ладонью, плакала женщина. Шамиль заерзал в кресле, он напрягался от всего происходящее, но старался не подавать виду. — Ты же знаешь, что тебе здесь всегда рады. Ты же мне как сын… — Ма, оставь да эти разговоры! — со злостью выпалил Шамиль. Она промолчала в ответ, лишь склонила голову, перебирая четки и читая молитвы за сына. Шамиль вскочил с кресла и вылетел с комнаты. Прошло еще какое-то время, они так и сидели практически молча, иногда вспоминая события прошлой жизни. Она улыбалась, ее потухшие глаза, пусть хоть на какие-то мгновения, но сеяли, рассказывая о любимом сыне, а потом она опять погружалась в свои мысли и продолжала утопать в своем горе. Она попыталась встать, было видно, как ей тяжело, Тимур подхватил ее и помог подняться. Подойдя к старому серванту, она порылась и что-то достала. — Он бы хотел, чтобы это было у тебя, — подойдя к Тимуру, она протянула ему маленькую красную коробочку. В эту секунду в комнату вернулся Шамиль. Его глаза наполнились яростью. Под действием химических веществ его голова закружилась, а сердце залилось злобой. Он уже не различал картинки происходящего. — Это тебе, сынок! Ты же мой любимый сын! Такой же любимый каким был и мой Арслан! Больше у меня нет детей! — жужжало у Шамиля в ушах. — Ну да! Этот-то у вас никчемный проку от него никакого! Другое дело Арслан! Его я любил, и он любил меня! Он был хорошим любовником, а этот даже на такое не годиться! — мерещились Шамилю слова Тимура. — Да и не сын он мне вовсе! Вот был бы жив Арслан, все бы у вас с ним было хорошо! Шамиль встрепенулся, пытаясь прийти в себя. Голова ходила ходуном, шатаясь, он добрался до кресла, под неодобрительный взор матери. Он уже даже не старался скрыть свое раздражение и презрение. Тимур открыл коробочку. К бархатной подложке была прикреплена медаль Героя России. — Что вы, я не могу это принять. Я знаю как она дорога вам, — залепетал Тимур. — Сынок, мне недолго осталось. На тот свет я ее с собой не заберу. — Но… я… спасибо… — и с глаз его опять покатились слезы. Она обняла ладонями его дрожащие руки, крепко сжимающие коробочку. Женщина присела рядом и начала говорить спокойным голосом: — Так и не успели поженить его, увидеть внуков. Ты наверно знал, его невесту. Тимур лишь смог слегка натянуто улыбнуться в ответ. — Он отказал ей за день до отъезда. Пришел и сказал мне, что любит кого-то другого и что жить не сможет без этого человека. И что все объяснит по приезду… Слова ударили как гром по ушам Тимура. Он не мог поверить, что Арслан отказался жениться. Сердце защемило. Ком постоянно подкатывал к горлу. Приходилось сдерживаться, чтобы вконец не разрыдаться. Вряд ли бы Арслан все рассказал матери, но он готов был бросить все ради своего мальчика… Тимуру в очередной раз захотелось умереть за секунду до тех прощальных слов. — Я наверно пойду уже, — подскочил Тимур. — Нет, не уходи. Я чай поставлю. Разве можно так уходить. Даже кушать не стал, — женщина резво, насколько могла, подскочила и скрылась за дверным проемом. Вот уж чего Тимуру точно не хотелось это оставаться с этим омерзительным для него человеком наедине. Как же сейчас он ему был противен. Завистливый, гадкий, ненавидящий своего родного брата, подлец. Тимур не мог поверить, что когда-то разрешил этому чудовищу прикоснуться к себе. Насколько сильно он тогда должен был ненавидеть себя, чтобы дать этому случиться? Сейчас ему казалось, что он даже не вспомнит этого. — Хочешь покажу нашу с ним комнату? — хитро предложил Шамиль. — Покажи! — неожиданно для себя вылетело у Тимура. Как же сейчас ему хотелось опять там оказаться. Лежать на кровати и прижиматься к своему мужчине. Воспоминания вновь всплыли в его памяти. К тому моменту как они познакомились с Арсланом у него уже была своя отдельная квартира. Он неплохо зарабатывал, да и родители ему помогли с покупкой, что тоже вызвало немало желчи у Шамиля. Но Арслан на самом деле был для них всем и это было вполне заслуженно. Он всегда как мог помогал родителям, был хорошим сыном, старался как можно меньше доставлять хлопот, проявлял свои чувства и был терпелив. А после того, как начал встречаться с Тимуром и сбился с правильного пути, под действием вины, проявлял свои чувства к матери с удвоенной силой. Порой Тимур даже завидовал созидательности своего парня, что он, в отличие от него самого, смог сохранить этот баланс. Несмотря на свой упрямый характер и вспыльчивость, Арслан никогда не был таким своенравным, как Тимур, и никогда не ставил свои интересы и желания во главу угла. Шамиль же был его полной противоположностью, вечный бездельник и гастролер. Сложно было вспомнить день, чтобы он где-то работал, а если брат и помогал ему куда-то устроиться, то больше недели он там не задерживался. Ему, как и многим здешним представителям «потерянного поколения», понятия не позволяли на кого-то работать. Шамиль все мечтал о своем собственном бизнесе, а по итогу, только огромные