How bad do u want me? 15

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Ninety One / 91

Пэйринг и персонажи:
BALA/A.Z
Рейтинг:
NC-17
Размер:
Мини, 6 страниц, 1 часть
Статус:
закончен
ООС Нецензурная лексика PWP Эксперимент Омегаверс

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Не стоит забывать блокаторы в общежитии.

Посвящение:
Стасе, Жамиле и подписчикам АИЕД:))

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Я ХОТЕЛА НАПИСАТЬ ЧТО-ТО НЕОБЫЧНОЕ НЕ БЕЙТЕ.
кхм. я знаю, что разорвала некоторые шаблоны, но пожалуйста, не нужно мне писать "о нет Азамат только актив" или "о нет Данияр только пассив"(начнем хотя бы с того что они не геи ахаха)
я это к чему: в фанфиках нет и не должно быть канона. каждый дро... пишет, как он хочет)
пы.сы: Дорогие Найнти Ван, если вы каким-либо образом наткнулись на этот фанфик и собираетесь его прочитать - закройте вкладку и позанимайтесь действительно полезными делами(покушайте там, поспите). я волнуюсь за вашу психику и эмоциональное состояние.

отчаянным же, которые и не такую жесть читали, милости прошу!
#пишугейскоепоревоимнепочтинестыдно
28 мая 2019, 15:16
      Все вещи в комнате были перерыты и разбросаны: мятые футболки валялись на полу, а джинсы лежали на кровати вместе с мелкой косметичкой, вывернутой наружу; мелкие безделушки, зубная щетка, тапочки - все это находилось в самых неожиданных местах. Азамат лихорадочно расхаживал по комнате, зажав рот ладонью и задумчиво нахмурив брови. Легкая дрожь волной прошлась по телу, ноги запинались друг об друга, а грудь часто вздымалась, показывая прискорбное состояние своего хозяина.       Омега, почувствовав знакомую ломоту в пояснице, обреченно застонал и сполз по стене на пол, накрывая руками лицо. Он перерыл все, что мог, но так и не смог найти то, что ему было необходимо сейчас больше всего: блокаторы. Он забыл их в общежитии, хотя помнил, как держал, крепко стиснув в кулаке, пока собирал вещи в чемодан. Что же случилось? Почему он не положил таблетки? Азамат не мог ответить на эти вопросы, в его голове он обзывал себя последними словами, паниковал, судорожно соображая, что теперь оставалось делать. В обычные будни он мог бы тихонько стащить блокаторы у омег из стаффа, но сейчас, пока они с группой остановились в отеле, у него не было и шанса: все работники приедут только утром. Аптеку искать не вариант: во-первых, время слишком позднее, а во-вторых, его запах начал усиливаться, въедаясь в ноздри.       Зенкаев запаниковал еще сильнее и зажал нос, стараясь дышать через рот. На ослабших, дрожащих ногах он поднялся и пошел к кровати, заваленной барахлом. Отбросив ненужное в сторону и пошарив рукой под одеялом, он откопал телефон и залез в телефонную книгу. У него больше не оставалось выбора: ему нужно было сообщить кому-нибудь, иначе все закончится плохо. Азамат досадливо прикусил губу и чуть ли не пустил слезу, останавливаясь на одном из контактов. Он умело скрывал свою сущность от группы на протяжении трех лет, вовремя выпивая блокаторы и пряча природный запах за мужским одеколоном. Азамат был единственной омегой среди мемберов и не хотел дискриминации или поблажек из-за тупой природы, наделившей его маткой, и осознавая, что все его старания он разрушит сейчас собственными руками, омега с огромным усилием нажал вызов на экране телефона и трясущейся рукой поднес его к уху, быстро пробегаясь взглядом по комнате и выдыхая пару раз, чтобы успокоиться. По ту сторону трубки ответили после пары гудков. - Слушаю. - Привет, Дулат, - начал Зенкаев дрожащим голосом, прикрывая глаза и прикусывая губу, осознавая, что звучит сейчас очень жалко, - мне нужна твоя помощь. Это срочно. На той стороне повисла тишина. Азамат знал Мухаметкалиева слишком хорошо: бета просто обдумывает ситуацию и думает над ответом. - Понял, сейчас буду. - О, нет-нет-нет. Дулат, не подходи к моей ко... - Не успел омега договорить, как бета сбросил. Зенкаев от злости кинул телефон в сторону кровати и громко простонал, зарываясь руками в голову: ему конец. Вся его карьера пойдет крахом из-за глупейшей ошибки, допущенной по дурости и невнимательности. Дулат, хоть и был понимающим человеком, точно откажется помогать, как только узнает, кем на самом деле является Азамат.       Но жалеть себя было поздно - послышался стук в дверь. Азамат, сгорбившись, поплелся к двери и привалился к ней всем телом, выдыхая. - Аза, что слу... боже, что это за запах? Не говори мне, что ты привел течную омегу к себе в комнату. - Бро, мне нужны блокаторы, - практически скулит Зенкаев, чувствуя ноющее возбуждение в паху и смазку, начинающую выделяться, - принеси мне их, я прошу тебя. По ту сторону двери повисла тягучая, давящая тишина. Зенкаев осел на пол, нахмурился и сжался, будто бы сейчас ему выносили смертный приговор за ужасное преступление. - Ты омега? - Тихий дулатовский шепот донесся до ушей Азамата, заставляя его вздрогнуть. - Да, - также тихо выдохнул в ответ Зенкаев, прижимая колени к груди, - умоляю, не говори ничего, просто принеси таблетки.       Снова стало тихо. Омега пытался отвлечься, чтобы хоть как-то успокоиться. Его состояние ухудшалось с каждой минутой: он уже чувствовал мокрое пятно на брюках, а член болезненно пульсировал, давя на грубую ткань джинс. - Скоро буду. - Сказал Дулат, прежде чем развернулся и зашагал прочь.       Азамат услышал его шаркающие утихающие шаги и облегченно выдохнул - по крайней мере, помощь уже в пути. Решив немного прийти в себя, он стал про себя считать до ста, но организм, вымотанный потрясениями, решил немного иначе, забирая омегу в царство морфея.

