Помни имя мое

Тор, Старшая Эдда (кроссовер)
Слэш
NC-17
В процессе
308
Пэйринг и персонажи:
Размер:
187 страниц, 26 частей
Описание:
Асгардская империя не знает жалости. Асгардская империя не ведает пощады. Завоеванные миры падают к ногам асов, как спелые яблоки, один за другим - безропотные и покорные. Уникальное оружие и технологии делают Асгард непобедимым. И когда Один обращает свой взор к Ётунхейму, он уверен в своей силе и не ждет сопротивления. Однако ётуны сумеют его удивить.
Посвящение:
Всем моим читателям
Примечания автора:
Все как всегда идет не по плану. Меня настолько придавило "Финалом" и тем безобразием, что нам показали, что любые попытки вернуться в тот, привычный уже мир, мир, который я, черт побери, уже больше полугода хочу описать, проваливались на первых же строчках. Я честно старалась. Но потребовалось уйти в полное и жесточайшее AU, чтобы процесс пошел.
Следует также сказать, что этот фик написан по мотивам другого, к сожалению, так и недописанного, фика - "Западня", авторства Mi_two и Eishy: идея о Локи-шпионе в оккупированном асами Ётунхейме мне давно не давала покоя. Однако, несмотря на то, что развитие событий у меня идет другим путем, я считаю правильным указать на первоисточник, ставший моим вдохновением.
Может быть когда-нибудь я сумею забыть и "развидеть" ВБ и вернусь к тем героям, которых нежно люблю по "Тору" и "Мстителям". Но не сегодня.
Предупреждаю: этот мир будет другим, с другими реалиями, далекими от классических историй Марвел. Но зато в нем будут Локи и Тор. И еще одна история про них.

Враг навсегда остается врагом,
Не дели с ним хлеб, не зови его в дом,
Даже если пока воздух миром запах,
Он, хотя и спокойный, но все-таки враг.
Если он, как и ты, не пропил свою честь,
Враг не может быть бывшим, он будет и есть.
Будь же верен прицел, и не дрогни рука,
Ты погибнешь когда пожалеешь врага.
(с)
https://sun9-13.userapi.com/c855120/v855120264/20824c/qzjhIGBF16E.jpg
https://sun9-67.userapi.com/c858124/v858124264/19c2ec/cYQH1uVIWlU.jpg
Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде
Награды от читателей:
308 Нравится 954 Отзывы 88 В сборник Скачать

25.

Настройки текста
В ранний час в тронном зале было темно и тихо. Ряды высоких колонн тонули во мраке, едва подсвеченные чуть теплившимися шарами. Из сводчатых ниш хищно скалились каменные морды чудовищ. Серый утренний свет сочился из окон - скупо, словно в глубокий колодец - мешался с сумраком и растворялся, не достигая дна. Пространства было так много, что вокруг все казалось слишком большим, пустым и зловещим, как в детской сказке про великанов. Эхо подхватывало малейший шорох, пробовало на вкус и пускало гулять меж изрезанных рунами стен, а затем, наигравшись, глотало под потолком. Один, сын Бора, стоял у подножья широкой мраморной лестницы, ведущей к трону. Грузное тело облегал черный мундир, седые волосы были собраны у висков и прижаты широким обручем. Правый глаз скрывала повязка из пропитанной травами ткани - мало кто знал, но даже спустя много лет он так и не смог привыкнуть к увечью: пустая глазница часто болела и воспалялась, зудела отчаянно, каким-то глубинным, настойчивым зудом, будто под кожей ползали и кусались красные муравьи. В такие дни мир словно застила алая пелена: он зверел, рычал и метался, как раненый вепрь, крушил все подряд и рвал полы одежды, лишь бы занять чем-то руки, не дать им взметнуться к лицу и впиться ногтями в кожу в попытке выскрести, вычесать из себя этот сводящий с ума, отвратительный зуд. Потеря контроля над собственным телом рождала жгучую ярость и липкий, холодный страх. Ему, всемогущему, подчинялось