Призраки времени

«Среда. Снова видел призрака, на этот раз на выходе из столовой. Коннор мне не верит, Кара считает, что я начитался книг. Она заботлива, и предложила сидеть со мной в комнате по вечерам, пока я не усну. Я уже не маленький и совсем не глупый, поэтому отказался.» «Четверг. Начинаю думать что из яиц никто не вылупится.» «Пятница. Решительно ничего не происходит.» «Суббота. Разучивал новую пьесу.» «Воскресенье. Аманда подозревает Кару в пьянстве, хотя от неё никогда не пахло алкоголем, но факт пропажи бутылок подтверждён.» «Кара закрылась в своей комнате и плакала, я слышал через стену. Она ни в чём не виновата, но доказательств у меня нет.» «Понедельник. Саймон привёз новых книг, нашёл учебник французского. Выглядит занятно. С завтрашнего дня буду изучать новый язык.» «Вторник. Коннор сказал, что мой французский похож на воронье карканье. Я думаю что он просто завидует, о чём и сообщил ему. Подрались и были наказаны.» «Среда. Для лучшего восприятия изучаю французские песенки, которые играют на пиано.» «Четверг. Алиса уезжает в город, учиться в пансионе для девочек. Коннор спросил, можно ли и нам поехать посмотреть город, Аманда наотрез отказала без объяснения причин. Целый день думал, почему нам нельзя уезжать и не нашёл ответа. Ни Аманда, ни Кара говорить об этом не хотят.» «Пятница. Коннор разобиделся и ни с кем не разговаривает. Ходил к опушке один. Я никому не сказал, боюсь что его накажут.» «Суббота. Из всех яиц, что я положил под наседку, вылупилось одно. Куры хотели слопать птенца. Видимо, почуяли что он чужой. Я успел его спасти, но теперь не имею ни малейшего понятия, как его растить. День ушёл на поиски книг о птицеводстве.» «Воскресенье. Штудировал найденную книгу. Птенец громко пищит и выглядит неприятно, хуже, чем цыплята у кур. Соорудил ему гнездо в шкафу, в темноте он молчит.» «Понедельник. Ухаживать за птенцом, оказывается, очень сложно, особенно в моём случае. Очень боюсь, что его увидит Аманда и выбросит умирать. Кормлю несколько раз в день, следуя инструкциям из книги.» «Вторник. Коннору было скучно, предложил ему тоже изучать французский. Обозвал меня заучкой, чуть не подрались, Кара прекратила ссору. Коннор дулся весь день, к вечеру снова уходил к опушке.» Гэвин отвлёкся от дневника, закурив и задумавшись о том, зачем старший свинчивал из дома. Он сам бы тоже свинчивал — спору нет, тут же свихнуться можно от сидения в четырёх стенах и одинакового расписания на день. Но, по-сути, дневник не был настоящим и вся эта история была липой… И если Рид правильно понял, всё происходящее — и в реальности, и в дневниках должно было преследовать какую-то цель. Убедить, что эти братцы с непроизносимой фамилией действительно здесь жили, пропали при неизвестных событиях, покрытых тайной, а теперь вот были неупокоенными духами этого дома? Это всё было здорово и возможно даже интересно для какой-нибудь местной жёлтой газетёнки и туристов, но при чём здесь был он, Гэвин никак не мог понять. Выбрали ли его, рандомно ткнув в какой-нибудь список среднестатистических американцев среднего заработка с минимумом родственников — для соответствия легенде, конечно же, или же выбрали конкретного детектива с не очень хорошим характером, но сносной раскрываемостью и даже получившего от департамента именную награду за расследование и поимку особо опасного преступника — было загадкой. Гэвин затянулся сигаретой и выдохнул струю дыма в сторону картины. А ведь парень действительно был похож. Тот, который утром орал, как резанный — и этот с картины с дурацкой птицей. Молодцы, постарались, нашли подходящего актёра. Хотя, возможно, картина как раз с того парня и была нарисована — что стоило ебанутому богачу, затеявшему этот неебически забавный квест, заказать огромное полотно