Do not come close 63

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Boku no Hero Academia

Пэйринг и персонажи:
dark!Изуку Мидория/Очако Урарака, Кацуки Бакуго/Очако Урарака, dark!Изуку Мидория/Химико Тога, Изуку Мидория/Очако Урарака, Эйджиро Киришима, dark!Кьёка Джиро, dark!Денки Каминари, dark!Шото Тодороки, Хитоши Шинсо
Рейтинг:
R
Размер:
планируется Макси, написано 88 страниц, 15 частей
Статус:
в процессе
Метки: AU Ангст Драма Несчастливый финал Нецензурная лексика ООС От героя к злодею Отклонения от канона Преступный мир Психология Показать спойлеры

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
«Героями не становятся. Героями рождаются.»
Очако выделила у себя в голове эту фразу чёрным по белому, старательно выводя буквы толстым курсивом, когда свалилась на кровать дешёвого мотеля в час ночи. Звёзды не были звёздами, так же, как и её мечта быть героем. И ей, чёрт возьми, жаль. Очень жаль.

Посвящение:
дайти
наслаждайся, дорогой)

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
внимание! в этом фанфосе совмещены две версии вилка-деку
первая, в которой он регулярно встречался с очако:
характеристика + рисунок (автор: https://vk.com/nightmaremind) :
https://vk.com/photo-129841617_456240008
просто рисунок (автор: https://vk.com/nightmaremind) :
https://vk.com/photo-129841617_456240697

деку в костюме (автор: https://vk.com/nightmaremind) :
https://vk.com/photo-129841617_456240696

и одно маленькое уточнение — изуку беспричудный.

еще у меня бывает творческие застои "а-ля нет вдохновения" или же проблемы с учебой, но работа будет дописана.

фотин

2 ноября 2019, 01:58
      Небольшая лестница, ведущая на первый ряд трибун, была полностью заполнена учениками академии. Первые три места были заняты Киришимой, Ашидо и Серо, что уселись в линеечку прямо перед происходящим на самом поле. — Присяду? — стараясь перекричать чужие голоса спросила Урарака, смотря в сторону одноклассников.       Все дружно кивнули, а Мина убрала сумку с соседнего сидения. — Бакуго все равно не придет, — пожав плечами произнесла девушка.       Урарака тоже положительно кивнула, усаживаясь на опустевшее кресло. Она как-то непроизвольно вжалась в спинку, совершенно не смотря в сторону поля, и даже не вдумывалась в то, что там могло происходить; ей, на фоне такой людности и шума, думать вообще не хотелось. Голова разболелась еще пуще прежнего. — Жаль, что ты не выиграла, — Ашидо рядом, как всегда, вовремя. — Я была уверена, что у тебя есть все шансы на победу. Хотя твой поступок был благородным.       Взгляд поднялся с рассматриваемого железного бортика на черные глаза Мины. Очако равномерно выдохнула, приоткрывая рот для ответа, но вот, что именно ответить, она не знала. Ей как-то плевать уже, вот честно: выиграла, не выиграла — разница-то какая? Для нее это был уже не тот самый спортивный фестиваль, который она каждый год до поступления в академию смотрела с детским восхищением в глазах, а какой-то показушный спектакль для героев в точно таком же показушном театре, от которого тошно. Ни игры, ни таланта. — Я все равно не хотела участвовать.       Очако сказала это чуть тише розововолосой, постепенно переводя взгляд обратно на бортик. У нее не было ни желания разговаривать о произошедшем, ни желания разговаривать в принципе. Засунув руки в карманы недавно надетой новой куртки и закрыв карие глаза, девушка свела коленки клином, пытаясь переключиться с шума на что-нибудь другое. Подумать о чем-нибудь обычном, рутинном, расслабляющем. — Папа! Там фестиваль начинается! — девочка дергала мужчину за рукав, оттягивая его на себя. — Иди посмотри пока первый этап с Бакуго, хорошо, солнышко? — мужчина присел на коленки, чуть сгорбившись, и взял маленькие ладошки в свои руки. — Мы с мамой подойдем через 10 минут.       Девочка грустно улыбнулась и кивнула головой, отпуская голубую ткань футболки. Отец потрепал каштановые волосы на ее голове и легонько подтолкнул в сторону гостиной, откуда доносился звук включенного телевизора. — Хорошо, — отступая в комнату, тихо добавила девочка.       Глаза резко распахнулись, и девушка на очередном вздохе выпрямила спину, стараясь сфокусировать зрение. Урарака про себя тысячу раз материлась, кричала до сорванных связок и охрипшего голоса, разбивая костяшки об бетонную стену в мясо. Урарака себя ровным счетом ненавидела. — Все хорошо? — обеспокоенно спросил Киришима, приподнимаясь с сиденья и подходя к однокласснице. — Да, — с ложным безразличием в голосе проговорила Очако, — все в порядке.       Урарака пыталась не сорваться прямо здесь и сейчас. Урарака чувствовала постепенно подкрадывающуюся очередную гребаную истерику, паническую атаку и всю остальную эмоциональную составляющую вместе взятую. Кусать губы в кровь и ощущать металлический привкус после — теперь лишь привычка. Очередная въевшаяся привычка, от которой даже избавляться не хотелось. И она лишь в очередной раз кусает: так же до крови, так же до привкуса. И ей это совершенно, блять, не нравится. — Точно? — Нет, — выпалила девушка, поднимаясь с места, — не точно.

