Do not come close 63

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Boku no Hero Academia

Пэйринг и персонажи:
dark!Изуку Мидория/Очако Урарака, Кацуки Бакуго/Очако Урарака, dark!Изуку Мидория/Химико Тога, Изуку Мидория/Очако Урарака, Эйджиро Киришима, dark!Кьёка Джиро, dark!Денки Каминари, dark!Шото Тодороки, Хитоши Шинсо
Рейтинг:
R
Размер:
планируется Макси, написано 88 страниц, 15 частей
Статус:
в процессе
Метки: AU Ангст Драма Несчастливый финал Нецензурная лексика ООС От героя к злодею Отклонения от канона Преступный мир Психология Показать спойлеры

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
«Героями не становятся. Героями рождаются.»
Очако выделила у себя в голове эту фразу чёрным по белому, старательно выводя буквы толстым курсивом, когда свалилась на кровать дешёвого мотеля в час ночи. Звёзды не были звёздами, так же, как и её мечта быть героем. И ей, чёрт возьми, жаль. Очень жаль.

Посвящение:
дайти
наслаждайся, дорогой)

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
внимание! в этом фанфосе совмещены две версии вилка-деку
первая, в которой он регулярно встречался с очако:
характеристика + рисунок (автор: https://vk.com/nightmaremind) :
https://vk.com/photo-129841617_456240008
просто рисунок (автор: https://vk.com/nightmaremind) :
https://vk.com/photo-129841617_456240697

деку в костюме (автор: https://vk.com/nightmaremind) :
https://vk.com/photo-129841617_456240696

и одно маленькое уточнение — изуку беспричудный.

еще у меня бывает творческие застои "а-ля нет вдохновения" или же проблемы с учебой, но работа будет дописана.

filler!тхертин

26 августа 2019, 20:39
      Очако часто думала о Кацуки. О его привычках, повадках, принципах и вообще обо всем, что было связано с ним. Хмурый мальчик с соседней улицы — практически ни с кем не разговаривал, почти не заводил друзей и постоянно норовил влезть в драку. Он редко выходил на улицу, часто ссорился с родителями, а единственный человек, который хоть как-то пытался с ним контактировать, каждый раз с треском проваливался. Этот ребенок был чудным.       Очако часто думала, что было бы неплохо подружиться с Кацуки. Хотя, наверное, нужно быть полной дурой, чтобы подходить к этой бомбе быстрого возгорания или, как минимум, бессмертной. У того зеленоголового, видимо, жизни были бесконечные. Очако даже немного завидовала его самоотверженным попыткам наладить с Кацуки контакт. Очако хотела хотя бы попытаться.       Девочка перебирала в руках подол мятого сарафанчика, выглядывая из-за угла на детскую площадку. Мама сказала, что нужно быть смелее, потому что герои не струсили бы перед таким пустяком, как, например, новое знакомство. А Очако ведь будущий герой, как-никак, правда ведь? — Сгинь, задрот, — резко выпалил Кацуки, отталкивая в сторону мальчика.       