Призраки времени

Он докурил, смыл окурок в унитаз, снова попытался позвонить Хлое — она всё ещё оставалась вне зоны; повалялся с телефоном в кровати — интернет ловил, но очень слабенько и с перебоями — прикрыл глаза на пять минуток, замотавшись в хиленькое покрывало и не заметил, как уснул. Снилась какая-то муть — грязь и дым, и разбудили его стучанием в дверь, принеся обещанный обед. Суп-лапшу он выхлебал всю, а во втором блюде вяло поковырялся вилкой и есть не стал, потому что рыбные котлеты неизвестного происхождения испортили абсолютно всё, а соус добавлял омерзения. Кофе здесь был только растворимый, да и тот пришлось добывать с боем — в обед никакое питьё не входило, а цену заломили выше, чем на заправке. Надо было сваливать и отсюда, иначе его кошелёк начисто обдерут — но здесь хотя бы окружающие звуки были нормальными. На первом этаже — на ресепшене — тихонько подвывало радио, в самом номере лениво скрипел вентилятор на потолке, а в постели не было никаких паразитов. Ни грызущих, ни орущих. Гэвин отхлебнул кофе, отвоёванный в честном сражении, уселся на кровати поудобнее и взял дневник в руки. Номер был оплачен до завтрашнего обеда, да и ехать до Детройта три часа — а потом в городе попасть в пробку ещё на пару часов Риду совсем не улыбалось, поэтому он решил дочитать дневник и потом уже придумать, что делать дальше. «Среда. Коннор перестал обижаться. Рассказал мне, что ходит к опушке ставить капканы на животных, мы поругались. Он не станет их есть или выделывать шкуры и я не вижу смысла в бездумном уничтожении кроликов.» «Четверг. Нашёл роман с весьма неоднозначным содержанием. Читаю с закрытой дверью. Хотел показать его Коннору, но не стал.» «Проснулся среди ночи. Думаю, книга, которую я нашёл, повлияла на содержание сна. Из биологических научных трудов я знаю о взрослении, но пожалуй не был к этому готов. Не уверен, что хочу поднимать эту тему в разговорах с братом.» Ого, подумал Гэвин со смешком, догадавшись и про сюжет книжки и про сон. Пацан-то вырос. Сколько ему должно быть сейчас, тринадцать? Четырнадцать? Около того. За ухом чесалось, и Рид, пошебуршив пальцами в волосах, вытянул пёрышко — маленькое, пушистое и тёмное. Наверное, из подушки вытянулось. Кто вообще до сих пор делает подушки с перьями? Не став обременяться вставанием с кровати, он просто стряс перо с пальцев на пол. «Пятница. Весь день сидели дома из-за грозы. Коннор, кажется, внял моему совету, видел у него учебник по немецкому. В разговоре за обедом выяснилось, что Аманда знает и немецкий и французский, но хочет, чтобы мы обучались сами и помогать нам будет только с произношением.» «Суббота. Птенец всё ещё выглядит ужасно, но ест с аппетитом. Подправил ему гнездо, боюсь что он мёрзнет.» «Коннор спрашивал, слышу ли я в доме какие-нибудь подозрительные звуки. Думаю, что он мог слышать птенца, но кроме того — я тоже замечаю странные шорохи и скрипы.» «Воскресенье. Из города прибыл учитель рисования. У него разные глаза и бритая голова, но несколько его работ, которые он привёз с собой, потрясающи.» «Если бы не ежедневные занятия на пиано и углублённое изучение française, я бы попросил о дополнительных уроках рисования.» «Понедельник. Саймон привёз продуктов, бумаги и красок для нового учителя. Думаю, Саймон тоже очарован мистером Манфредом.» Конечно, мышление Гэвина было испорчено современными реалиями — но если вспомнить запись Коннора о том, что этот посыльный краснел перед художником, а Найнс написал «тоже», имея в виду, видимо, себя, то вырисовывался забавный вывод. Хотя нет, вывод был грустный. Два половозрелых парня, запертые в глуши с наверняка уже старой нянькой, художником неизвестного возраста и служанкой, дочь которой, грубо говоря, только пошла в школу. Очень по-средневековому. Рид вспомнил свой пубертат — об учёбе тогда хотелось думать в самую последнюю очередь, приоритеты были другими — но у мальчишек просто выхода не было. Или забивай голову знаниями, или стухни от однообразия и одиночества. Дальше было всё то же самое — про французский, музыку и рисование, про другие уроки и разные книжки, про погоду, которая становится всё херовее, про капканы — вроде бы даже кто-то угодил в один, но убежал; про птенца, про брата и домашних — одни и те же темы — и Гэвин даже проникся сочувствием к этим детям, оторванным от всей остальной цивилизации, от общения с другими детьми и имеющим ограниченный список развлекалова. Единственное, что поменялось в записях — они стали не ежедневными. Видимо, Найнсу самому надоело писать об одном и том же — а может было некогда. Сам Гэвин дневников никогда не вёл — рабочие записи не считались — так как не видел смысла записывать рутину, если ты не страдаешь Альцгеймером*, а для запечатления особых событий были фотографии и видео. Записи стали реже, но теперь были с числами и месяцами — год, конечно, тоже хотелось бы знать, но тот мужик… Хэнк, вроде бы — говорил что читал полицейские архивы, а значит они должны были сохраниться и по сей день, с точными датами. Рид вытаращился перед собой пустым взглядом. Ну какой же он долбоёб. А ещё детектива умудрился получить! Можно ведь было завалиться в местный участок и разузнать о старых архивах — их вполне могли передать в библиотеку любого ближайшего небольшого городка, но могли и оставить у себя. И если архивы были — если они существовали, и вся эта муть с внезапным исчезновением, да и убийством Кары, была записана, значит никакой наёбки во всём этом не было — и дневники, и картины, и вся история целиком были настоящими. К окну подлетела тёмная птица. Попыталась уцепиться за небольшой карниз под окном, хлопая крыльями и соскальзывая. Гэвин состроил убийственную морду и тихо зашипел бешенным котом: — Только попробуй, тварь. Я тебя прострелю нахуй, и за окно не постремаюсь заплатить. И демонстративно вытянул пистолет из кобуры, лежащей на углу кровати и прикрытой курткой. Птица ещё немного поскребла когтями по карнизу и пластиковой раме, всхлопывая крыльями и пытаясь усесться, но почти сразу поняла, что на этом окне посидеть — не вариант, поэтому издала короткий звук — нечто среднее между карканьем и скрежетом ржавого металла, и улетела. Рид опустил напряжённые плечи, сунул табельное обратно под куртку и выдохнул, прикрыв глаза. Пиздец, он на полном серьёзе угрожал птице оружием. Спустившись через некоторое время вниз, к стойке, он спросил у владелицы хостела, где тут ближайший участок. Дама, похожая на раздутую тётку Гарри Поттера, отвлеклась от своих кроссвордов и глянула на него поверх очков с бОльшим интересом, чем когда-либо до этого. — А зачем вам? — Вкрадчиво уточнила она. Гэвину пришлось приложить усилия, чтобы не съёрничать, что он доложит копам на свой ужасный обед и скрипящие вентиляторы в этом заведении. Хотя может тётка как раз не из праздного любопытства интересовалась, а потому что рыльце в пушку.