Не надо ей никакой помощи, подачек, словно она сама ничего не может. Не надо заваливать ее вопросами как ты?, все в порядке? или что случилось? Не надо спрашивать то, на что и так сами прекрасно знаете ответ. Н е н а д о.

.       Сделав два небольших шага вперед, Очако обернулась назад, сканируя своим взглядом происходящее на трибунах. У Эйджиро возникло ощущение того, что она что-то искала. Ну, или кого-то. И этим кем-то, скорее всего, был Кацуки. — Бакуго сейчас в комнате ожидания для прошедших во второй этап, — осторожно сказал парень, аккуратно обходя стоявшего около забора ученика из параллели. — Выглядишь неважно. Может, тебя проводить до медпункта? — Нет, — она слабо выдавила на лице улыбку, — не нужно.       На самом-то деле у Киришимы радар на распознание лжи. Особенно, если он знает человека достаточно долго и они близко общаются. И даже сейчас он видел перед собой отчетливую ярко-выраженную ложь, потому что та Урарака Очако, которую он знал, — совершенно другая. И глаза у нее не те, и улыбка фальшивая, и голос, будто бы механический, который не был ее голосом вовсе, и даже почти все ее фразы, слова, реплики были словно заученными. Заученными настолько, что даже сейчас было слышно вот это ее, уже почти вечное, не трогайте меня. Эйджиро все это принимает и не докапывается.       Но, на самом-то деле, Киришима лишь боится потерять Урараку окончательно.

