Do not come close 62

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Boku no Hero Academia

Пэйринг и персонажи:
dark!Изуку Мидория/Очако Урарака, Кацуки Бакуго/Очако Урарака, dark!Изуку Мидория/Химико Тога, Изуку Мидория/Очако Урарака, Эйджиро Киришима, dark!Кьёка Джиро, dark!Денки Каминари, dark!Шото Тодороки, Хитоши Шинсо
Рейтинг:
R
Размер:
планируется Макси, написано 88 страниц, 15 частей
Статус:
в процессе
Метки: AU Ангст Драма Несчастливый финал Нецензурная лексика ООС От героя к злодею Отклонения от канона Преступный мир Психология Показать спойлеры

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
«Героями не становятся. Героями рождаются.»
Очако выделила у себя в голове эту фразу чёрным по белому, старательно выводя буквы толстым курсивом, когда свалилась на кровать дешёвого мотеля в час ночи. Звёзды не были звёздами, так же, как и её мечта быть героем. И ей, чёрт возьми, жаль. Очень жаль.

Посвящение:
дайти
наслаждайся, дорогой)

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
внимание! в этом фанфосе совмещены две версии вилка-деку
первая, в которой он регулярно встречался с очако:
характеристика + рисунок (автор: https://vk.com/nightmaremind) :
https://vk.com/photo-129841617_456240008
просто рисунок (автор: https://vk.com/nightmaremind) :
https://vk.com/photo-129841617_456240697

деку в костюме (автор: https://vk.com/nightmaremind) :
https://vk.com/photo-129841617_456240696

и одно маленькое уточнение — изуку беспричудный.

еще у меня бывает творческие застои "а-ля нет вдохновения" или же проблемы с учебой, но работа будет дописана.