долги, шабня, гулянки и постоянные проблемы, которые всегда разгребал его старший брат, и оттого так толком и не успел встать на ноги и перевезти родителей в нормальное жилье, как и мечтал. Они зашли в комнату… Какое же тут все знакомое… маленькая комнатушка, в которой едва могли расположиться с комфортом два человека, но им с Арсланом этого и не надо было. Они спали с ним в одной кровати, в те редкие моменты, когда родители уезжали в горы. Это было всего пару раз, но Тимур с таким теплом вспоминал все это и так хотел бы вернуться сюда вместе с ним, ютиться на маленькой кроватке в обнимку. Он вспомнил даже защелку на двери, который Арслан поставил на всякий случай. Шамиль стоял позади Тимура. Он стал нагло и грубо лапать его ягодицы, проталкивая в глубь комнаты, пытаясь повалить на кровать. — Отвали! — тихо прокричал Тимур. — Заткнись, шлюха! — зло цедил Шамиль. Его руки мяли нежное тело. Шамиль был сильней и Тимуру было тяжело сопротивляться натиску ублюдка. Он уперся ногами в кровать и едва удерживал равновесие. — Я хочу тебя, сучка моя! — вожделенно шептал Шамиль ему на ухо. — Я никогда не буду твоим! — отрубил Тимур. — Будешь! Еще как будешь! — шипел он. — Я все равно трахну твою дырку! — Отпусти! — пытаясь вырваться из его цепких объятий, стонал Тимур. — Не дашься сам! Тогда я тебя изнасилую! — скрипел он с диким акцентом. Тимур собрал всю волю в кулак и перестав сопротивляться твердо произнес: — Если ты сейчас не отпустишь меня, я закричу и посмотрим, что скажет твоя мать, когда увидит, что ее единственный оставшийся никудышный сынок вдобавок еще и пидор-насильник. Обескураженный Шамиль выпустил стройное тело из своих лап. Он достаточно хорошо знал Тимура, чтобы быть уверенным, что он исполнит сказанное. Застыв от страха, Тимур чувствовал затылком его мерзкое дыхание и удушающий запах спайса. Шамиль уже давно и основательно подсел на него. Если раньше, Арслан как-то контролировал его и даже бил неоднократно за это, то после его смерти, наркоману открылась дорога. — Че я недостаточно хорошо выебал твой рот, сучка? Не помнишь, как ты стонал от кайфа, как конченная блядь! Тимур развернулся к выходу и хотел выйти, но Шамиль сжал своими пальцами его скулы. — Скажи, сучка, что тебе понравилось! Скажи, что я ебал тебя лучше, чем мой брат! Скажи, что я лучше него! — цедил Шамиль сквозь зубы. — Ты никогда не будешь лучше своего брата! Ты всегда останешься нелюбимым сыном! — слышалось Шамилю змеиное шипение Тимура. Тимур ударил его по руке, скинув ее. Он надменно выпрямился, и посмотрев ему в глаза презрительным взглядом, направился к выходу, демонстративно толкнув при этом его плечом. — Я все равно выебу тебя, сучка! Ты будешь моей! Забежав в зал, Тимур быстро схватил с дивана коробочку и выбежал в коридор. — Как, ты уже уходишь? — перехватила его мать на пороге. — Да, извините. Мне просто срочно надо на работу. Я зайду еще. Она крепко обняла его и поцеловала по-матерински в щечку. Выбежав со двора, Тимур шел быстрым шагом, постоянно оборачиваясь. Наверно только сейчас он в полной мере осознал как же низко он пал, переспав с таким дерьмом, как Шамиль. Никакие отговорки и ничто не могло оправдать столько низкий поступок. Он чувствовал себя полным ничтожеством или как сказал Шамиль, конченной блядью! — Прости меня, Арслан, — проводя рукой по холодному мрамору, сидя на траве скрестив ноги, шептал Тимур. — Наверно ты осудишь меня, но я перестал винить себя в твоей смерти. Я наговорил тогда много лишнего… я не должен был… ты не заслужил. Но я просто не знал как жить дальше. Гнев поглотил меня, и я уже ничего не видел. Он достал с кармана одноразовый платок, но плакать ему не хотелось. Он хотел просто побыть рядом с ним, поговорить. Несмотря на то, что он не верил в жизнь после смерти и считал это глупым, но ему нужно было выговориться. — Сначала я хотел попросить тебя отпустить меня, но потом я понял, что ты и не держал. Я сам останавливал себя, не давал себе вздохнуть полной грудью. Но теперь я дышу, Арслан. Я знаю, он бы тебе не понравился… если только как человек. Да и мне самому непонятно, что меня так зацепило и почему меня так тянет к нему. Может, потому что, как и с тобой с ним рядом я чувствую себя сильнее и хочу быть лучше. Он встал, подошел к памятнику, протирая запыленный мрамор платочком. Если бы он только знал, что Арслан готов был отказаться от всего ради него… Может тогда… Но разве это вернуло бы его… Просто совесть Тимура была бы почище… — Я просто хотел сказать тебе спасибо за все что было, за то что ты был рядом. Я такой благодаря тебе и впервые за долгое время я рад этому. Прощай Арслан, ты навсегда останешься в моем сердце. Теперь ты можешь быть спокоен, каждый из этих подонков, что был причастен к твоей смерти, получил по заслугам. Он развернулся и собирался уже уходить, как остановился, и посмотрев еще раз на его портрет, ухмыльнулся и сказал: — И да, твой брат тот еще козел!