здесь всё, даже камни Асгарда, так отчего же не удавалось справиться с собственной плотью? Мысль не давала покоя, скреблась и кололась тонкой иглой. А много глубже, под ней, таилась еще одна, совсем уж крамольная - даже не мысль, а ее чуть заметная тень: что если слабость, которую он ненавидел и презирал, преследовала все эти годы не просто так? Могла ли то быть... расплата? И если да, сколько еще скопилось долгов на его счетах? Стоило только представить подобное, как внутренности окатывало кипятком, а в ушах раздавался треск - оглушительный треск скорлупки привычного мира под напором угрозы, которую несло лишь одно направление таких размышлений. Усилием воли он заставлял себя отогнать призрак постыдного страха, но, возникнув однажды, тот возвращался все чаще и чаще, и с каждым разом отмахиваться становилось труднее. Холодный воздух дохнул сквозь окно, и один из шаров внезапно потух, погрузив тронный зал в темноту. Взметнулись и тяжело хлопнули полотнища вышитых гобеленов. Изображения на них заволновались, пошли мелкой рябью, и Один скривился, раздраженно одернув шитую золотом ткань. Пестрый Альвхейм - один из верхних миров Иггдрасиля, чем-то похожий на гриб с разросшейся шляпкой, царапнул ладонь жесткими нитями. Вблизи стало заметно, что стежки тонкой, блестящей пряжи кое-где выцвели и истерлись, и Один брезгливо сжал рот, дав себе обещание устроить разнос нерадивым слугам. Этот мир покорился ему самым первым, едва он взошел на престол. Потери были огромны, и вдовий плач звенел во всех уголках Асгарда, перекликаясь с пронзительным воем погребальных рожков, однако добыча быстро заткнула рты недовольным, а после первой же партии альвхеймских рабов, чья красота могла посоперничать лишь с умением доставлять наслаждение, замолчали и те, кто считал Одина выскочкой, по несчастливой случайности занявшим отцовский трон. За Альвхеймом последовал Муспельхейм - мир пустынь и первородного пламени, а за ним - Свартальвхейм, принесший Асгарду не только покорность умелых цвергов, но и оружие, лучшее в девяти мирах. Ванахейм сдался сам, не дожидаясь войны. Их бесстыжий царек поспешил присягнуть на верность Асгарду, едва не выпрыгивая из непристойно тесных штанов, и гобелен, вытканный по этому случаю, отчетливо напоминал причинное место царька - плоское, сморщенное и убогое, столь же жалкое, как храбрость правителя Ванахейма. Победный пир по случаю капитуляции длился неделю, и в конце его Один провозгласил свое царство Империей. Он усмехнулся, сглотнув вязкий и терпкий вкус памяти, солоноватый, точно свежая кровь. Как, оказалось, мало требовалось для того, чтобы Бор, Вилли и Ве были забыты, словно их никогда и не было. Как быстро законность его притязаний на трон стала неважной, исчезнув за блеском золота, обилием новых земель и рабов. Он вспомнил лица надутых вельмож, до того дня с презреньем шептавшихся за спиной; их мерзкие, дряблые рты, теперь исторгавшие лесть, наперебой восхвалявшие силу и храбрость нового Императора. Они вели себя так, будто бы кто-то наделил их правом решать! Так, будто их мнение, их одобрение, их жалкий ослиный лепет имели значение. Наивные, слепые глупцы! Они еще не понимали, что когда одним своим шагом можешь заставить качнуться мир, глупо смотреть, куда ставишь ногу. Страх и ненависть - вот два столпа, на которых всегда держалась и будет держаться власть. А жалость, любовь, обожание толпы - изменчивой, словно продажная шлюха - все это было лишь ржавчиной, пятнавшей асгардский трон. Только отбросив их, правитель мог стать непобедимым. Только в войнах, в крови и смерти мог выковать ту покорность, что позволяла не