Cheer up, Mr Kim

Теплый вечер застает Донвана прогуливающимся. Он долго гоняет пешком по Сеулу, наматывая невидимые километры, улыбаясь почтенным дамам в возрасте старше среднего - единственной аудитории, которая узнает Ким Донвана благодаря дорамам и фильмам. Донван не считал, что мир был жестоким или вроде того. Нет, он, конечно, понимал, что жернова шоу-бизнеса перемололи немало душ, не оставив даже памяти о людях, когда-то стажировавшихся или мечтавших стать звездами. Он не мог не знать о психологических травмах, о попытках суицида или поломанных судьбах. Донван слышал об этом, можно сказать, был свидетелем нескольким горьким историям, но все это не меняло его позитивно-спокойного взгляда на мир. Он останавливается на мосту Индогё, долго смотрит вниз, на меняющийся рисунок волн, невольно задумываясь о преходящем о вечном, хотя, наверное, такие мысли - самое подходящее для теплого вечера и пеших прогулок. Донван не думал, что дружба может быть материальной или осязаемой. Нет, он, разумеется, верил в дружбу - верил в то, что она существует, что ее живые примеры, особенно яркие примеры, встречаются и по сей день, становясь легендой или анекдотом - это зависит от того, с какими героями, трагическими или комическими, приходится иметь дело. Донван мог объяснить себе, почему Мину или Хесон так рвутся вернуть ушедших Шинхва на сцену. Он мог объяснить это их не вполне стабильным материальным положением - в таких причинах он не видел ничего дурного, напротив, он был бы рад помочь своим друзьям. - Друзья, - тихо произносит Донван, облокачиваясь на перила моста обеими руками. Донван сейчас не был уверен, что слово "друзья" - такое точное и нужное. Но "приятелями" их точно не назовешь. "Одногруппники" - это нечто несущественное, особенно сейчас, во время такого перерыва, который многим кажется не перерывом, а окончанием деятельности группы. И Донван не хочет быть циником или вроде того, но он по праву причисляет себя к числу многих. С Чонджином тоже все понятно - Донван ласково называет Джини "балбесом", хотя, если бы тот узнал, то неизвестно, кто бы вышел из драки живым и без повреждений. "Балбесу" бы явно не понравилось прозвище. Постепенно темнеет, и на мосту включают подсветку. Донван улыбается, хотя чувствует разочарование из-за мощных световых лучей, разрушающих волшебство и тайну наступающей ночи - он не думает о том, что любые эмоции можно выразить улыбкой, но когда-то приучил себя реагировать именно так на все, что бы не происходило в жизни. Донван с трудом отворачивается от гипнотизирующего течения воды и продолжает путь. Он идет быстро и собранно - должно быть, со стороны он похож на спешащего домой после трудового дня аджосси, типичный среднестатистический работник со среднестатистической зарплатой из среднестатистического офиса. Энди не верит. Он улыбается, мало говорит, но Донван знает, что он не верит в воссоединение. Энди всегда рад их видеть - конечно, он разыгрывает картины из серии "Опять вы? Как же я устал", но Донвану, да и всем остальным очевидно, что их макнэ бывает таким активным только в их обществе. Донван добирается домой очень быстро - он открывает дверь своей квартиры, все еще играя образ среднестатистического аджосси. Только спешащих домой вряд ли встречает тишина. Донван закрывает глаза и хочет, чтобы его встречал смех растущих детей, чтобы нужно было извиняться перед соседями за шум, чтобы, открывая дверь, он слышал запах домашней еды, приготовленной любящей женской рукой. Он хочет всего этого, чтобы уставать и жаловаться, ссориться и мириться, чтобы жить. Или знать, для чего живешь. Донван не может, совсем не может понять, для чего Шинхва Эрику. Он богат, удачлив и популярен, не так прост, как Чонджин, и совсем не понятен. На самом деле, Эрик для Донвана всегда был самым непонятным. Донван сбрасывает ботинки и в одежде укладывается на диван. Он забывает о том, что он не ужинал, и, стянув плед с кресла, он решает немного поспать. В будильнике нет никакой надобности - он уже давно приучен просыпаться без будильника ровно в половину шестого - не всегда уместная привычка, с которой бесполезно бороться. Донван был тем, кто много грешил в молодости, доставляя немало проблем менеджерам и Эрику как лидеру группы. Донван не чувствует вины - он не знает, должен ли ее чувствовать, поэтому ему совестно. Абсолютный бред - чувствовать вину за отсутсвие чувства вины за прошлое, но Донван, как и многие, пытавшиеся разобраться в своих тараканах, лишь запутывался сильнее. Он просыпается в половину шестого, приказывая себе снова заснуть, но его будит звонок в дверь. Донван видит изображение Эрика на видеодомофоне, и ему ужасно хочется сделать вид, что его здесь нет и вообще никогда не было. Он уже подумывает запереться в ванной, но Эрик начинает звонить на сотовый, и Донвану кажется, что он в полнейшей осаде, выход из которой только один - сдаться. Донван беспомощно оглядывается на свою нежилую и неубранную квартиру, пока Эрик неодобрительно смотрит на валяющуюся везде одежду и слой пыли на музыкальном центре. Донван уже готов начать оправдываться, когда Эрик говорит: - Я поесть принес, - Эрик улыбается, и Донван прощает ему все - и ранний визит, и его непонятность, и свое чувство вины. Из пакета в руках Эрика аппетитно выглядывает коробочки из-под "еды на вынос", и Донван вспоминает долгие годы совместных обедов, наполненных шумом болтливых участников Шинхва, когда они перебивали друг друга, много смеялись и были голодны, как волки. - "Доставка от лидера Шинхва", - быстро шутит Донван, потому что боится, что начнет нести благодарственную чушь или вообще расплачется. - "Горячая еда из горячих рук. Звоните." - Фу, - морщится Эрик. Донван как всегда, смеется сам над своей шуткой, Эрик, как всегда, недовольно застывает, а Донван думает о том, что даже если ему неясно, зачем Шинхва Эрику, то он хотя бы разобрался, почему группа нужна ему, Ким Донвану.