***

      У Очако опять зареванное лицо, снова истерика на полчаса и надоедливый голос в голове. Она в который раз промывала красные глаза проточной водой, шмыгая заложенным носом и прислоняя ладонь ко лбу, жмурясь из-за боли. И, скатившись по кафельной стенке туалета, опять зарылась пальцами в свои каштановые волосы с жирным отблеском на свету. Ее снова переклинивает.       Сука, блять.       Надоедливый звук ударяющихся о плитку капель с белой раковины жутко раздражал. Девушка прикрыла уши руками, утыкаясь носом в коленки, пытаясь заглушить любой доходящий до нее звук. Если быть совсем честной, то ее раздражало все. Абсолютно все.       Уйди нахуй.       По перепонкам все равно что-то с силой било, вгрызалось, прокусывая ушную раковину чуть ли не до крови. Хотелось оглохнуть. Хотелось перестать слышать.       А ты на вежливость горазда, я так посмотрю.       Ты меня заебала.       У Урараки голова на две части раскалывалась, расходясь по неровно вышитым внутри швам. Мысленный голос все так же бесил, высказывая свою никому уже нахуй ненужную точку зрения про то, что Очако беспомощная про то, что Очако бесполезная. Про то, что она, блять, ни с чем не справилась, ничего не смогла и снова все проебала.       Она лишь усмехнулась, шмыгая, и внутренне рассмеялась.       Протерев рукавом чуть влажное лицо, она еще раз крепко-крепко зажмурила карие глаза. Дверь тихонько приоткрылась, и Очако резко вздрогнула, но взгляд на того, кто вошел, не перевела, а лишь тихо поднялась по стенке вверх. Ладонями обхватив тонкую границу плеч, Урарака опустила взгляд в пол, даже не думая все-таки взглянуть на вошедшего. — Это женский туалет, — слабо выговорила девушка. — Ты должен был постучать.       Послышался тихий смешок, сопровождаемый привычным для Мономы хмыканьем. — Поздравляю тебя и весь твой класс, — он изобразил удар хлопка о ладони. — Я унижен и оскорблен.       Скривив на лице слегка напоминающее подобие улыбки, Очако повернула голову в сторону Нейто. Он, облокотившись на косяк входной двери, скептически рассматривал стоящую напротив, сводя еле выделяющиеся брови к переносице. Урараке стало от чего-то смешно. — Чем же? — хрипло спросила девушка. — Хотя нет, стой, я сама. Наверное тем, что нагло подставил меня на отборочном и забрал мое первое место. Угадала? — Ну, почти, — светловолосая макушка наклонилась в бок, почти укладываясь на плечи. — Мое право на дальнейшее участие в фестивале отклонили, сочтя мой поступок подлым и нечестным. А вот тебя, Урарака Очако, вернули, решив, что твой поступок был благородным и достойным «настоящего» героя. — Да плевать мне кого исключили или кого вернули, — резким тоном выпалила каштановолосая, отстраняясь от кафельной стенки и делая небольшой шаг вперед. — То, что я тогда сделала, было бессмысленно и глупо. По крайней мере, для тебя уж точно.       Монома все так же сверлил взглядом, однообразно фыркая и поправляя смявшуюся ткань спортивной куртки. Но, если быть честным, ему все-таки было хоть немного, но стыдно за то, что произошло на отборочном. Хотя ключевым словом тут являлось именно это самое «немного». — Знать человека и делать ошибочные выводы о нем — две разные вещи, — тон голоса Нейто понизился почти что до шепота. — У меня не было другого выхода.       Расслабив сжатые кулаки, позволяя пальцам спокойно опуститься в карманы спортивных штанов, Очако сдавленно отвела взгляд от голубых глаз в пол. В голове опять будто щелканьем раздалось что-то непонятное и неразборчивое, оставляя след опустошенности. Дышать было тяжело. — Извини, — скрипучей интонацией произнесла девушка, опуская плечи. — Тут скорее я должен извиняться. Прости, что использовал тебя. И спасибо, что спасла.       Напряжение в разговоре стало потихоньку отступать, в конечном итоге и вовсе растворившись в воздухе. Уголки губ блондина приподнялись. — В раздевалке есть список составленных пар, — повернув дверную ручку два раза, он вполоборота посмотрел на девушку, — советую тебе с ним ознакомиться, — а после уже окончательно открыл дверь и вышел из туалета.       