править, а управлять. Один сжал пальцы на выцветшей ткани. Его отец Бор всегда говорил, что истинный царь должен уметь добиваться всего без войны, что сражение - удел неудачников, не сумевших договориться. Старый дурак так и умер, не осознав простой истины: слабый ведет переговоры, сильный - идет и берет, что считает своим. Власть не прощает беспомощных. Да, с возрастом Один распробовал вкус интриг, служивших залогом любой настоящей политики, и даже стал получать от них наслаждение, но все равно был уверен: без демонстрации силы у власти нет шансов. Бор позабыл об этом и лишился земель, исконных внешних владений. Превратил Асгард в жалкую тень великого царства, и, казалось бы, за одно только это заслуживал смерти, однако ему, видимо, было мало, и Бор пошел дальше: породив двух слабых наследников, он воспитал их по своему подобию - слюнтявыми идиотами, вечно витавшими в облаках. Безвольными. Бесполезными. Милосердными. Свой жалкий, фальшивый мир из заботы и сострадания он выстроил на песке - вопреки здравому смыслу, истории и традициям. Неудивительно, что его разметало ветром. Если бы этот мир уцелел... если бы Один позволил ему уцелеть, во мрак канул бы весь Асгард. Он хмыкнул, вновь ощутив укол давно забытого гнева. Боги, как давно это было, но ощущение несправедливости, как и тогда, вновь подступило к горлу, сдавив сердце бессильным холодным бешенством. Было невыносимо сидеть в тени, глядя, как царство катится в Хель, как распадается все, что строилось тысячелетиями, и сознавать, что по насмешке судьбы ты - единственный зрячий среди слепцов - был рожден третьим сыном, а значит, должен молчать и безропотно следовать чужой воле. Это сводило с ума. Душило и жало, словно тесный мундир, не давая дышать. А по ночам зудело под кожей, точно полчища насекомых, тихонько нашептывая: - Ты стал бы лучшим правителем. Ты смог бы все изменить. Твои братья слабы, отец стар и упрям. Если они будут править, Асгард долго не простоит. Не ошибка ли, что тебе не суждено взойти на престол? Не досадное недоразумение? Ты же знаешь, что способен на большее! А раз так, на что ты готов? Ты можешь смириться, и всю жизнь оставаться мальчиком на побегушках, а можешь... Он не додумывал до конца, но и без этого мысль была заманчиво-сладкой. Запретной, и оттого еще больше влекущей. Он катал ее на языке так и эдак, смаковал и рассматривал со всех сторон, в душе замирая от ужаса и восторга. Действительно, почему он обязан терпеть? Из всех детей Бора он один был способен вернуть Асгарду былое величие, показать, каким должен быть истинный царь. Да, были Вилли и Ве. Был отец. Были законы престолонаследия, и что-то сделать с этим было непросто. Но... в принципе можно. Перед ним лежал выбор - весьма куцый, если задуматься - позволить Асгарду пасть или взять власть в свои руки. По сути это даже нельзя назвать выбором. Несмотря на то, что решение было принято, притворяться было непросто. Он смотрел, как отец и братья тратят время на бедняков, на унизительные переговоры с соседями... как выбивают торговые льготы, которые могли бы забрать и так при помощи сотни-другой эйнхериев, и зубы едва не крошились, так сильно он стискивал челюсти. Решимость внутри твердела, обращаясь в холодный камень. На пирах - все более редких из-за пустеющей быстро казны - он улыбался вдохновленным речам о помощи ближнему и представлял, как жало копья вонзается в тело то одного, то другого брата, как поддается с хрустом живая плоть, и кровь хлещет на стол, мешаясь с вином и жирным мясным соком. Видения были настолько яркими, что порой он приходил в себя от того, что ногтями пропарывал кожу и вынужден