Призраки времени

И у францев и у бриташек была метрическая система, были часы и календари, но Гэвин ощущал себя вне времени. Примерно к концу четвёртого месяца он стал «своим» в разномастной компании лесорубов, смеялся вместе со всеми, ел и работал, давно уже привык к быту и местным устоям, а воспоминания о прошлом начали покрываться медленно ползущим туманом забытья. Он уже даже забыл про телевизоры, телефоны и метро - теперь были редкие, сильно запоздавшие газеты, телеги с лошадьми и бумажные письма. Ему писать было некому и никто не писал ему - но у нескольких «коллег» были жёны и даже дети, и пока они не могли приехать в свежестроящийся городок к мужьям и отцам, они писали. Некоторые зачитывали полученные письма вслух, делясь каплей семейного тепла. Это было даже забавно и вместе с тем немного неловко, будто заглядываешь в чужое окно. Здоровый, бородатый мужик, пахнущий потом и дымом костра, читал раскатистым басом письмецо, написанное с ошибками - и глаза его светились от счастья, ведь его мелкий сделал первые шаги. Рид не высчитывал, сколько он уже здесь. В этом не было никакого смысла, только пришла бы грусть и глухая тоска по тому времени, в которое ему уже не вернуться. Но во всём этом тоже была своя ирония и некое напоминание о прошлом. Он помогал валить лес и участвовал в строительстве городка в глуши с запутанными дорогами, который назвали Роадленд-роуд. После постройки нескольких крепких бараков для самих себя отгрохали церковь. Так было положено, из века в век, одной из первых построек должна была быть церквушка или хотя бы молильня - и никто не спорил. Городок начал наполняться жизнью. Сколотили питейную, которая потом обзаведётся вторым этажом и станет баром Джимми - и долго спорили, какой же алкоголь лучше заказывать, французский или британский. Гэвин предложил не идиотничать и заказать и того и другого, был послан и едва не втянут в драку. А зачем был спор, одному богу известно. Сам Рид исправно ходил и в церковь и в наливайку вместе со всеми - так было положено, но если в «баре» можно было пить, веселиться, играть в кости и бороться на руках, то в церкви под монотонные проповеди его настигали воспоминания и раздумья. После длинных воскресных проповедей и молитв - Гэвин не молился, но исправно делал вид - особенно глубокие «провалы» в воспоминания давали о себе знать, и иногда ему снилась прошлая жизнь. Прошлые знакомые, прошлая квартира. Иногда он гнался за кем-то с табельным, будто он снова коп. Будто не было этой канители с временными разрывами. Иногда ему снился Найнс. Таким, каким Рид видел его в последний раз, рыдающим и зовущим его по имени. Потом он перестал плакать во снах. Протягивал белые руки в родинках, гладил Гэвина по лицу и смотрел с нежностью. Мягко улыбался, и на щеках образовывались милые ямочки. Изредка были ещё другие сны, но это, скорее, был коктейль из недоёба и воспоминаний, и Найнс снова тёрся об него - прямо как тогда, в мотеле, которого не существует - но теперь он тоже смотрел, а ещё был голым. Гэвин мял бледные бока и бёдра, сам пытался двигаться, но тут же просыпался, и со злой самоиронией думал о том, что такими темпами скоро не выдержит и пойдёт ебать ближайшее дупло.       В городок начали чаще приезжать продавцы с «городскими» товарами, открылась цирюльня. Домов становилось всё больше, семьи воссоединялись и переезжали сюда насовсем. Из лавки сапожника несло дублёной кожей, жиром и воском, а в десять утра открывалась булочная со свежим хлебом. Общими усилиями поставили новый мост через реку, по которой сплавляли дерево - Гэвин заметил, что к 2018 году река обмельчает. Утро начиналось с криков петухов, мычания коров и людского гомона просыпающихся работяг, а через часик на улицу выбегали детишки разных возрастов. Дочка булочницы глазела на Гэвина, когда он заходил за хлебом, но смущённо опускала глаза, стоило ему подойти ближе. Она выбирала для него самый лучший хлеб - с хрустящей коркой и свежей мякотью внутри. Девчушка была хорошенькой, но Гэвина совсем не интересовала - семнадцать лет, совсем ещё ребёнок - хотя по местным меркам её уже можно было брать замуж. Древние времена. Риду не хотелось жениться, не хотелось заводить детей, не хотелось «дом-полная чаша» и всё такое. Что он может дать? Непонятную, необъяснимую тоску? Полубредовые мысли и воспоминания о далёком будущем? Странные сны? Гэвин ходил за хлебом, забирал у соседей свою порцию парного молока и свежих яиц, возвращался домой и завтракал в одиночестве.       Сегодня всё было немного иначе, как-то суматошно и слишком громко - вроде должен был приехать какой-то знатный граф или князь или хер его разберёт с его титулами - посмотреть свою купленную недавно землю, закупиться лесом и отобрать рабочих для установления фундамента дома и дальнейшего строительства. Гэвин подошёл ближе к куче народу, столпившейся у телеги - мужики о чём-то спорили с приезжим. Женщины не встревали, но подслушивали рядом. Рид пробиться в толпу не пытался, но всё равно было интересно, в чём конфликт, так что он приподнялся на носочки и заглянул за чьё-то плечо. Заглянул и вытаращил глаза. Их бригадир спорил с Камски. Элайджа был одет в какой-то модный городской камзол с блестящими пуговицами, а вот высокие сапоги и брюки были вымазаны в грязи по колено. Камски-Аркейштерн был здесь. Это он купил землю неподалёку, это он собирался заказать брёвна для строительства и нанять рабочих. Он собирался строить свою усадьбу. Прямо здесь, прямо сейчас. Из-за шока и удивления даже злости не появилось - Гэвин лишь подумал о том, беременна ли Хлоя или ещё нет. Рида пихнули. Он понял что толпа расходится и тоже поспешил убраться подальше, рабочую смену никто не отменял. Ему уже не было интересно, о чём был спор, его больше интересовала разница во времени - в деле Аркейштернов значился тысяча восьмисотый год, а сейчас был тысяча семисотый. Это означало только одно - в ближайшее время случится временной скачок на сто лет вперёд. В материалах дела ничего подобного не было, никаких внезапных появлений, только внезапное исчезновение. Нужно было обратиться в архивы города - тогда, в прожитом будущем, вдруг там были записи про этого Аркейштерна? Но тогда Гэвин не знал, что и где искать, а сейчас было слишком поздно. Точнее, слишком рано.       Строительство началось через две с половиной недели. Камски привёз с собой план дома, некоторые новые инструменты и какого-то своего человека - то ли архитектора, то ли мастера-строителя, чтобы тот следил за ходом работ. Сам Элайджа приезжал раз в неделю, осматривал работу и советовался со своим архитектором. Сегодня как раз был «день начальства», и Элайджа с самым высокомерным видом прохаживался вокруг недоделанного фундамента. Оценивал, эксперт херов. Гэвин стоял неподалёку, опираясь на лопату обеими руками. Мокрый и пыльный, отдыхал от четырёх часов работы без перерыва. Стоял и следил взглядом за Элайджей - до смерти хотелось переебать ему лопатой по хребту и прикопать тут же, замуровать под фундамент дома... но было нельзя. Найнс ещё не родился. Скорее всего, его ещё даже в планах не было.