***

      Азамат проснулся так же внезапно, как и заснул. Перед глазами все плыло, раскаленная кожа требовала прикосновений, а в нос забился такой притягательный густой запах кофе, что омега чуть ли не взвыл, когда принюхался. Ему нужно срочно найти владельца аромата.       Он открыл дверь, не соображая, что делает: его вели инстинкты, поглощая здравый смысл и затуманивая разум. Одуряющий аромат был близко, усиливаясь из-за открытой двери, сводил с ума и бил по нервам с такой силой, что заставлял ноги подкашиваться, а тело сладко ныть, отзываясь. Сейчас совершенно не важно, кем является обладатель запаха - Азамату он нужен. Просто необходим до ломоты в костях и дрожи в коленях.       Выйдя за пределы безопасной зоны, он осмотрелся по сторонам и понял, куда ведет его запах. Комната была практически напротив, в метрах пяти от него. Так близко, но так чертовски далеко, чтобы увидеться с этим человеком. Зенкаев словно загипнотизированный пошел к нужной двери, принюхиваясь и неосознанно облизывая губы, и, когда преодолел мучительные метры по пути к цели, дверь в комнату распахнулась. На пороге стоял запыхавшийся Данияр, с часто вздымающейся грудью и расширенными зрачками, практически полностью заполнившими радужку глаз черным. Он без лишних слов схватил ничего не соображающего Азамата за руку и рывком потянул на себя, громко захлопнув ногой дверь. Альфа прижал Зенкаева к ближайшей стене, придавил крепким телом и повел носом, принюхиваясь. - Боже, как же ты пахнешь, - будто в бреду, прошептал Данияр и уткнулся носом в омежью шею, вдыхая терпкий аромат полной грудью, - мен қазір естен айырыламын... Блядь, оттолкни меня, сейчас же, иначе я сорвусь.       Кулумшин останавливал себя из последних сил, неосознанно сжимая запястье Азамата ещё сильнее, словно змея, захватившая добычу. Он закусил губу, пытаясь затормозить свое животное желание наброситься на омегу, загнанно дышащего и обжигающе горячего. Сдерживаться становилось невыносимо, и в последнюю надломленную иглу выдержки, когда Данияр поднял голову, их взгляды, застеленные пеленой возбуждения, встретились. В этот момент, кажется, взорвалась вселенная.       Глаза в глаза, пожирая и жадно обгладывая каждую черту, кажущуюся самой привлекательной на всем белом свете, они тяжело дышали, грудь в грудь прижавшиеся; сбитые с толку, но страстно влюбленные в этот самый момент, кроме друг друга они ничего более не видели; масляными мазками водили по мягкой коже, воображая оголенные участки, скрытые под тканью одежды. Их запахи, перемешиваясь, душно заполнили комнату, срывая последние тормоза альфы. Он со звериным рыком оттолкнулся от омеги и потащил его к кровати, не медля ни секунды. В голове только сладкая коричная дымка, въевшаяся глубоко в подсознание, сметая все на своем пути. Данияр не думал ни о чем, кроме Азамата, которого толкнул на кровать. Теперь он чувствовал и хотел только распластавшееся на кровати тело, будто бы так должно было быть всегда. Будто бы сейчас - самый важный момент в его чертовой жизни, уместившийся в этом извивающимся омеге перед ним.       Кровать прогнулась под весом альфы. Данияр, сняв с себя футболку, лег на Зенкаева и согнул руки в локтях по обе стороны от головы омеги. Снова этот взгляд - обгладывающий и пристальный - по линии ключиц и источающей аромат шее. Крупицы сознания Азамата остались за дверью этой комнаты, поэтому он послушно подставился под настойчивые поцелуи, чувствуя горячие руки, скользящие по впалому животу. Все его тело плавилось и растекалось - омега и подумать не мог, что прикосновения альф могут быть такими крышесносными. Точнее, прикосновения одного конкретного альфы. Блять. Как же хорошо.       Зенкаев смаковал ощущения, передаваемые кончиком чужого влажного языка в его рот. Мурашки прошибали омегу, стоило Данияру немного отстраниться с громким чмоком, а затем снова припасть к губам, прикусывая и оттягивая нижнюю. У Азамата задрожало тело, чувствующее подавляющую силу и тяжесть от веса альфы, возвышающегося над ним. Инстинкты затопляли их обоих: хотелось помечать друг друга укусами принадлежности, оголяя истинные сущности и не оставляя место человечности. Хотелось навечно остаться вдвоём в душном маленьком пространстве, где никого не волнует, что Кулумшин ниже Азамата на полголовы и никто не думает о том, что отдаваться согруппнику - неправильно. Сейчас им обоим одуряюще горячо, а остальное – ненужное и незначительное, – чуть позже.       