Do not come close 62

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Boku no Hero Academia

Пэйринг и персонажи:
dark!Изуку Мидория/Очако Урарака, Кацуки Бакуго/Очако Урарака, dark!Изуку Мидория/Химико Тога, Изуку Мидория/Очако Урарака, Эйджиро Киришима, dark!Кьёка Джиро, dark!Денки Каминари, dark!Шото Тодороки, Хитоши Шинсо
Рейтинг:
R
Размер:
планируется Макси, написано 88 страниц, 15 частей
Статус:
в процессе
Метки: AU Ангст Драма Несчастливый финал Нецензурная лексика ООС От героя к злодею Отклонения от канона Преступный мир Психология Показать спойлеры

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
«Героями не становятся. Героями рождаются.»
Очако выделила у себя в голове эту фразу чёрным по белому, старательно выводя буквы толстым курсивом, когда свалилась на кровать дешёвого мотеля в час ночи. Звёзды не были звёздами, так же, как и её мечта быть героем. И ей, чёрт возьми, жаль. Очень жаль.

Посвящение:
дайти
наслаждайся, дорогой)

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
внимание! в этом фанфосе совмещены две версии вилка-деку
первая, в которой он регулярно встречался с очако:
характеристика + рисунок (автор: https://vk.com/nightmaremind) :
https://vk.com/photo-129841617_456240008
просто рисунок (автор: https://vk.com/nightmaremind) :
https://vk.com/photo-129841617_456240697

деку в костюме (автор: https://vk.com/nightmaremind) :
https://vk.com/photo-129841617_456240696

и одно маленькое уточнение — изуку беспричудный.

еще у меня бывает творческие застои "а-ля нет вдохновения" или же проблемы с учебой, но работа будет дописана.

ту

22 мая 2019, 21:43
      Урарака долго ещё не могла заснуть, переворачиваясь с бока на бок, отгоняя мысли в сторону и стараясь не зареветь ещё больше взахлёб. Было трудно провалиться в сон хотя бы потому, что от скопившегося комка слёз во глазах было не возможно закрыть их. Из-за застрявшего комом в горле отчаянья. А ещё безумно раскалывалась голова, и она служила основным фактором бессонницы девушки.       Утро было аналогично вчерашнему: таким же хреновым и трудным. Например потому, что Хитоши Шинсо свалил, хотя Очако предупреждала о том, что зайдёт к нему утром. Вообще, она сама не понимала, почему имела надежды на то, что он всё-таки её послушает. Это же Шинсо.       Урарака остановила взгляд на закрытой двери и мысленно прокляла фиолетоволосового примерно тысячу раз. В её планы не входило ждать кого-то в общежитии, может быть, до самого вечера. Чертов Шинсо.       Девушка лежала на диване на первом этаже. На фоне что-то говорил телевизор, чьи слова Урарака не разбирала. В руках она держала телефон; время доходило около двух часов дня. Она уже пол выходного дня торчала в жилом корпусе, всё ещё надеясь на то, что сможет поговорить с Хитоши.