***

Через полтора часа Гэвин был на подъезде к Роадлэнд-роуд* — ближайшему небольшому городку, в котором был полицейский участок. Правда, пришлось сначала немного вернуться в сторону дома, потом вертеть навигатор, чтобы понять, куда поворачивать — сеть всё время сбоила. Потом Рид сделал крюк, потому что не заметил среди деревьев указателя, и вот он здесь — в городе, в котором самой высокой постройкой является церковь, а каждая собака знает друг друга в лицо и по имени. Гэвин, не обращая внимания на глазеющих зевак, пытался сам найти местных копов — чуть не заблудился в трёх улицах, едва не сбил выскочившего из-за угла ребёнка, страшно перематерившись, и, похоже, напугавшись даже больше чем уцелевшая девочка; выслушал в маленьком магазинчике, в который зашёл купить воды, целый допрос от продавца — а вы ведь не местный, а откуда, а что здесь делаете, а зачем; и когда ввалился в найденный наконец участок, был раздражён так, что огрызнулся бы на любой чих в его сторону. Шериф выслушал его просьбу с наискучнейшим в мире лицом, и, судя по отражению экрана компьютера в грамоте за стеклом на стене, даже не сворачивая пасьянс. — Мгм, — Ответил лысеющий коп, подпирая щёку кулаком, — На кой-хер оно тебе? Я что должен буду в отчёте написать, «выдал материалы дела, потому что офицеру из Детройта стало любопытно»? — Да зачем отчёт, — Возмутился Рид, — Это дело уже лет двести никому не всралось, и забирать я его тоже не собираюсь, только посмотрю. — В обход правил, значит, — Хмыкнул шериф и откинулся в хлипеньком офисном кресле так, будто это был трон в центре мира. — Тысяча. И я тебя здесь никогда не видел, а ты со мной никогда не разговаривал. — Чё?! — Опешил Гэвин. — Штука баксов за пару гнилых бумажек? — Ну если они тебе так нужны, да ещё и неофициально, — Пожал плечами старый взяточник, — Или принеси мне подтверждённый запрос на изъятие этих гнилых бумажек. Гэвин сдулся и достал бумажник. В кошельке было семьсот двадцать долларов — и на эти деньги можно было дня три жить в мотеле, дополнительно покупая жратву и сигареты. — Семьсот, — Констатировал он, вынув деньги. — Мы что, на рынке? — Совершенно безучастно ответил шериф, — Тысяча.