Можно было пересчитать по пальцам тех детей, с которыми он общался как со своими друзьями. И из их списка можно было навсегда вычеркнуть имя того зеленоволосого мальчика. Как его Кацуки называл обычно? «Деку», да? Очако хотела хотя бы попытаться, только вот боязнь того, что их первый разговор закончится точно так же, как у того мальчика, всегда пугала еще больше. — Привет, — вполголоса произнесла Урарака, делая своей маленькой ножкой неуверенный шаг в сторону ребят. — Тебе помочь?       Зеленоглазый мальчик покосился на незнакомку, чуть приоткрыв рот. Кацуки повернул голову, оценивающе осматривая пришедшую. Очако нервно скрутила кулачки, сжимая и так вдоволь помятую ткань одежды, нервно улыбаясь. — Ты кто такая?       У Кацуки довольно резкий тон и ярко-красные глаза. Девочку это немного пугало, но больше завораживало, заставляя восхищаться этим ребенком. Он смотрел внимательно, не спуская взгляда и даже не моргая, а Очако, казалось, вообще боялась дышать. — Мое имя Урарака Очако, — она протянула тонкую ручонку зеленоголовому мальчику, а, когда тот принял ее вспомогательный жест, Очако дернула руку, сразу же помогая подняться. — Мы с тобой ходим в один садик. Не помнишь меня?       У Очако, может, память и фотографическая, только вот у Кацуки, видимо, нет. Он удивленно поморгал своими большими алыми глазами, метая взгляд с головы Урараки до кончиков ее светло-белых босоножек с чуть грязными носами из-за пыли. И взгляд был уже не оценивающий, а, немного, теплый? Очако даже расслабилась. — Помню.       Руки самопроизвольно отпустили бежевый подол сарафанчика, сходясь в замок из пальцев сзади спины. Улыбка уже не нервная, а спокойная, хоть и не слишком выделяющаяся на фоне чужого румянца на щечках. Очако смотрела на содранные в кровь чужие костяшки с коленками и на копну опущенных пепельно-блондинистых волос вниз. Кацуки уже не смотрел: ни оценивающе, ни тепло. Он впринципе не смотрел. — Пошли, — тихо пробубнил Бакуго, толкая локтем рядом стоящего мальчика в бок. А потом ушел, ничего не сказав.       Урарака хотела бы подружиться с Бакуго. Ребенком-бунтарем, который при первой же возможности утрет нос кому угодно. Урарака хотела бы подружиться с этим мальчиком из-за его стремления быть таким же, как Всемогущий. Урарака хотела бы научиться быть смелой, беря в пример для подражания именно его: мальчика, который и не общался почти ни с кем. Она хотела бы узнать его с макушки  до кончиков пальцев, не оставляя ничего без внимания. Хотела бы, чтобы он рассказал ей все без остатка.       Урарака хотела бы быть для Кацуки человеком, которому он будет доверять.