Взглянув на омегу исподлобья, Данияр спустился ниже, после чего, сняв с омеги футболку, погрузил в горячий рот один из сосков, мокро проведя по нему языком. Омега не успел заглушить свой звонкий стон ладонью, вместо этого зарываясь ею в густоту черных волос альфы. Легкий прикус заставил омегу выгнуться и сжать локоны на затылке Данияра: альфа сводил с ума, касаясь самых чувствительных точек и погружая в полный контраст ощущений. Джинсы, давно промокшие от смазки, сейчас неприятно жали на головку дернувшегося от возбуждения члена, заставляя Азамата тихо хныкать сквозь закушенную губу. Данияр, хмыкнув, выпустил изо рта набухший сосок и, не поднимая головы, спустился поцелуями ниже: к напрягшемуся животу, оголенным тазобедренным косточкам и кромке джинс. Он неравнодушен к страданиям своего омеги. От этих мыслей Азамат застонал.       Смотря в потолок и затаив дыхание, Зенкаев чувствует, как расстегивается ширинка и джинсы отшвыриваются прочь. Легкий холод обдает напряженный ствол. Шумно выпустив воздух из легких и зажмурив глаза, когда тонкие пальцы альфы прикоснулись к влажной от смазки головке, омега сжал руками простыни и приоткрыл рот, не в силах сдерживать рвущиеся наружу стоны. Кулумшин же, решив немного подразнить Азамата, широко провел языком по всей длине и затем, отодвинув губами крайнюю плоть, нашарил рукой пульсирующий вход.       Омега совершенно поплыл от этого легкого прикосновения. Он выгнулся и громко хрипло захныкал, чувствуя медленное проникновение пальцев внутрь. - Дани...Ммм, - замычал Зенкаев, когда альфа, погрузив пальцы глубже на фалангу, начал оглаживать мягкие стенки изнутри. - Ты настолько мокрый, что мне не нужно доставать лубрикант, - оторвавшись от вылизывания набухшей головки, издевательски протянул Кулумшин.       Он не торопясь ласкал омегу, хотя сам был на пределе: его возбуждение оттягивало ткань треников, пульсируя и сокращаясь. Но он все равно не спешил, надавливая на горячие мокрые стенки и слушая стоны Зенкаева. Терпел, не обращая внимания на собственный болезненно дергающийся член, потому что наблюдал за тяжело дышащим извивающимся омегой под собой. У Данияра в подсознании отложилось, что он должен быть максимально внимателен и нежен, как будто бы знал, что Азамата не касался ни один альфа до него.       Когда омега сам начал насаживаться на пальцы, стыдливо закрыв руками лицо, Кулумшин добавил третий палец, надавливая ещё сильнее, пытаясь нащупать чувствительную точку. Подняв глаза на покрасневшие уши Зенкаева, Данияр сказал: - Азамат, руки от лица убери. В ответ лишь покачали головой. Оголившиеся инстинкты дали в голову, и альфа, злобно ухмыльнувшись, прекратил двигать пальцами и звонко шлепнул Зенкаева свободной ладонью по бедру. Омеги должны слушаться своих альф. - Руки убери, я сказал. Хочу смотреть на тебя.        Азамат немного поддался бедрами вперед, но осознав, что Данияр не собирается ничего делать, пока не выполнят его требование, обреченно застонал, кладя свои руки параллельно телу. Смутившись довольного смешка альфы, Зенкаев отвернулся, подставляя под пристальный взгляд Кулумшина свой профиль с розовыми от смущения пятнами. Данияр, вытащив пальцы из омеги, под его недовольное хныканье лег на него, вновь придавливая горячим телом. Наклонившись к уху Азамата и задевая губами мочку, альфа прошептал: - Хороший мальчик. Зенкаев на эту фразу лишь довольно замычал. Кулумшин, поднявшись, стоял на коленях между ног омеги. Взявшись за кромку штанов, он медленно стянул их вместе с боксерами. Азамат, не сумев сдержать любопытного взгляда, скользнул взглядом по серьезному лицу, крепкой шее, вздымающейся груди, подкаченному телу и налившемуся кровью члену, что прислонился к животу. Зенкаев неосознанно облизнулся.       Заметив омежью реакцию, Данияр низко рассмеялся, обнажая белоснежный ряд зубов, а затем, подняв бровь, с улыбкой спросил: - Нравлюсь?       