фри

27 мая 2019, 02:46
      Очако больше не снились сны. Она видела пустоту каждый раз, когда закрывала глаза и засыпала. Больше не мечтала перед тем, как провалиться в царство Морфея. Есть лишь вечно расширяющийся вакуум, который забирал все эмоции и здоровое чувство верно мыслить. Больше нет ничего.       Ночь тихая и прохладная. Ветер проходил по бледной, почти белой, коже и заставлял бегать мурашки. Лунный свет проникал в комнату быстро, заполняя собой всё пространство. Урарака переворачивалась на бок и сильно жмурила глаза, потому что пустота из подсознания уходила, заполняя его чем-то другим. Стало холодно. — Просыпайся, — голос отдавался эхом в голове, причиняя боль и ударяя прямо по вискам. — ну же, очнись.       Очако открыла глаза и зажмурилась от слишком яркого света. Она словно переместилась в свою пустоту, в свой вакуум, который сама и создала. — Где я? — тихо спросила девушка, аккуратно ступая по белой поверхности. — Мы в твоём подсознании, — Урарака вздрогнула, когда услышала чужую речь и встала на месте, словно каменная статуя, боясь даже дышать. — Странные ощущения, да? Повернись.       Она вымученно вздохнула, опуская дрожащие и покрывшиеся мурашками руки, и прикрыла глаза. Затем сделала аккуратный шаг в бок и обернулась назад, всё ещё боясь смотреть на незнакомку. Тот голос, который она слышала, был точной копией её, и если это было то, о чём она сейчас думала, то это очень плохо. Даже чересчур плохо. — Я не причиню тебе вреда, если ты этого сама не захочешь, — голоса вроде и были идентичны, но противоположный был слишком механическиим и холодным; слишком отчуждённым, что-ли. — Открой глаза.       Вырвано выдыхая, Урарака ещё сильнее сжала веки и поджала губы, а кулаки неосознанно сжались с такой силой, что чувствовалось легкое покалывание. На правый глаз спала каштановая прядка волос и неприятно защекотила кожу. Урарака боялась. — Я не хочу потом жалеть об этом, — губы задрожали, и произнесённое словно раздалось эхом по комнате.       Услышав смешок, Очако почувствовала подступающий слёзный ком и жадно проглотила воздух. Вторая Очако противно смеялась, и от этого хотелось разрыдаться, потому что этого не может быть. Этого не может быть в действительности, что сейчас перед ней стоит её второе я. Не может, но именно это сейчас и происходило. — Открой глаза, Очако, — произнесла стоящая перед ней. — Ты обязана. — Я ничем тебе не обязана! — связки уже сорваны, и слова выходили хриплыми звуками и осипшим произношением со стороны девушки; от этого боль в висках становится только сильнее. — Это всё иллюзия, ложь и мой идиотский сон! Это не реально! — Если бы это был, как ты говоришь, сон или иллюзия, то тебе бы не было больно. Ты бы не чувствовала себя так, словно из тебя выкачали весь запас жизненной энергии; ты бы не боялась.       Урарака снова вздрогнула, и глаза самопроизвольно открылись. Перед ней взаправду стояла она сама, но эта самая она была другой, совершенно другой. Холод и почти адская для Урараки аура, словно обычный запах окружали её с ног до головы. Но внешне незнакомка была полностью копией Очако, даже небольшие шрамы на руках из-за постоянных тренировок были на том же месте, что и у неё. Словно вторая Очако и была самой Очако. — Кто ты? — шёпотом спросила девушка у незнакомки и сделала небольшой шаг вперёд. Такой же чёрно-розовый геройский костюм, такие же карие глаза, такое же каштанового цвета каре, с двумя выпадающими прядями спереди. Она была словно её сестрой-близнецом. Но проблема была в том, что у Урараки никогда не было ни сестёр, ни братьев.       Вторую Очако снова прорвало на смех, и от этого пришлось прикрыть уши, потому что боль в височной кости усиливалась с каждым разом. — Не притворяйся глупой, Очако. Ты уже сама знаешь ответ на этот вопрос, — глаза второй горели холодным пламенем, которое излучало лишь боль и холод. — Я твоя вторая личность, и мы с тобой единое и неразделимое целое.       У Урараки в ушах зашумело, а в глазах словно туман. Ей хотелось сейчас очнуться и забыть это всё, словно ночной кошмар. Но она не просыпалась, а белые стены и потолок с полом словно сужались, и пространство в геометрической прогрессии уменьшалось. — А теперь, проснись, — всё так же чеканила ледяным голосом вторая Очако, и девушка резко вздрогнула, слыша звук только что прозвеневшего будильника. Сейчас она находилась в своей комнате и лежала на своей кровати. А ты точно не спишь, Урарака?       Приподнявшись с кровати, она потерла сухими ладонями опухшие глаза и ещё больше завернулась в одеяло. Будильник всё ещё пищал, растекаясь мерзким эхом по комнате, и от этого уже начала гудеть голова. Выключив телефон, она встала и направилась прямиком к шкафу.       Солнце неприятно слепило глаза, заливая своим светом всё открытое пространство. Лучи пробивались даже через шторы, и от этого в глазах время от времени рябило.       