Do not come close 62

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Boku no Hero Academia

Пэйринг и персонажи:
dark!Изуку Мидория/Очако Урарака, Кацуки Бакуго/Очако Урарака, dark!Изуку Мидория/Химико Тога, Изуку Мидория/Очако Урарака, Эйджиро Киришима, dark!Кьёка Джиро, dark!Денки Каминари, dark!Шото Тодороки, Хитоши Шинсо
Рейтинг:
R
Размер:
планируется Макси, написано 88 страниц, 15 частей
Статус:
в процессе
Метки: AU Ангст Драма Несчастливый финал Нецензурная лексика ООС От героя к злодею Отклонения от канона Преступный мир Психология Показать спойлеры

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
«Героями не становятся. Героями рождаются.»
Очако выделила у себя в голове эту фразу чёрным по белому, старательно выводя буквы толстым курсивом, когда свалилась на кровать дешёвого мотеля в час ночи. Звёзды не были звёздами, так же, как и её мечта быть героем. И ей, чёрт возьми, жаль. Очень жаль.

Посвящение:
дайти
наслаждайся, дорогой)

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
внимание! в этом фанфосе совмещены две версии вилка-деку
первая, в которой он регулярно встречался с очако:
характеристика + рисунок (автор: https://vk.com/nightmaremind) :
https://vk.com/photo-129841617_456240008
просто рисунок (автор: https://vk.com/nightmaremind) :
https://vk.com/photo-129841617_456240697

деку в костюме (автор: https://vk.com/nightmaremind) :
https://vk.com/photo-129841617_456240696

и одно маленькое уточнение — изуку беспричудный.

еще у меня бывает творческие застои "а-ля нет вдохновения" или же проблемы с учебой, но работа будет дописана.

эйт

14 июня 2019, 01:35
      Чёрный чай, исходящий клубками пара, пах так же отвратительно, как сладкий вишнёвый пирог на тарелочке. Урарака даже не знала, зачем заказала всё это, потому что за все двадцать минут нахождения здесь не притронулась ни к чему из выше перечисленного. Телефон на столе завибрировал, оповещая, что погода сегодня солнечная, но с возможными осадками. Очако с презрением нажала на телефоне кнопку «выключить питание» и посмотрела в большое окно напротив. — Если ты не знаешь расписания, то я могу тебе его скинуть, — голос Шинсо Хитоши как всегда хриплый. — Сейчас практика на одном из полигонов.       Девушка не повернулась, не ответила и даже не хмыкнула. В окно летели брызги лейки, поливающей газон напротив, закрывая обзор на улицу и прохожих. Она просто смотрела на скатывающиеся крупные капли, постепенно растекающиеся, а потом и вовсе разбивающиеся о мокрый асфальт. — Алло, Земля вызывает Урараку, приём, — громко произнёс парень, огибая круг стола и присаживаясь напротив девушки. — Я со столом разговариваю? — Мне не рекомендуется посещать практику ближайшие два дня, — послышался тяжёлый вдох, и Очако медленно развернулась всем корпусом к Шинсо. — У меня, кстати, такой же вопрос. Какого чёрта ты тут вообще забыл?       Хитоши выглядел уставшим. Хотя нет, он выглядел супер-мега-уставшим, потому что уставший это его обычное повседневное состояние. Отдающие жирным блеском фиолетовые волосы собраны в хвостик, чистая и потертая майка мятая, синяки под глазами стали ещё более тёмными и круглыми, а старые конверсы стёрты до появления жёлтых пятен на джинсовой ткани. — Вообще-то, — язвительно ответил парень, сжимая в кулаке мобильник, — я тут исключительно из-за тебя. — Мозгоправ типа, да? Решил моим психотерпаветом стать? — Можно и так сказать.       Урарака озадачено сверлила взглядом чашку, стоящую напротив десерта, где томился остывающий чай. Шинсо же сверлил фиолетовыми глазами каштановую макушку напротив. Взор у Очако стеклянный и безжизненный. Бледный цвет кожи, выпирающие скулы и рёбра; всё это — болезнь в физическом плане. В ментальном всё было гораздо хуже. — Эмоциональная боль длится всего лишь двенадцать минут, а всё остальное — это обычное самовнушение человека. Ты можешь подавить эту самонавязанную боль, избавиться от неё, выкинуть из головы, — слова треском расходились по залу, заполняя пространство. — Но что, если человек мазохист? Если он не может избавиться от самовнушения? Как думаешь, я похожа на ту, которой нравится боль?       Шинсо молчал, подавляя какие-либо другие звуки. Равномерные вдохи и выдохи, гул машин за окном и слабый завывающий ветер перед окном — всё это не усваивалось и уходило на задний план. У Очако слишком холодный голос, пропитанный апатией, отчаянием и горьким сожалением. — Тебе неприятно ощущать пустоту. Неприятно чувствовать одиночество. Но мечты всегда приносят боль и разочарование, не важно как именно и в каком контексте. Это рано или поздно произойдёт, потому что это всегда происходит.       Шинсо ведь понимал то, что она чувствовала, потому что сам когда-то чувствовал то же самое. Боль несбывшийся мечты самая сильная особенно, когда её разрушают нарочно, не давая вообще никаких возможностей на осуществление. Боль утраты всегда самая осязаемая. Потому что именно боль утраты несбывшейся мечты приносила эту самую эмоциональную двенадцатиминутную боль и резко обрывалась, оставляя сбивчивое самовнушение. Шинсо знаком с этой болью лично и, честно, не хотел с ней знакомить кого-то ещё. — Разочарование после осуществления, пожалуй, тоже эмоциональная боль с самым навязчивым самовнушением, — плавные движения расходились в воздухе бесшумно в отличие от голоса Хитоши, резкого и от того оглушительного. — Если так подумать, то лучше и вовсе не мечтать, — тонкие руки сцепились в узел, хрупкие плечи опустились, а взгляд устремился на парня. — Зависеть от человека тоже хреново. — Проявления слабости всегда хреново.       Они вдвоём похожи, пусть даже и немного. У Урараки нет причин ему врать, пытаться что-то скрыть или, попросту, избегать. Они похожи, потому что оба потеряли что-то важное, но всё ещё старались сохранить себя настоящих, не сойти с ума и найти что-то новое, что помогло бы им двигаться вперёд. Они вдвоём похожи, потому что оба что-то ищут. Что-то очень важное и ценное, но всё ещё не нашли.       Очако и Хитоши похожи, потому что оба нуждались в помощи, которой у них не было.