был, извинившись, выйти наружу, чтобы остудить горящую голову. Следовало быть осторожней. Ни семья, ни окружение не должны были ни о чем догадаться. Обвинение в убийстве - не самая лучшая музыка при восхождении на трон. Все должно быть изящно и безукоризненно. И хоть ждать было невыносимо, он терпеливо ждал. Время тянулось медленно. Изнутри казалось, прошли века. На деле, прежде чем предоставился случай, минуло не больше десятка лет. Ясным, погожим днем он стоял в зале Памяти, опустошенный, как пересохший колодец, отстраненно вдыхал сладкий запах вина и погребального масла, и... не чувствовал ничего. Внизу, на центральной площади, корчилась на эшафоте последняя горстка разбойников, напавших на царский конвой на дальней границе с Альвхеймом. Вдалеке медленно догорали драккары, несущие Вилли и Ве в океан. В царских покоях метался в горячке разбитый горем отец. Он трогал ладонью высеченные в камне знакомые лица и пытался осознать, что цель, наконец, достигнута. Не получалось. В голове вихрем проносилось множество мыслей - разрозненных и обрывочных, но все они исчезали под натиском правды, таращившейся в лицо. Он, Один, сын Бора, отныне наследник трона. Он сделал это. Он смог. Он - без минуты правитель Асгарда. Правитель... Слово звучало в ушах точно звон огромного колокола. Три кратких слога, разделившие жизнь на прошлое, будущее и настоящее. Пра-ви-тель. Это правда случилось. Он попытался найти в себе сожаление и не смог. Не было и угрызений совести. Только усталость и гордость за славно выполненную работу. Это и правда случилось! Он сжал пальцы на каменном барельефе так, что побелели фаланги. Внезапно нахлынул триумф. А вместе с ним жгучий гнев на растерянных, раздавленных подданных. Почему на улицах не слышно песен? Где крики и здравицы? Как смеют они не ликовать?! Хотелось во все горло крикнуть: "Вот же я, здесь, перед вами! Спаситель Асгарда, ваше счастливое будущее! Я принесу вам достаток и славу, так что же вы льёте слезы по двум жалким ничтожествам? Я здесь, слышите, здесь! Славьте же меня!" Он с усилием взял себя в руки. Усмехнулся. Всегда считал глупой слабостью жажду любви толпы, а вот поди ж ты... не удержался. Должно быть, во всем виновато предчувствие перемен - разрушительных, судьбоносных и неизбежных. Следовало сосредоточиться. Дел было невпроворот. Но вначале... У дверей в покои отца растерянной кучкой сбились целители. При виде него они вздрогнули, зашептались как стайка испуганных птиц. А потом один за другим преклонили колено. В ушах зашумела кровь. Неужели?.. Нет, не может быть! Он обошел их, словно ненужную мебель, и толкнул тяжелую дверь. Бор неподвижно лежал на спине. Из ворота белой рубахи торчали пучки жестких седых волос. Дряблая кожа на шее была синевато-прозрачной, по-цыплячьи тонкой. Он провел по ней пальцем и не уловил биения пульса. От тишины звенело в ушах. Комната медленно погружалась в сумрак, и золотые шары у изголовья больше добавляли теней, чем рассеивали мрак. Последнее, что стояло меж ним и троном Асгарда, смотрело пустыми глазами, и сквозь маску правителя отчетливо проступал разбитый мертвый старик. Внезапно он ощутил омерзение. Значит, вот оно как... От одного лишь горя... Боги, какой позор! Ему бы порадоваться, но вместо долгожданного облегчения в сердце была лишь гадливость, да мелочная досада, как будто, замахнувшись для завершающего удара, он внезапно обнаружил, что противник куда-то исчез. Сбежал, попутно разрушив все планы. По замыслу Бор сам должен был возвести его на престол. А теперь выходило, что вместо праздничной коронации его ждали траур и горестный, скорбный плач. Злость