Освободи меня

Уильям поднимает взгляд и снова тянется пальцами к тонким, властно изогнутым губам, на этот раз получая отклик: Лектер чуть приоткрывает рот, обдавая теплым дыханием руку Уилла, и на мгновение в темных глазах вновь мелькают былые искры. Грэм несмело тянется к ремням на рубашке, но Лектер как-то по-особенному, предупреждающе, улыбается, и Уилл убирает руки, вздыхая. Снимать рубашку – запрещено. Впрочем, подходить так близко – тоже. Касаться его – тем более. Уилл упирается подбородком в колено Лектера, прекрасно осознавая всю «собачесть» этой позы. Ганнибал переносит вес с пятки на носок, чуть выше поднимая колено, снова разглядывая Уильяма, уже с интересом. Молчание затягивается, но Уилл не обращает на это внимания, старается не отводить взгляд, хоть ему и становится все больнее с каждой секундой, хоть он и знает, что это Ганнибал тоже делает специально, изводит его единственным доступным ему способом. Уильям опускает голову, проводя кончиком носа по ноге заключенного - от колена к бедру, касается губами белой хлопчатобумажной ткани больничных штанов, устраивается удобнее, укладывая ладони ближе к паху и все никак не осмеливается поднять взгляд. Чуть приподнимается на коленях, упираясь на несколько минут лбом в скрещенные на животе, стянутые руки. Ему нужна хоть какая-то реакция Лектера, но психиатр продолжает в задумчивости смотреть на него, кажется, даже не моргая. Уилл злится, с трудом находя в себе силы для этого, пальцы сковывают шею сумасшедшего, заставляя ниже наклонить голову. - Скажи, что я ошибся. Скажи, что я ошибся, Лектер. Какая может быть ошибка - ошибка могла бы иметь место, находись они в тюремной камере, но уж никак не в психиатрической лечебнице. - Скажи, что я ошибся хоть где-то... Хоть в чем-то... Скажи, хоть что-нибудь. Пожалуй, это самый длинный монолог, произнесенный Уиллом за последние несколько недель. Ему трудно разговаривать с людьми, он не ест, не спит - депрессия прогрессирует, затягивая его в темный, маслянистый омут кошмаров, и он не видит выхода из нее. Лектер видит. Но, пока ничего не говорит. - Я ошибся, когда рассказал Джеку. Я должен был поговорить с тобой. Никакой реакции. - Я испугался. Ты испугал меня. Но об этом я тоже должен был поговорить с тобой. Лектер чуть поводит затекшими, по всей видимости, плечами. - Скажи мне это ты. Я хочу услышать это от тебя. Уилл готов выть от собственного бессилия и безысходности. Лектер смотрит самую малость насмешливо - четко выверенное выражение: Уиллу не обидно это, но Уиллу от этого больно. Уильям Грэм, агент ФБР в глубокой депрессии, тоскливо жмется к психиатру и психопату, выплеснув толику эмоций и вновь замолчав. Пальцы его, будто сами по себе, скользят по раздвинутым ногам заключенного, Уилл пытается обдумать какую-то идею, но мысли - словно башня из кубиков, возводимая трехлетним ребенком с нарушенной координацией: вознесясь на определенную высоту, она вновь разваливается на составные части, которые перепутываясь, разбиваясь на куски, теряются в общем сумбуре. Уилл теребит завязки больничных штанов, распутывая, тянет неплотную ткань вниз, прижимаясь губами к обнажающейся коже. Так хочется оправдать, загладить свой испуг, порыв и то, что и Лектер, и сам Уилл считает предательством. Абсолютный ноль по Кельвину - обычное эмоциональное состояние Ганнибала в лечебнице - теряет актуальность, прибавляя к себе сразу пару сотен градусов - в глазах врача тлеет, готовое вспыхнуть пожаром, любопытство, Уилл почти чувствует самодовольную улыбку, растягивающую губы доктора. Возможно, где-то глубоко в мыслях, а не на лице, но эта улыбка существует - и это странным образом подбадривает Уильяма к действию. Однако Уилл замирает, мелко вздрагивая, жарко выдыхая на кожу, замирает ненадолго - ладонь накрывает член, осторожно скользя вверх, Уилл делает выдох и ведет рукой вниз, мягким движением высвобождая головку. Ганнибал смотрит на него из-под полуопущенных ресниц, ожидая продолжения, Уилл перебирает в уме все, что когда-либо слышал о подобных ситуациях - и, он вынужден признать, опыта у него на нуле. Лектер запрокидывает голову, стряхивая пряди волос с глаз , и тихо, властно не по ситуации, произносит. - Оближи. Уильям расслабляется от ставшего родным и привычным голоса, приоткрывает рот, касаясь влажными губами потемневшей головки, проводит языком по ней и вдоль члена, сосредотачиваясь на ощущении нежной, бархатистой почти, кожи под губами. Понимание, что делать дальше, приходит само собой: Уилл старается пошире открыть рот и не задеть чувствительную плоть зубами, старается опустить голову ниже, взять член в рот целиком, как блондинка в просмотренном когда-то английском порнофильме. Давится, стараясь не отстраняться, слышит тихий, совершенно спокойный голос: - Не торопись. Уилл старается не торопиться - проводит языком по стволу, очерчивая контур набухших вен, неглубоко берет в рот, посасывая, вылизывая, сжимая губами. Медленно опускает голову, впуская в себя член до половины - и снова поднимает, лаская языком. Повторяет раз за разом, медленно скользит губами все ниже, случайно задевая зубами - Лектер шипит и тихо стонет, жмурясь, стараясь не двигаться, чтоб не соскользнуть с неудобного стула. Уилл забывается - ощущение принадлежности сводит его с ума, но "в обратную сторону", ощущение эйфории сметает стены мрачных воспоминаний, и только отсутствие прикосновений рук отдается тоскливой болью по всему телу. Уильям облизывает губы, собирая стекающие из уголков рта капли спермы, приводит в порядок одежду Лектера и снова прижимается лицом к его рукам. Чувствует ответное движение - слабый порыв обнять и прижать к себе, скованный крепким полотном. Уильяма слабо потряхивает, он поднимается, упираясь ладонями в плечи Лектера. - Я могу тебе помочь, - Ганнибал наклоняет голову к плечу, серьезно смотря на Уилла. "Освободи меня" Фраза, штормовой волной бьющаяся в обеих парах глаз. Уилл знает, что нужно, чтобы освободиться от депрессии, от гнетущего, размазывающего чувства вины. В следующее посещение он проносит с собой один из идеально заточенных скальпелей, взятых в кабинете Лектера. Он расстегивает ремни смирительной рубашки, помогая доктору выпутаться из складок ткани. Он слабо жмется к рукам, обнимающим его с искренней нежностью. Улыбается, наслаждаясь опаляющей жаром фразой, произнесенной тихим шепотом: "Ты - мой, Уилл Грэм, и я люблю тебя". Расслабляется, позволяя Ганнибалу зажать рукой его рот, чтобы не кричать, не хрипеть, чтобы никто не пришел и не успел помочь. "Будет не больно, Уилл"