Урарака уставшим взглядом опухших глаз еще где-то минуты две смотрела в трансе на эту дверь в ожидании того, что Монома вернется и скажет, будто это все было шуткой и не нужно воспринимать всерьёз сказанное. Но в женскую уборную никто не возвращался, и, видимо, даже не собирался. Поэтому ей ничего не оставалось, кроме как все-таки выйти из своего убежища, собрав остатки сил в свои руки, и проверить с кем ее в итоге поставили.       Ноги опять стали ватными и непослушными, равняя скорость Очако с улиткой. Головная боль почти прекратилась, оставляя лишь несмолкаемый голос в полупустом вакууме, но к этому Урарака смогла как-то приспособиться. Предплечье уже почти не жгло, хотя факт того, что там скорее всего останется шрам на половину руки, оставался все тем же фактом, и это по-крайней мере напрягало не меньше постоянных вопросов в ее голове.       От нервного покусывания нижней губы корочка на ранке лопнула, и Очако тихо выговорила болезненное «ой», касаясь указательным пальцем подбородка, постепенно чувствуя теплую скатывающуюся жидкость вдоль него. Вытерев рукавом новой спортивной куртки кровь со рта, она осторожно открыла дверь в раздевалку, оглядывая помещение на наличие других учеников и одноклассников. Но, вроде бы, тут никого не было кроме нее самой. — Токоями Фумикаге и Шихай Куроиро… Асуи Тсую и Рейко Янаги… — говорила она шёпотом, стараясь найти своё имя в этом коротеньком списке, — Урарака Очако и Юи Кодай. — Привет? — позади послышался чужой женский голос.       Карие глаза распахнулись от удивления, и Урарака обернулась на источник звука. Сзади нее стояла девушка в точно такой же спортивной форме и с собранными на макушке в хвостик чёрными смолянистыми волосами. Голубые глаза отражали блики лампочки под потолком небольшой комнаты и напоминали мерцающее море на солнце. Урарака начала непроизвольно пялится, причем в открытую, совершенно не замечая жестикулирования со стороны рядом стоящей. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросила ученица. — Урарака? — А-а-а, — тихо произнесла Очако, хлопая глазами. — Да-да, я здесь.       Темноволосая еле слышно рассмеялась, закрывая улыбку кулаком, а после кивнула головой. — Мы с тобой не знакомы лично, поэтому, наверное, стоит представиться? Я Юи Кодай, — девушка протянула руку вперед для приветствия и, помотав головой, чуть поджав тонкую границу губ продолжила, — просто Юи.       Кареглазая вяло сжала чужую ладонь, стараясь не показывать собственным видом свое замученное настроение, а после, все таким же тихим голосом, выговорила: — Урарака. Просто Урарака.       Кодай в ответном жесте пожала ей руку, а после сделала шаг назад, давая Очако возможность полностью зайти в комнату. Каштановолосая аккуратно дотронулась четырьмя пальцами затылка, стараясь улыбнуться, и прошла вдоль комнаты к своей сумке. Чуть порывшись в ней, девушка достала из нее почти пустую бутылку от воды и мобильный телефон, который, видно, совсем скоро должен был разрядиться. Уведомление о новом сообщение все так же мерцало серебристым цветом в уголочке рамки телефона, которое Очако игнорировала уже около часа. — Если что, то наш поединок состоится через 20 минут, — не слишком громко высказалась темноволосая, напоминая о себе с другого конца комнаты. — Просто напоминаю. Я пойду к стартовой позиции.       Обернувшись на реплику новой знакомой, Урарака кивнула головой, попутно открывая крышку от бутылки в своей руке, и разговор их закончился на уже заезженном «окей». От внезапного хлопка железной дверью девушка вздрогнула, а по ее шее побежали мурашки из-за нахлынувшего холодного ветра из коридора, который прошёлся по всему помещению. Допив оставшееся содержимое в пластмассовой бутылочке, она убрала все вещи обратно в рюкзак, а после сняла с себя снова грязную куртку, подходя к корзине запасной одежды. Вытащив оттуда аккуратно сложенный комплект женской формы, она отделила для себя именно куртку, и, наспех надев ее, вышла из раздевалки по направлению к выходу на стадион.