Азамат фыркнул, резко окольцовывая бедра альфы ногами. Притянув его к себе, он откинулся на подушки и тихо простонал. Кулумшин, удивившись инициативе Зенкаева, хмыкнул и закинул его ноги себе на плечи. Приставив головку ко входу, он легко провел ладонью по животу омеги, и, когда их взгляды встретились, Данияр толкнулся.       Заглушив вскрик Азамата поцелуем, альфа остановился, давая привыкнуть им обоим к ощущениям. - Ох, боже, - шипит Кулумшин в омежью шею, пьянея от его узости.       Азамат отвечает на его слова громким мычанием. В нем скопились противоречивые чувства, бросающие его то в жар, то в холод; ему было настолько хорошо от близости с альфой, что весь дискомфорт исчез, накрываемый удовольствием и тихими короткими вздохами Данияра. Течка действовала как обезболивающее, давая омеге полностью погрузиться в омут глаз напротив. Внутри - горячая плоть, растягивающая мягкие стенки, снаружи - теперь самый важный человек на этой Земле. Омега положил ладонь на взмокшую щеку альфы, обращая на себя внимание. - Двигайся, - шепчет он, чувствуя раскаленную кожу.       Вцепившись в плечи альфы ногтями, Азамат прикрыл глаза, пытаясь свыкнуться с непривычными ощущениям. Кулумшин же, зашипев от удовольствия, принялся медленно покачивать бедрами. Он утробно зарычал, когда горячие стенки обхватили плоть сильнее, и, не совладав с собой, укусил нежную кожу чуть ниже уха. Привкус железа и корицы осели на языке, и Данияр, заурчав от удовольствия словно настоящее животное, толкнулся глубже. Зенкаев под ним замер, широко раскрыв глаза. Осознав, что его только что пометили, он заскулил. - Какой...же ты муда-а-ак, - голос, прерываемый глубокими сильными толчками, вырвался из горла омеги.       Данияр, пропустив эту фразу мимо ушей, двигался быстро и грубо, заполняя каждую частичку омеги собой. Зенкаев же принимал всю его животную страсть, раскалываясь и рассыпаясь, не в силах вновь собраться воедино. Его слезы градом катились из глаз, а полузадушенные всхлипы тонули в громком дыхании альфы. Метка кровоточила и болела, пуская корни глубже - к самому сердцу, расцветая синим и фиолетовым вокруг укуса.       Толкнувшись особенно сильно, Данияр приоткрыл глаза. Омега вновь застонал. Младший, поцеловав его, начал наращивать темп, растягивая и погружаясь сильнее. Зенкаев хватал его за плечи, скользил ладонями по горячим бокам, скулил от удовольствия, вгрызался зубами в шею - мстил. Вымещал все свои чувства на альфе, давился вдохами, грубо сминал губы и кусал его язык. Альфа в отместку широко облизнул оставленную метку, ускоряя толчки и придерживая бедра омеги. Вновь и вновь задевая простату, Кулумшин заставляет Азамата кричать и судорожно сжимать шею альфы. Чувствуя приближение оргазма, Данияр скользит ладонью по влажному от смазки члену омеги, доводя того до хриплых выкриков и всхлипов. Набухший узел начал развязываться, и Кулумшин, толкнувшись последний раз, кончает с тихим шипением, выходя из Азамата и не давая их телам сцепиться. Старший, спустив через пару секунд от тонких пальцев, блаженно выдыхает, притянутый плюхнувшимся рядом альфой.       Они лежат, тяжело дышащие и уставшие, совсем близко. Данияр, уткнувшись омеге в макушку, осторожно поглаживает его по волосам, улыбаясь от горячих выдохов в свою шею. Азамат, держа руки на теплой коже спины альфы, отходит от оргазма, думая о дальнейших действиях. Метка всё еще болит, и сейчас наверняка уже вовсю оплетает сердце, иначе объяснить слепое обожание, заставляющее омегу обнять Кулумшина, прижимаясь кожей к коже, старший не сможет. Рвано выдыхая, он ближе жмётся, вызывая смешок у альфы. - Ты чего? - Спрашивает Данияр, пропуская локоны Азамата сквозь пальцы. - Ты возьмешь на себя ответственность. На всю свою блядскую жизнь.       Альфа облегченно выдохнул и улыбнулся. Даже в такой ситуации старший не изменяет себе. Омега, возмутившись реакции младшего, прикусил кожу на его шее, вызывая тихое "ох". - Ну всё, - выдыхает альфа, разрывая объятия и подхватывая старшего на руки.        Азамат испуганно хватается за Данияра, поражаясь скрытой силе младшего. Тот, казалось, будто бы пушинку на руки взял, и сейчас как ни в чем не бывало несет её. Прочитав немой вопрос в глазах старшего, он отвечает: - Своя ноша не тянет.       И заносит омегу в ванную.