***

      Утреннее сообщение об осадках себя оправдало, ибо, как только Урарака без предупреждения вышла на улицу, полил дождь. В ушах застыл звук падающих и ударяющихся о её черные кеды капель дождя и гремучей грозы. В носу запах сырости, бензина и того, совершенно несъедобного, пирога за столиком в кафе.       Чужая толстовка с мокрыми плечами, огромные чересчур выделяющиеся красные кеды, мокрые тёмные пряди, отливающие зелёным. Очако, наверное, кажется, но даже эта вальяжная походка и ухмылка на пол лица с малахитовыми глазами говорили о том, что сейчас она видела перед собой Деку.       Но зелёноволосый её не замечал, не видел и уж тем более не слышал. Просто шёл, пиная один и тот же камень в сторону и оглядывая рядом шедших прохожих своими пустым взглядом. — Проваливай, — резко выпалила Урарака, когда увидела приближающегося Шинсо. — Пока что психологическая помощь мне не требуется. — А я и не говорил о том, что пришёл исключительно ради того, чтобы промыть тебе мозги, — произнесённое заглушалось звуком проезжающих мимо машин и дождя, такого отвратительно ледяного и неприятного. — Уходи. — Почему ты хочешь умереть?       Хлюпая промокшей насквозь обувью и дойдя до перекрёстка, где красный сигнал светофора сменился на зелёный, Очако приоткрыла принесённый зонтик, укрываясь от бесконечных струй воды. В руках покалывание из-за резкого холода. Глаза слезились, сливаясь с дождинками, а в горле уже комок из недосказанности. — Смысла нет, реальности тоже. А раз нет реальности и смысла, то жизни и подавно.       С подбородка стекала очередная капля грязной воды, падая на чёрную промокшую футболку, впитываясь вместе с ароматом отчаяния и сырости. Тусклые фиолетовые глаза глядели на мокрый тротуар напротив, с растёкшейся в огромные лужи водой. Так вымученно и серо. Хитоши, скорее всего, своим навязчивым присутствием раздражал и отталкивал. Но он и вправду хотел помочь, но единственный принесённый результат был равен нулю.       Очако, наверное, уже ничего не чувствовала.       Босые ноги стирались в кровь, перебегая очередной перекрёсток в поисках красных ярких кед и зелёной толстовки, что вся до ряби вносу пропахла яблоками. Рубашка неприятно липла к телу, каштановые пряди волос лезли на влажное лицо, дыхание сбито. Брызги летели в разные стороны, а Очако бежала слишком быстро. — Остановись… пожалуйста, — буквально упав на стенку, произнёс Хитоши и тяжело задышав, сел на сырой пол. — Я за тобой не успеваю. За кем ты вообще побежала? — Я тебе сразу сказала уходить, — шёпотом вполголоса ответила Очако, прикусив губу. — Не твоё дело.       Отдалённо слышались чужие голоса. Урарака выглянула из-за угла и внимательно всмотрелась в происходящее за ней. Шинсо последовав её примеру сделал тоже самое, чуть обойдя девушку. — Какого хрена, — он сразу же зажал рот ладонью, уходя медленными шагами за угол. — Что за хуйня, Урарака?       