и искусственно застарить его? Вон, даже рама с уголков слегка облезшая, хорошо постарались. Он затянулся сигаретой снова и выдохнул, но дым тут же вернулся ему в лицо, как будто прямо перед ним махнули ладонью. Гэвин дёрнулся назад, оттолкнувшись ногой от столика и неловко взмахнув руками, потерял равновесие и ёбнулся вместе с креслом назад, едва не долбанувшись башкой об пол. Тут же вскочил, выронив сигарету из рук, заозирался по сторонам и по потолку, сделал несколько шагов назад и выскочил из комнаты, отшвырнув подпирающее дверь кресло в сторону. Схватил телефон, выдернув из зарядки на ходу и быстрым шагом вышел в холл, к двери, а оттуда на улицу. Он видел в дыму ладонь. Не чётко, но это точно был абрис невидимой руки, смахнувший дым ему в лицо. На потолке в каминной никаких дыр не было — это не могла быть струя воздуха, сдувшая дым, да и рука… Чёрт возьми, призрачная рука появилась сбоку, со стороны. Это могли быть игры разума — Рид сам начитался всякой херни и добровольно пошёл в самое тёмное и неприятное место в доме, вот и привиделось. Но дым, пахнувший в лицо, Гэвин никак выдумать не мог. Он стоял, облокотившись на машину и обнаружил, что сжимает дневник Найнса в руке. Пистолет остался в доме на журнальном столике — хотя бы за ним стоило вернуться, иначе его ждала бы кара небесная похлеще каких-то там привидений. Гэвин глубоко вздохнул, достал из машины ломик и вернулся в дом, у двери затормозив и вспомнив, что вообще-то на ночь он эту дверь закрывал — но, видимо, смысла в этом не было, потому что затеявший всё это представление гандон явно имел копии ключей. Он добрался до каминной, останавливаясь и прислушиваясь, схватил пистолет, тут же сняв его с предохранителя, забрал зарядник и вернулся к выходу, прижимаясь спиной к стенам. Выдохнул он только в машине — заперся там изнутри, посидел немного и решил, что нужно срочно поменять место дислокации, иначе с этими фокусами и чертями из табакерок он ёбу даст и застрелится сам, напугавшись очередного шороха. За вещами решил пока не возвращаться — карточка с деньгами была в кармане джинс, так что он ехал по дороге до ближайшего мотеля, думая, что делать дальше. Ближайший хостел встретился только через два часа дороги. Само здание было уныло-серым, а вывеска пыльной. Гэвин успел немного успокоиться и проголодаться — но на ресепшене ему ответили, что до обеда придётся подождать, а чтобы получить его, придётся снять номер на сутки. Кассовый терминал отказался принимать его карточку. Ближайший банкомат был в часе езды отсюда — как сообщили ему на том же ебучем заплёванном ресепшене — у заправки, и Рид, скрипя зубами, поехал туда снимать деньги. Из плюсов — он заправил машину, сходил в туалет и даже купил хот-дог и стакан кофе, сняв деньги с карты. Из минусов — кофе был растворимый, а хот-дог слишком пересушенный и явно несвежий, и, судя по его счёту на карте, отпускные ему ещё не пришли. Вернувшись к мотелю, он уточнил, возьмут ли с него плату за парковку — и одутловатая тётка за стойкой ответила, что если он собирается ночевать в тачке, то за парковку придётся платить, как за номер. Гэвин завалился в снятую комнату, умылся, проверил постель на наличие клопов, попытался снова позвонить Хлое, спустился на улицу и купил в автомате сигарет, выслушав на входе лекцию о том, что в номерах нельзя курить, открыл в своей комнате окно и назло задымил. Нахер это всё. Надо было уезжать домой — в город, в родную квартиру. Отпуск ещё можно было спасти. Можно было сходить в океанариум, в кино или музей — хотя нет, музеев больше не надо. Нужно было забить на всю эту историю здоровенный тяжёлый болт — но бросать это всё так, как есть, было слишком просто. Что если он не первый, над кем решили так поиздеваться? Что если он не последний?