Жутко хотелось свалиться на кровать и не делать вообще ничего; всё тело было словно свинцовое и ватное одновременно. Но нужно было собраться в академию и выйти на кухню, чтобы выпить хотя бы грёбаный кофе и съесть хоть что-нибудь. В желудок ничего не лезло от слова совсем уже второй день, но морить себя голодом Урарака не собиралась.       Взяв с вешалки на двери шкафа форму, девушка через силу оделась и, взяв рюкзак, кое-как дошла до кухни. За столом сидела Тсую и пила зеленый чай. Уже одетая и готовая, а самое главное выспавшаяся! Волосы как и всегда снизу завязаны бантиком. — Сделай мне, пожалуйста, кофе, а то я сейчас умру, — жалобно пробубнила Урарака, утыкаясь носом в стол. — Не выспалась? — тихо спросила Асуи и встала со стула, подходя к чайнику и пробуя на ощупь горячий он или нужно подогреть. — Тебе нужно по-раньше ложиться.       Высыпая в чашку две чайных ложки растворимого кофе, зелёноволосая достала с полки сахар и насыпала ровно две с половиной; Очако всегда пила только с таким количеством любой домашний напиток. Залив содержимое кипятком, она отдала стакан с дымящейся жидкостью, пахнущей горьким шоколадом.       Урарака благодарно кивнула и отпила чуть из чашки; горло немного обожгло, и по телу прошло еле ощутимое тепло. — У меня в последнее время проблемы со сном, — ответила она на сказанные минуту назад слова одноклассницы. — Без транквилизаторов заснуть не выходит.       Тсую понимающе кивнула головой и поджала губы. Время почти восемь, и нужно уже, по-хорошему, выходить из общежития и идти в академию на занятия. — Вставай, — произнёс взявшийся из ниоткуда Бакуго прямо за спиной у Урараки. — Чаи будешь распивать после занятий, а то опоздаешь.       Очако подавилась своим сладким кофе и посмотрела на стоящего около неё Кацуки. И без того огромные глаза расширились ещё больше, и она поднялась со стула. — Пошли, — тихо и холодно бросила Урарака в ответ и подошла ко входной двери.       Аккуратно поворачивая ручку, Урарака открыла дверь и вышла наружу. На улице тепло, и солнце слепило глаза. Ей сейчас просто хочется оказаться как можно быстрее в классе и забить на Бакуго. Потому что, если говорить по-честному, он со своими вечными принципами надоел. И это не могло остаться незамеченным. — Здравствуйте, 3-А, — вместе с Очако в класс зашёл Цементосс и с большой стопкой книг уселся за учительский стол, который и без помощи героя был завален всякими бумажками их классного руководителя. — После урока литературы будет небольшая практика с Айзавой, поэтому приготовьте спортивную форму. Итак, начнём урок.       Очако с расплывчатым взглядом посмотрела на учителя и сложила руки на парте. Глаза предательски слипались и ужасно клонило в сон, потому что кофе, приготовленный Асуи, не помогал, поэтому девушка посередине урока провалилась в сон.       Я кому сказала проснуться? — голос эхом раздался в голове и ударил по ушным перепонкам. Очако открыла глаза. — Урарака? А зачем она вам? — Мина встревоженно выглянула из класса и со стороны послышался незнакомый мужской голос. — Просто позови её сюда.       Девушка протирая глаза и лениво вставая с места, пошла к двери. Когда она подошла к выходу, перед ней стоял высокий мужчина лет тридцати-сорока, а рядом молодая девушка с какой-то стопкой неаккуратно разложенных бумаг в руках. — Мы из службы опеки. Урарака, нам нужно поговорить. Меня зовут Иори Кондо*, а это моя ассистентка Шизука Сано**. Не бойся, это ненадолго, — голос у мужчины хоть и с хрипотцой, но слащавый до ужаса. — Нам возможно придётся тебя забрать на несколько дней, максимум неделя.       Она с опаской посмотрела на этих двоих и сжала тонкие пальцы в кулаки. Ей было страшно, но причина их прихода сюда была понятной. Над ней больше некому совершать опеку, и ей, возможно, придется всё-таки пойти с ними.*** — Пока Урарака Очако находится в Юэй, она под опекой академии, — произнёс директор, который как и всегда появился из неоткуда. — Вам нет необходимости забирать её и разговаривать о чём-либо.       Кондо поморщился при виде этого маленького недоразумения и опустил взгляд вниз, смотря прямо в чёрные глаза Незу. — В этом году она оканчивает обучение в Юэй, и после опеку над ней совершать некому, — вежливо уточнила блондинка стоящая около Иори и приторно-лживо улыбнулась.       Незу улыбнулся сказанному и подошёл прямо к стоящей в дверном проёме класса Урараке, а после устремил свой взгляд на Сано. — Об этом мы тоже можем позаботиться сами или, в крайнем случае, что навряд ли случится, вы придёте через год и обсудите вместе со мной и моей ученицей её дальнейшее будущее.       Очако хлопала глазами, смотрела на работников службы и не понимала, что сейчас происходит, причём не понимала от слова совсем, потому что ситуация кажется настолько абсурдной, насколько это вообще возможно. — А теперь валите, — снова сказал ниоткуда-взявшийся-чёрт-пойми-его-Кацуки-Бакуго и взяв девушку за руку, завёл обратно в класс.