***

— Одиннадцатая и последняя пара первого этапа финального испытания на сегодня: Урарака Очако и Юи Кодай! — довольно громким голосом сказал в микрофон Хизаши. — Несколько слов о них. Эти две ученицы обе с геройского факультета, но учатся они в параллели. Их причуды имеют одну очень схожую черту в плане использования: чтобы активировать или, наоборот, деактивировать их, им обеим нужно соединить все пальцы своих рук. Они пока еще ни разу не были в одном поединке, поэтому тут будет на что посмотреть. Погнали!       Ослепляющий солнечный свет надоедливо лез в глаза, заставляя моргать в два раза чаще обычного. Каштановые волосы, которые Урарака предварительно перевязала резинкой, дабы не мешались, обдуваемые слабым ветерком, слегка распушились. На каменном ринге для поединка были довольно большие кровяные пятна, с точно таким же характерным запахом, и пропитавшийся кровью бетон. Очако поежилась, стараясь подавить в себе некоторое желание уйти обратно в раздевалку (лишь бы подальше от этого места), а после твердой походкой ступила по лестнице, вставая на белую линию старта. Юи, проделав всё то же самое, неуверенным движением руки заправила за ухо черную прядь волос, выпавшую из конского хвостика на затылке. — Я ваш судья на этот поединок, — сказал высокий мужчина лет 30-35 в черной кепке и полосатой майке со свистком на шее, подойдя поближе к середине ринга. — Правила как и всегда: деретесь до тех пор, пока кто-то не потеряет сознание. Поняли?       Легонько кивнув головами, обе девушки выпрямились, готовясь к команде, оповещающей о начале боя, и снова устремили свои взгляды в сторону судьи, который предварительно отошел подальше во избежании какой-либо угрозы в свою сторону.  — На старт, — крикнул он, уже подходя к стенке стадиона, — внимание, — после поднес к губам свисток, — марш! — и дунул в маленькое пластмассовое отверстие.       Кодай мгновенно покрутила в пальцах небольшую гайку, что сразу же превратилась в огромную железную громадину, которая с максимальной, для такого большого предмета, скоростью неслась на Очако. Вовремя отойдя от атаки, девушка чуть заметно коснулась гайки, и та мгновенно взлетела в воздух. Затем она оттолкнула от себя предмет, и громадина полетела уже в направлении Юи. — Отмена, — сквозь зубы произнесла темноволосая ученица, соприкасаясь всеми пальцами с друг другом.       Громоздкая гайка приняла свой обыкновенный маленький вид, все так же оставаясь висеть в воздухе. Урарака проделала такую же процедуру, как и соперница: отменила действие своей причуды касанием всех пальцев друг о друга, и гайка, с металлическим звуком, ударилась о бетон.       Пробежав до середины ринга, Очако ладонью провела по всем лежащим бетонным кускам от пола, который повредился из-за недавних боев других третьегодок, участвовавших в фестивале и прошедших в финальное испытание. Все куски почти мгновенно взлетали, образуя хаотичный порядок каменной дорожки в воздухе. Кодай взяла в руки несколько небольших кусочков бетона в руки и превратила их, в буквальном смысле, в булыжники, которые закрывали единственный проход к ней.       Я не смогу отключить гравитацию у такого количества камней.       Тебе просто нужно поднять себя в воздух и самой облететь эти камни. А после обрушить на нее те, что парят сейчас.       Поправив пучок на затылке, Урарака сдула со своих глаз небольшую прядь волос, чтобы не мешалась. Прикоснувшись ладонями к оголенной шее, она взлетела в воздух, стараясь выровнять свое положение и одновременно рассчитать траекторию полета секунд так за семь, учитывая, что ей еще необходимо оказаться в том месте, где было бы достаточное количество обломков и они также должны были бы находится на довольно близком расстоянии от самой Юи. Повертев несколько секунд головой в воздухе и стараясь сфокусировать взгляд на летающих обломках рядом, девушка стала подлетать поближе к булыжникам, хватая под руки по пять камней и толкая их прямо перед собой. По телу уже начала проходить неприятная волна слабости, легкое покалывание в желудке и подступающая тошнота в горле. Взгляд резко помутнел, и Урарака стала потихоньку набирать вес, таким образом, опускаясь на землю.       