***

- Полагаю, блокаторы ему уже ни к чему, - задумчиво тянет Дулат и улыбается, стоя у раскрытой двери в комнату Азамата.       Обернувшись через плечо с таблетками в руках, он смотрит на источник аромата кофе и корицы. Цокнув языком, он подходит к двери, зажимает нос рукой и ставит баночку у порога. Хмыкнув, он торопливо покидает место, спасаясь от запахов. Пройдя чуть дальше по коридору, Дулат открывает дверь и запирается. - Ну что, отнёс? - Взволнованно спрашивает Батырхан, дожидающийся бету у двери. - Отнёс, - хохотнул Мухаметкалиев, глядя на Маликова, - да только зря ходил. Он там с Данияром.       Батырхан, шокированный услышанным, вздохнул и покраснел, опустив голову. Дулат, рассмеявшись, потрепал омегу по волосам. - Но согласитесь, я мастерски отыграл свое "Ты омега?". Чуть не заржал тогда, честное слово, - говорит Мухаметкалиев и заваливается на свою кровать. - И всё-таки я поражаюсь, - заговорил Эйс, сидящий с бутербродом в руках на соседней койке, - Батыр с Азой за три года так и не спалились друг перед другом, что оба как бы омеги. Зато мы с тобой, Дулат, спалили их практически с самого начала.       Задумчиво прожевав бутерброд, Ашмакын проглотил и продолжил: - Типа, как это работает? Ладно Аза признаваться не хочет, он суровый рэпер и боится репутацию у братанов с района подпортить, а Батыр то чо? Он рос единственным омегой в семье альф, с него пылинки сдували... - Я тут, вообще-то, - сделал альфе замечание Маликов.       Ашмакын примирительно поднял руки вверх, и колбаса с хлеба плюхнулась прямо на белое постельное белье. - АШМАКЫН! СУКА, МОЯ КРОВАТЬ! - Я всё уберу!       Дулат, наблюдая за своими друзьями, покачал головой.
Примечания:
Мен қазір естен айырыламын* - Я сейчас с ума сойду
По-моему, я всё испортила... В любом случае, это самая длинная моя работа. Что ж, устанавливаю рекорды.
Надеюсь, всё не так плохо ккккк
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.