***

— Я пойду погуляю немного, — произнесла Очако, выходя из здания академии. — Всё будет хорошо, только не иди за мной, ладно?       Хватая блондина за рукав серого пиджака и чуть потянув на себя, из-за чего парню пришлось обернуться, девушка виновато улыбнулась. Он смотрел на одноклассницу где-то минуту и слабо кивнул. Его доверия вполне хватало, и Урарака ослабила хватку и снова уголками губ выдавила из себя улыбку, когда Кацуки развернулся в сторону общежития. Ей сейчас нужно было немного побыть одной.       Ворота академии раскрылись, и механический голос из карта-приёмника сообщил о том, что нужно вернуться до десяти вечера или ворота закроются до утра. Она кивнула и вышла за пределы академии, шагая в сторону бесконечных домов, многоэтажек и магазинов.       На улице людно и шумно: все куда-то спешили, торопились и без умолку разговаривали. А Очако молчала и смотрела на всю эту суматоху с тоской и обидой. Она ведь тоже могла бы сейчас так же ходить с родителями в кафе и разговаривать о чём-нибудь насущном и не очень важном, просто чтобы убеждаться каждый раз в том, что её мечта не бесполезна, что те, ради кого она жила, всё ещё существуют. Если бы успела в ту ночь прийти на эту злосчастную трассу и спасти их. Но время не её друг.       Вечный гул машин и постоянный говор людей приводил её в чувство и немного успокаивал. Так она всё ещё ощущала что живая, что всё ещё могла чувствовать. Это придавало хоть немного сил.       Погода к вечеру стала прохладнее, а небо заволокло тучами. Они тянулись прямо к побережью моря и уходили к горизонту, словно нескончаемый поток серости. По коже бегали мурашки из-за сильных потоков ветра, а в голове словно шторм из эмоций. Урарака не бесчувственная и на все сто процентов живая, потому что-то, что сейчас испытывала она, было ей знакомо. Когда была счастлива.       Ты существуешь, Очако.       Я знаю.       Цепляясь за железные перила и вставая на край бортика, Урарака сделала неуверенный шаг вперед. Потоки ветра носили каштановые пряди волос из стороны в сторону, приподнимая зелёную юбку и ударяя в спину. Ослабляя хватку на ограде, Очако закрыла глаза и в конце концов окончательно расцепила узел из пальцев и встала прямо. — Никогда не понимал таких как ты, — произнёс неизвестный голос за спиной у девушки буквально в полуметре от неё самой. — самоубийц. Это же больно, падать с такой высоты.       Обернувшись на незнакомца, Урарака увидела перед собой парня. Тёмно-зелёные кудрявые и непослушные волосы вились, такие же изумрудные глаза, толстовка и белая майка с подтёками, а на ногах серые джинсы с красными и очень огромными кроссовками. — Хотя, — он подошёл плотнее к перилам и посмотрел вниз, — ты умрешь ещё при падении. Твоё сердце остановится в процессе из-за страха. Ну, в принципе смерть безболезненная, можешь прыгать. — Откуда такая уверенность в том, что я прыгаю ради смерти? — Урарака оглядела парня и активировав причуду приподнялась в воздух, чтобы оказаться на самой крыше. — У меня другие побуждения на этот счет.       Зелёноволосый усмехнулся и посмотрел прямо на девушку. Парень снял железную маску с лица, вглядываясь в чужое лицо, и от этого становилось немного жутко. Она прищурилась, увидев на чужих щеках веснушки ещё раз посмотрела в зелёные глаза напротив. — Ну, знаешь, я ведь не телепат, чтобы твои мысли читать, — ответил незнакомец. — Любой бы на моем месте подумал так же. Люди пока не научились распознавать причуды по одному лишь взгляду.       Она отвела взгляд к полу и сжала пальцами до красных отметин на них серый пиджак. — Кто ты? — спросила Очако, прожигая дырку в каменном поле. — А по мне не видно? — с ледяной улыбкой спросил тот и двинулся вперёд к Урараке. — Если мне не изменяет моя память, то человек. — А если серьёзно? — Я выгляжу несерьёзным человеком? — А я выгляжу по-твоему дурой?       Зелёноволосый сделал три шага и почти вплотную навис над девушкой одними лишь губами прижавшись к чужому уху. По шее словно пробежался табун мурашек, и стало почему-то холоднее обычного. Девушка зажмурила со всей силы глаза и почти приросла вплотную к полу. Урарака снова боялась? — Нет, — яблочный запах забился в легкие, словно прорастая внутри, а голос, что безразлично чеканил слова одно за другим отпечатывался в памяти огромными пятнами. — ты просто глупая. Заглянув напоследок ещё раз в почти чёрные глаза, незнакомец, просто, чёрт его возьми случайный прохожий, отошёл на два метра назад и попутно надел обратно маску. Сверкнув зелёными глазами, и отойдя на три метра назад, он неслышными шагами ушёл с крыши.       