***

— Считаю до 20, — громко произнес Бакуго, отворачиваясь лицом к стене,— потом иду сразу же искать.       Очако думала, что было бы сейчас неплохо доделать домашнее задание со школы, а не играть в прятки уже пятую партию. Она точно уверена, что Кацуки уже все сделал, переписал и успел собрать тетради и учебники обратно в портфель. Кацуки на то и Кацуки: он всегда все и везде успевал, чего сказать об Очако было нельзя вовсе. Она та еще недотепа. — …Девятнадцать, двадцать.       Он закатил рукава своей оранжевой толстовки, глазами пробегаясь по гостиной. Осмотрел шкаф, подоконник, зашел даже на кухню и в коридор — пусто. Никого. Он тяжело вздохнул, складывая одну руку на груди, а другую вверх, пальцем указывая на потолок. — У нас была чертова договоренность — не прятаться на гребанном потолке, — уже намного тише сказал мальчик. — Во-первых у тебя лимит 5 минут, а это значит, что ты можешь потерять контроль и упасть. Во-вторых, я тебя просил этого не делать примерно… — он пощелкал указательным и большим пальцем в воздухе. — …тысячу раз, да-да, — Урарака легонько оттолкнулась босыми ногами от поверхности, спускаясь на пол. — А где мне еще прятаться, если ты все равно каждый раз выигрываешь? Я тоже хочу хотя бы один раз победу!       Ладони перехватили чужие запястья, окольцовывая их полным охватом рук. Кацуки стал гораздо выше с их знакомства, хотя разница в росте у них всегда была одинаковая. Очако притупленно взглянула на мальчика, приподнимая голову, но не сопротивлялась. Колючая пепельная челка, что всегда так не вовремя лезла ему на глаза, немного мешалась, но взгляд девочки он уловил, поэтому хватку расслабил. — Хорошо. В следующий раз сыграем во что-нибудь, во что играешь лучше ты.       У него изменился голос, становясь более низким и резким, и Очако, кажется, нравился постепенно меняющийся Кацуки. Его манера поведения, внешность, постепенно образующийся образ будущего героя. Только характер — вещь, которая в нем никогда не поменяется, — был таким же. Но Очако это не волновало от слова совсем. С ней он вроде бы был другим, да?       Хватка из пальцев совсем ослабела, отпуская руки окончательно. Кацуки отвернулся, возвращая рукава в исходное состояние: болтаться на уровне его коленок. Очако виновато опустила взгляд, отступая на шаг назад. Может и не был другим. Может это были ее предрассудки, неверные суждения. Может. — Кацуки.       Он обернулся, вопросительно сводя брови к переносице. Урарака провела рукой по затылку, чуть улыбаясь, и, ухватившись за перила лестницы на второй этаж, произнесла: — Моя мама приготовила персиковое мороженое. Знаю, ты сладкое не особо жалуешь, но все-таки…       Бакуго кивнул, обрывая незаконченную фразу своим очень многообещающим: «Окей, я зайду вечером». Урарака, лишь слегка покраснев, пробежалась по лестнице, тут же заходя в свою комнату и падая на чистую постель. Комната прям-таки пропахла им, впитала образы и отпускать не собиралась вообще. Очако думала о Кацуки чаще, чем было нужно. Очако думала будто он, наверное, мог чувствовать то же самое, что и она.       Она ведь маленькая. Не может самостоятельно разобраться в своих чувствах, знать понятия влюбленности, привязанности, эмоциональности на фоне тесного контакта с кем-то очень важным. Несмышлёная девочка, которая старалась понять Кацуки, словно он чертова головоломка, которую только и делай что разгадывай. Но старания всегда аннулировались, потому что он головоломка с сюрпризом сложного механизма и строения. Кацуки — синоним к слову «сложно».       Бакуго целая неразборчивая система сбоев, которые постоянно перестраивались, даже учитывая то, что он просто ребенок. Непослушный-ребенок-всегда-пытающийся-выделиться-на-фоне-остальных, если быть точнее. Но Урарака сломает стены, построенные Бакуго. Сломает, не пожалев ни о чем.       Или пожалеет, но никому не скажет.