Э-э-э, аккуратнее, ты сейчас в всмятку разобьешься!       Распахнув заспанные глаза, Очако еще раз прикоснулась пальцами к своей коже, вытягивая себя вверх. Толкнув оставшиеся камни в сторону баррикады Кодай, она сама подлетела к ним, опускаясь на увеличенные соперницей булыжники, и легкими движениями ладоней начала выравнивать количество обломков над ней. Размер опоры под ногами Урараки резко уменьшился, и девушка упала на бетонный пол, замечая перед собой Кодай, которая старалась убежать от повисших над ее головой бетонных кусков. Каштановолосая через силу выговорила шепотом «отмена», еле касаясь подушечками пальцев друг друга и осторожно встала, замечая перед собой избитую обломками темноволосую, с исцарапанным и грязным лицом. Она дрожащими руками оттолкнулась от пола и расплывчатыми голубыми глазами взглянула на Очако.       Волосы у Юи разлохматились и стали похожими на гнездо, хотя у Урараки внешний вид был не лучше. У обеих в глазах двоилось, расходилось на части и складывать происходящее в точную картину — почему-то — не собиралось совершенно. Сил на то, чтобы активировать причуды не было от слова совсем, и потому оставался лишь один способ выиграть: постараться окончить поединок в рукопашную. Очако не знала о физических и боевых способностях соперницы, что она умела в ближнем бою, и как показывала себя на тренировках у Влада. Знала лишь то, что видела: у Юи телосложение атлетическое, движения гибкие, а, значит, и попадает она, скорее всего, точно и в цель. На этом список возможных сведений о сопернице заканчивался, из чего следовало, что единственный выход из сложившейся ситуации — это постараться вспомнить ее тренировки с Ганхедом.       Стараясь сделать защитный блок из локтей, Очако медленно шагнула в сторону девушки, которая стояла в классической боевой стойке. Сделав еще один шаг, Кодай замахнулась на кареглазую и попала кулаком ей в плечо. Схватившись за место ранения, Урарака отшатнулась от темноволосой назад и чуть не заступила за линию старта, моментально делая рывок к середине ринга. Юи помчалась за ней, еле сплетая свои ноги в более менее адекватно-смотрящуюся походку. Опустив пальцы с плеча, Очако выпрямила спину и побежала прямо на стоящую перед ней соперницу, валя ее на пол и прижимая за горло к сырому бетону. Темноволосая схватилась за запястье, окольцевав его всеми пальцами, и зажмурилась, не в силах подняться. — Сдавайся, — прохрипела Урарака, сдавливая чужую шею все сильнее. — Иначе будет больнее.       Послышался осипший из-за недостатка воздуха смех, больше напоминающий скрип двери, но даже подобное поведение не остановило Очако. — Ты сильная, — почти неслышно выговорила девушка, отпуская запястье, — для человека, который пошел в герои только ради денег, даже очень…сильная…       На этой фразе светлые глаза с отражением бликов от солнца, которые были, наверное, даже голубее, чем само море, закрылись, а рука, что так активно давила на чужое горло, в попытке изменить исход боя в свою пользу, расслабила хватку. Карий взгляд потемнел, а сама каштановолосая обессиленно упала на пол, ощущая запах крови даже у себя в капиллярах. Руки не слушались, тело тоже. — Победа за Ураракой! — выкрикнул в микрофон Сущий Мик, а судья, который стоял все это время около входа на стадион, подбежал к еле живой Юи, проверяя ее пульс. — Сердцебиение слабое, — проговорил мужчина в рацию, попутно поднимая девушку на руки. — Носилки, срочно.       А Очако рассматривала свои запачканные руки, грязь на которых разбавлялась мутными слезами, смешанными с капельками крови со стекающих ранок на ее лице.
Примечания:
это кабздец, товарищи. медленно вылезаю из писательской коммы, хотя это не точно.
(учеба моя любимая учеба)
постараюсь в этом месяце написать еще одну часть, и, возможно, (!) начать работу над новым фанфосом. очень надеюсь на актив на главах.
отзывы пишите, бленб :(((
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.