Очако ещё долго стояла так на крыше, с каменным выражением лица и пустыми глазами, которые сверлили взглядом пол. Только через полчаса после полного осознания о том, что произошло, она всё-таки спустились с высотного здания и направилась в общежитие.       Полил дождь. Крупными каплями стекал по влажным волосам девушки и прилипал к толстому слою пиджака, пропитывая ткань ароматом сырости. Все учебники и тетради промокли на сквозь. Время доходило до пол девятого и Урарака уже готовилась к очередной порции нотаций от Бакуго о том, где она было столько времени.       На улице было мокро, грязно и тускло. Свет фонарных лампочек почти не помогал в освещении и Урарака кое-как различала дорогу впереди. Волосы были полностью мокрые, так же, как и вся остальная одежда. Проходя очередной квартал, её обувь хлюпала из-за скопившейся в ней воды с каждым разом сильнее.       Очако, честно говоря, уже замёрзла. Мокрая рубашка и колготки прилипали к телу и неприятно обжигали своим холодом кожу. Очако, честно говоря, всё это уже достало. Этот дождь, эти мысли о идиотском сне и о парне на крыше. Очако можно было всё-таки понять.       В общежитии на первом этаже света уже не было. Была только одна единственная лампочка, горящая над проходом в гостиную, которая озаряла слабым светом порог. Зайдя внутрь, девушка плюхнулась прямо под этой лампочкой и уткнулась носом в мокрые рукава школьной формы. Сил не было вообще.       Кацуки сидел и молчал на диване, смотря на сырую макушку волос Урараки. Так прошло минут семь и в конце концов он поднялся и подошёл к девушке. — Вставай, — снова это слово со стороны Бакуго. Опять это вставай, которое только и делало, что заставляло девушку чувствовать себя на ступень ниже, чем одноклассники. Это вставай вообще нельзя было сопоставлять в данной ситуации ни с чем, потому что для Урараки оно проносилось болью и сожалением к себе. Это вставай звучит так, словно она упала на дно бездны вечного отчаянья и лицемерия. По сути так оно и было, но Очако этому не верила. И, кажется, так и не поверит.       Девушка с неохотой поднялась и даже не посмотрела на Кацуки. Боясь того, что он сможет почувствовать её слабость, страх и отчуждение ко всему этому. Ко всему миру, если быть точнее. К нему. Но он, не спрашивая разрешения, ладонью провел по ключицам и холодной шее, убирая промокшие насквозь прядки волос, поднял голову Урараки, аккуратно взяв за подбородок. — Так и не поняла, что я хочу тебе помочь? — спросил он тихо, глядя при этом в карие глаза напротив. — Ты такая глупая, Урарака.       Но она не слушала, а лишь прислонилась к нему, обхватив руками чужую талию. Она не слушала, а обнимала, крепко сцепив узел из пальцев за спиной у блондина. Она пыталась не сойти с ума из-за всепоглощающего вакуума пустоты и искала в толпе Кацуки Бакуго, чтобы он вытащил её оттуда. А он аккуратно обхватив чужие плечи вдыхал запах дождя с её мокрых волос и сырой одежды. Вдыхал запах Урараки, запах, который навсегда запечатлился в его памяти, который он не спутал бы ни с каким другим. Урарака пахла пасмурным небом и космосом. Бакуго нравилось это. — Прости меня, — шептала Очако, ощущая аромат карамели и сладкого яблочного сиропа. — Прости меня, пожалуйста, Кацуки, за мою слабость и беспомощность. Я такая никчёмная. — Это не твоя вина, — голос у Бакуго сорванный и всё такой же осипший. — Тебе не за что извиняться.       Она молчала и глухо задыхалась. Воздуха не хватало катастрофически и цепляясь отчаянно за футболку Кацуки, ещё больше зарывалась в чужую шею. Узел за спиной Бакуго становился настолько сильным, что развязать его становилось невозможным. Очако не могла дышать и Кацуки тоже.       Они вдвоём идиоты. Идиотами и останутся, потому что до этого момента не знали значимости друг друга. Но сейчас, они оба поняли, чем всё может кончиться, если они не перестанут беспечно выражать свои эмоции к друг другу. — Никогда больше так не делай, — произнёс Бакуго, зарываясь пальцами в чужие волосы, — не пропадай, не говори, что не хочешь меня видеть, не скрывай свое состояние, просто, блять, скажи что не так и я помогу тебе. Слышишь?       Очако тяжело выдохнула и промычала еле слышимое «угу». Стараясь набрать воздуха побольше, чтобы хоть что-то ответить на слова Кацуки. — Никогда не уходи, ни при каких обстоятельствах, — прохрипела она и промочив сухие губы продолжила, — и не лги.       Блондин в ответ сказал тихое «хорошо» и ослабил хватку. — Всегда вместе? — Всегда.
Примечания:
самое интересное только начинается, господа

*;** - выдуманные мною персонажи на пару глав

***здесь имеется в виду, что кроме родителей ближних родственников не было
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.