***

      В тёмную комнату местами пробирались кусочки света, из-за чего приходилось забираться в самый дальний уголок гостиной. Всё так же лежала Очако и всё так же в ожидании Хитоши Шинсо. Время почти семь, а в общежитии ни души, кроме самой Урараки.       Слабый скрип двери отвлёк девушку от изучения белого потолка, и она вяло перевела взгляд на дверной проём. В котором, кстати говоря, стояли Киришима, Ашидо, Серо и Бакуго. У последнего в руках был пакет с продуктами. — Привет, — тихо сказал Эйджиро и прошёл в комнату ближе к Очако, а после присел рядом с ней. Устало прикрыв глаза, девушка кивнула и приняла сидячее положение. — Мы хотим сейчас сходить в кино, — бодро произнесла Мина и положила свои ладони на плечи. — Давай с нами?       Сбрасывая чужие руки, Очако чуть поморщилась от прикосновений подруги и выдавила из себя хриплым голосом: «Не хочу».       Бакуго, разложив купленную еду по полкам и последовав примеру Киришимы, подошёл поближе к Урараке. — Таким поведением ты ещё больше загоняешь себя в депрессию. Мы хотим помочь тебе, — голос у Кацуки спокойный, но чуть осипший. Урарака одарила того лишь хмурым взглядом и опустила голову вниз, складывая ногу на ногу. — Очако?       Непроизвольно сжав губы до крови и металлического вкуса на языке, девушка подняла взгляд на блондина, и глаза заблестели от скопившихся в них слёз. — Мне больно, Кацуки, — слова сплетаются во что-то не связное и непонятное. — Прости.       Тишина оглушала, била по ушным перепонкам с силой молнии и поражала каждую артериальную клетку. Больно есть и будет чем-то таким от чего ни Бакуго, ни Урарака не смогут избавиться, потому что больно всегда оставалось в голове и разбивала призму неосязаемости и неприкосновенности в сторону их обоих. Больно они всегда вдвоём делили: напополам. — Не надо держать всю эту боль в одной себе, — успокаивающее проглаживание по спине Эйджиро не помогало. Тут вообще ничего не помогало. — Ты должна это отпустить. — Ты не понимаешь, Киришима, — её тихий и равномерный голос уже перешёл в хриплое шипение в сторону одноклассников. — Если бы всё было так просто, как ты говоришь!       На тонких пальцах оставались следы от сильного сжатия кофты в руках. Кацуки бесился и Кацуки злился, потому что не выносил всей этой ситуации в принципе. Ты же обещал себе, Кацуки, что не допустишь этого во второй раз! Ты солгал, Кацуки Бакуго. Снова. — Почему? — он приблизился к девушке настолько близко, насколько это позволяла ситуация. — Почему ты просто не можешь принять нашу помощь молча? Почему, — кулаки бессознательно сжались, и на ровном выдохе парень опустил голову вниз, не желая смотреть на девушку. — Почему ты не понимаешь, что я хочу помочь тебе? — Потому что вы не знаете, что чувствую я, — слёзы уже горсткой скатывались по лицу и останавливаться не собирались. — Потому что единственный, кто не понимает всей этой ситуации, — это ты, Бакуго! — Что за столпотворение?       В комнату зашёл Шинсо.