Ответа не последовало. Хитоши развернул девушку в пол оборота на себя и с максимальным недоумением в глазах посмотрел прямо на безразличную Очако, которая даже слова не сказала, когда парень притянул её к себе. Минуту они просто сверлили друг друга взглядами, молча и без лишних движений. Но Шинсо Хитоши нужен был чёртов ответ, поэтому тишина оборвалась. — Если ты не знаешь о последствиях, то я могу тебе о них напомнить и очень, блять, подробно. — Я не просила тебя нянчиться со мной, не просила о том, чтобы ты за мной шёл. Не просила, понимаешь? — тихий шёпот эхом разошёлся по длинному переулку, ударяясь об бетонные стены и безразличие Урараки. — Я не нуждаюсь в чьей-то поддержке, особенно в твоей. Уходи. — Меня попросил Бакуго, — спокойно сказал Хитоши, расслабляя хватку на запястьях. — Именно он попросил, чтобы я с тобой поговорил. Я не собираюсь увязываться за тобой и пытаться всё время помогать. Ты должна сама понять, что лучше для тебя. — Лучше уже не будет. Для меня точно. Самовнушение ради саморазрушения единственный вариант.       По самосознанию и разуму били с такой силой, что причинённая боль чувствовалась в два раза быстрее и одновременно заглушала себя, потому что боль — это то, что заставляло жить, дышать, ощущать. У Очако эта боль зашкаливала по всем параметрам, но никто, блять, совершенно никто не мог ей помочь. Даже Бакуго, даже Шинсо — они все ничего не могли сделать.       Очако тонула, погибала, рассыпалась в темноте. А Кацуки пытался собрать её по кусочками. Ему плевать, что некоторые детали уже износились, потеряли форму или вообще потерялись. Он всё равно пытался её вытащить.       Но Очако Урарака уже больше не Очако Урарака.       Её апатическое состояние, вечные всхлипы в подушку ночью, безразличный меланхолический голос и чёртовы стеклянные глаза были не её. Она не лицемерка с отсутствующим проблеском улыбки и не нарушитель правил.       Очако Урарака не такая.       Но именно «не такой» её сейчас все видели. Той, которая почти ни с кем не разговаривала, той, которая замучена ночными кошмарами или бессонницей, которой приходилось принимать транквилизаторы, чтобы хоть немного поспать, той, что уже и вовсе не мечтала, а лишь создавала иллюзию той самой мечты.       Очако Урарака не такая, потому что всё потеряла.       И это, наверное, странно. Её обычные привычки, которые казались банальными, сошли на нет от слова совсем. Нет больше той Урараки, которая могла бы поддержать, нет больше той Очако, которая смогла бы помочь. Очако Урарака не такая, потому что больше не герой. — Самовнушение ради саморазрушения? Ты совсем с ума сошла?       У Шинсо терпение на нуле, сил тоже нет. У Шинсо желание уволочь отсюда Урараку настолько большое, насколько он не хотел здесь в принципе находится. Но именно из-за Урараки он тут и был, хотя он мог отказаться и никуда не идти. Не вытаскивать Очако из дерьма, в которое он сам её частично ввязал, ибо прямо сейчас за этой стеной находился Электрозум.       Тот психопат, который был виновником автокатастрофы, тот, кто стал самым ненавистным человеком для Очако. Шинсо чувствовал себя отвратительно и мерзко, ибо его тогда никто за язык не тянул, не просил болтать лишнего. Но он всё равно сказал то, чего говорить было не нужно.       Хитоши чувствовал себя идиотом и полным кретином. Всё настолько запуталось и не сходилось в целостную картину, что он, наверное, скоро сойдёт с ума.       Шинсо Хитоши заебался видеть отчаявшуюся Очако Урараку точно так же, как и Кацуки Бакуго. — Это выход. Хоть никакой, но выход. — Есть миллиарды блядских выходов, — голос стал ещё более охрипшим. — Но ты выбираешь именно то, что считала ещё месяц назад безрассудством? Настоящая Урарака Очако не способна на подобное. — Настоящей Урараки Очако больше нет.
Примечания:
пять комментов от разных людей и нью глава

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.