***

      Что-то черкнув ручкой в тетради, выводя своим неровным почерком буквы, среди пустого класса раздался тяжелый вдох, сопровождаемый очередным «черт». Рядом лежала анкета на профориентацию, которая так и лежала уже неделю совершенно нетронутая. Урарака тяжело вздохнула, двигая листок в свою сторону, и посмотрела на огромные черные заглавные буквы, чуть выцветшие из-за практически постоянного нахождения в рюкзаке. Бакуго, наверное, уже все заполнил и отдал классному руководителю. Хотя Урарака не уверена. Она уже почти ни в чем не уверена.       Тихий стук по клавишам телефона, напоминающий больше набор номера, разошелся по комнате своим довольно тихим эхо. Только вот после набора был лишь голос Кацуки, поставленный на автоответчик. Еще один тяжелый вздох. — Привет? Ты давно не появлялся на занятиях, поэтому я решила тебе позвонить. Как ты? — она машинально стукнула себя по лбу, поджимая губы и про себя выругалась. «Тупица». — Ахах, блин. Глупый вопрос. Я просто хотела убедится, что ты в порядке. Я волнуюсь. Если сможешь, приходи сегодня в парк в шесть. Я была бы рада тебя увидеть.       Телефонная линия оборвалась, и довольно скучный монолог Очако закончился на очередном выдохе и запущенной пятерней в каштановые волосы головой вниз. Наверное, она слишком много навязывалась и многого просила от Кацуки. Ну, то есть как «многого»? Всего лишь не пропадать без причины и, хотя бы, изредка звонить самому. Наверное, для Кацуки и это слишком много.       Иногда ей хотелось самой пропасть, не разговаривать, не отвечать. Забить на общение, а точнее на конкретного человека. Просто посмотреть, как он будет себя вести, если Очако будет себя вести точно так же, как и он сам. Просто почувствовать себя нужной. Или ей хотелось немного внимания. Она не знала.       Рука вздрогнула, резко почувствовав под ней чужие колючие волосы. Немного сухие, взъерошенные на постоянной основе и очень густые. Урарака думала о Бакуго намного чаще, чем следовало бы. Урарака думала, не замечая, что каждая вторая мысль — это и есть Бакуго. Урарака думала, не замечая очевидности, потому что Кацуки плевать, только это было в сто раз заметнее самой Урараки. Иронично даже. — Параграф 21, Параллельные прямые, — она вслух тихо прочитала строчку из учебника.       «Параллельные прямые никогда не пересекаются.» Урарака слегка усмехнулась, потому что они с Бакуго и есть параллельные прямые, которые никогда не встретятся и не пересекутся из-за своей несхожести.       Она читала как-то о геометрии Лобачевского, по которой две параллельные прямые, находясь в искривленной плоскости, могут пересечься, как меридианы на глобусе: сами по себе меридианы параллельны, но они сходятся в одной точке на полюсах. Урарака искренне надеялась, что так может случиться и у них с Бакуго.       Белый потолок с небольшими вкрапинками чего-то черного. Почти севшее солнце на закате слепило глаза уходящими лучами, которые почти таяли на фоне персиковых облаков. Мобильник зазвонил. Бакуго проигнорировал. Уведомление о новом голосовом сообщении с автоответчика. «— Привет? Ты давно не появлялся на занятиях, поэтому я решила тебе позвонить. Как ты? Ахах, блин. Глупый вопрос. Я просто хотела убедится, что ты в порядке. Я волнуюсь. Если сможешь, приходи сегодня в парк в шесть. Я была бы рада тебя увидеть.»        У Кацуки есть такая привычка — игнорировать. Бояться взаимности со стороны, бояться причинить боль дорогому человеку. Он боялся причинить боль Очако, боялся потерять и ее. Хотя, по сути, именно эти вещи сейчас и происходили. Кацуки терял ее, причиняя боль. Неосознанную, почти незаметную. Но опухоль разрастётся. Разрастётся настолько, что больно станет им обоим.       Кацуки снова ничего не ответил. Только переслушивал сообщение около десяти раз, на автомате нажимая кнопку повтора, и уголками губ улыбался своей такой редкой улыбкой. Очако бы, наверное, сейчас засмеялась, проводя ладонью по его волосам. Ему нравилось, когда она так делала. Ему нравилось, когда именно она так делала. Бакуго Кацуки нравилась Урарака Очако.       Урарака как-то обещала, что сломает его стены. Сломает, разрушит и изничтожит до последней пылинки, не пожалев ни себя, ни его. И у нее, черт возьми, это получилось. Только вместе со стенами сломался и сам Кацуки. Сломался до последней кости. А Урарака даже не заметила. Она вообще ничего не замечает.       Можно было по пальцам пересчитать тех людей, с которыми он общался как со своими друзьями, подчеркнув Очако красным, в этом небольшом списке. Обвести ее имя в квадратную рамочку, перенести на другую страницу и создать отдельный список только для нее. Урарака Очако была особенной на фоне всех остальных.       Урарака Очако была тем, за что Бакуго Кацуки готов побороться. Жаль только, что он слишком слабак для этого.
Примечания:
*многозначительный взгляд* да, здравствуйте, снова флэшбеки *снова взгляд* да, Урарака была влюблена в Бакуго какой-то короткий (или не очень короткий, тут как посмотреть) промежуток времени.

И ДА, РЕБЯТА, ОТЗЫВЫ, ОЧЕНЬ ПРОШУ.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.