***

      Беззвучные шаги в час ночи по холодному полу. Раз, два, три и Очако уже сидела за столом главной комнаты в ожидании хоть чего-то кроме тишины. — Не лучшее время для разговора, — уставший и сонный Шинсо подошёл так же неожиданно, как и несколько часов назад. Всё такой же неразговорчивый и всё так же молчал про ту ночь на трассе. — Я всё ещё жду, когда ты мне скажешь кто это был, — парень вопросительно выгнул брови и включил свет, глядя прямо на сидящую за столом одноклассницу. — Или ты уже забыл про разговор в столовой?       Хитоши пальцами потер переносицу и сел за стол. Сам не имел никакого понятия о том, почему завязал разговор с этой девчонкой причем абсолютно осознанно. Шинсо ведь знал на что подписывался, когда начал ту тему за столом, знал изначально о последствиях, но не предпринимал ничего: он понимал, что Урарака не знала, что её ждёт, если она не остановится. Да и что её, собственно говоря, остановит? — Уже начинаю жалеть о том, что вообще открыл рот тогда, — он направил свой взгляд на Очако, которую, как казалось на тот момент, не переубедить вообще. — Ты хоть знаешь о последствиях? А, Урарака?       Очако даже не содрогнулась и не пошевелилась, лишь сильнее свела к переносице тонкую линию бровей и уставилась на чистую поверхность столешницы, освещённую светом одной единственной зажжённой лампочки в комнате. У неё снова что-то щёлкнуло в голове, но уже не болью, а сомнением. Неуверенность и прозрачная иллюзия того, что ей кто-то смог бы помочь. А чем тебе помочь? — Как я могу знать о последствиях, если не знаю, чего добьюсь даже если узнаю имена? — её хриплый голос резал слух и сокрушал пластину, построенную между ними, невидимую, но очень прочную, которую она же и сломала.       Шинсо выпрямился, сложив руки на груди. Пара фиолетовых глаз снова потемнели и опять просканировали сидящую напротив девушку. — Ты настолько безрассудная, даже когда у тебя не осталось причин жить?       Получив ментальный удар и нож в грудь, Урарака зажмурила глаза. Хотелось развидеть всю эту пугающую реальность и забыться. Хотелось, но не получалось. — Мне никто выбора не давал.       Шинсо лишь тяжко вздохнул и прикрыл глаза. — Он есть у каждого, просто не все могут правильно выбирать, — расслабив свой узел из рук, он аккуратно высвободил запястья и положил на них голову. — И ты, как бы это прискорбно не звучало, относишься к числу этих несчастных. — Последнее было ни к чему, — Очако лишь сильнее нахмурилась и тоже положила голову на лежавшие на столе руки. — И без тебя об этом знаю.       Ещё один очередной вздох Хитоши ситуацию менее напряжённой не сделал. Стало только ещё вымученнее и тяжелее. Очако лишь закатила глаза и развернулась к собеседнику спиной, ибо от того, что они вдвоём молчали, легче не становилось. — Тебе стоит научиться отпускать, — равномерно произнес Хитоши, приподнимая голову. — В жизни это больше всего понадобиться.       Девушка лишь фыркнула на подобное заявление, и глаза во второй раз заблестели от слез. Аккуратно проведя ладонью по мокрым ресницам, Урарака обречённо выдохнула и слабо кивнула. Ей действительно нужно было научиться отпускать. Все 17 лет она только и делала, что жила мечтой о том, что сможет помочь тем, кого так любила и кого уже нет и не будет рядом. Урараке нужно научиться отпускать, а иначе будет хуже. Хотя хуже уже некуда. — Скажи, — снова хриплым голосом из-за слёзного комка в горле произнесла девушка, — скажи кто был на трассе.       Шинсо опять выпрямился и посмотрел на спину одноклассницы. Опять тяжелый вздох и точно такой же взгляд на Очако. — Узнал из двоих только одного. Электрозум или что-то вроде этого, — он взглядом словно прожигал дырку в затылке собеседницы. — Была ещё какая-то девушка, но я понятия не имею кто она такая. Это всё, что я знаю.       Глаза заблестели ещё больше, и по щеке уже текла слёзная дорожка. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. Нравится? — Не натвори глупостей. Не хочется тебя потом вытаскивать из подобного дерьма, — повторяющаяся фраза Кацуки пронеслась перед девушкой, словно пуля в голову. Она успела лишь различить расплывчатый и неотчетливый силуэт уходящего Хитоши, который уже поднимался по ступенькам лестницы. Нравится, Очако? В неосознанном состоянии и с затуманенным разумом она кое-как добралась до своей комнаты и балластом свалилась на кровать в слезах. Больно. Больно. Больно. Больно. Больно. В груди что-то щемило, а в голове без умолку щёлкало, и слёзные потоки всё никак не останавливались. Тело разрывалось от ломки почти везде и хотелось кричать до потери голоса и связок. Хотелось исчезнуть, потому что это не имело смысла. Ну, так что, нравится?       На душе скребли кошки, и тошно. В горле комом встали слова, и хочется ими подавиться. Разучиться разговаривать, слышать, ходить, помнить, что ты всё ещё существуешь, что ты всё ещё здесь, что всё ещё кому-то нужна... но только не самой себе. Урарака просто тупо пялилась в экран телефона уже битый час, совершенно не разбирая слов. Урарака просто сидела и ничего не делала. Урарака хотела откинуться.       Наверное потому, что стоило бы всё-таки промолчать тогда в столовой. Просто пройти мимо, забить болт на эту тупую фразу и спокойно просидеть в классе до окончания уроков. Не надо было ничего говорить, заводить с ним разговор и вообще слушать этого идиота! Не надо было, да, Урарака?       В её голове крутился вопрос: что она будет делать дальше? Теперь она узнала, кто был в ту ночь на трассе и кто убил её родителей, но что ей дали эти имена? Что она сможет сделать? Зачем она вообще сунула нос не в свое дело? Но ответов не было, так же как и Шинсо Хитоши, который мог их дать. А ты знаешь о последствиях? А, Урарака?       Очако больно. Её желание находиться здесь было видно где-то на горизонте всего этого сумбурного и прогнившего общества, до которого добраться было невозможно. Всё это было глухим, беспорядочным и настолько глупым, что хотелось кричать. Сейчас бы понять, что происходит внутри, а не снаружи. Ты всё ещё существуешь.       Всё рушилось, разваливалось, ломалось и осыпалось на пол словно песок. Мысли терялись, желание исчезнуть усиливалось, смысл попросту разбивался об каменный пол. Жизнь и в правду целиком и полностью зависела от того, имелись ли в ней причины твоего существования. Мечты больше нет, Урарака. Смирись.       Кажется, её идеология изначально пошла не по плану. Кажется, она была не слишком твёрдо-устойчивой, не достаточно водонепроницаемой и, уж точно, не огнеупорной, потому что сломать её оказалось очень просто, накрыть волной отчаянья слишком легко, а зажечь пламенем боли как два пальца об асфальт. Вот так вот ты свой мир построила?       Больше ничего не осталось, больше ничего не изменить и не исправить. Остаётся лишь считать минуты до окончательного оглашения твоего приговора и просто терпеливо ждать. Хотя, ты и сама уже всё прекрасно знаешь, Очако Урарака.
Примечания:
ого, вау, я не умерла и написала проду спустя месяц, вот это да, конечно

на самом деле у меня были экзамены, но сейчас я все сдала и готова писать, поэтому ждите следующую часть!

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.