затопила сознание черной и душной мглой. Он с силой сжал руку мертвеца, чувствуя, как хрустят под пальцами старческие хрупкие кости. - Ваше величество! - низкий негромкий голос заставил буквально подпрыгнуть на месте, и Один оскалился, уставившись в ярко-оранжевые глаза отцовского сторожевого пса. Про Хеймдалля, молодого начальника дворцовой стражи, болтали, будто он при желании умел становиться невидимым и проникать туда, куда любому смертному вход заказан. Как много он успел рассмотреть? И сколько успел понять? - Какого демона ты тут забыл? Он впился в него глазами, выискивая малейшие признаки непокорности, презрения или страха. Однако на лице Хеймдалля не дрогнул ни один мускул. Он прижал руку к груди и с достоинством поклонился. - Я здесь за тем же, что и всегда: чтобы служить Асгарду, ваше величество. - Охраняя мертвого старика? - Дожидаясь живого правителя, - их взгляды на мгновение скрестились, и на долю секунды в глазах Хеймдалля мелькнуло понимание и жгучее, яростное одобрение. Уже в следующий миг оно исчезло, и темнокожее лицо вновь стало непроницаемым, однако этого было достаточно, чтобы в голове молнией пронеслась тревожная мысль: "Он знает". А следом за ней пришла другая - холодная и расчетливая: "Он на моей стороне". В кровь плеснуло азартом. Разум вспыхнул, просчитывая сотни различных вариантов, прикидывая, как можно использовать неожиданного союзника. Он выдохнул заготовленный воздух и почти не заметил, как медленно потянувшись, Хеймдалль высвободил руку Бора из его пальцев и уложил поверх одеяла. Где-то под окнами жрецы затянули молитву к Хель - ту, что читали над больными и ранеными, если их нельзя было исцелить. Голос Хеймдалля, низкий и гулкий, пробился сквозь звон в ушах. - Прикажете готовиться к коронации? - Что? - погрузившись в свои размышления, он не сразу понял, о чем идет речь. - К коронации, ваше величество. Осмелюсь заметить, работать с народом лучше начать прямо сейчас, - Хеймдалль сложил перед собой руки - сухой и взвешенный жест, без толики хвастовства: - Я расставлю своих людей в нужных местах - на рынках, в тавернах, в кварталах для развлечений. Выберу тех, у кого особенно ладно подвешен язык. Они будут пить, внимательно слушать и поднимать тосты за будущего царя. Не так уж и сложно пустить поток размышлений по нужному руслу. Поверьте, когда придет время, большинство добрых асов станут благодарить богов за то, что вы приняли трон, - в его глазах что-то ярко блеснуло, и неожиданно для себя Один хмыкнул, расслабившись. Этот странный, предусмотрительный ас начинал ему нравиться. С иронией он спросил: - Что-то ещё? - Да, ваше величество, - Хеймдалль бесстрашно поймал его взгляд, - мне кажется, будет уместным отправить послов в Ётунхейм. Крепкий союзник, стоящий особняком от других миров, Асгарду не повредит. А у Лафея, я слышал, есть недурная племянница... *** Тяжелые двери с гулким стуком раскрылись, и Один вздрогнул, выныривая из мутных вод памяти. Две служанки в серых одеждах неслышными тенями скользнули в зал, семеня по натертому полу. Раздули огонь в скрытом за драпировкой камине, зажгли больше шаров и замерли, спрятав за спинами руки. Один нетерпеливо махнул, и, метнувшись вдоль стен, они тотчас исчезли с чуть слышным шелестом. У дверей громко стукнули копья. Он обернулся - неторопливо, медленно, стараясь ничем не выдать своего нетерпения. Глаз вновь засаднил, будто под тонкой повязкой оживились и принялись ползать жуки-древоточцы. Четверка эйнхериев двигалась быстро, четко чеканя шаг. Все - рослые, широкоплечие, с отличной военной выправкой. Бились по голенищам сапог золотые плащи, блестели пластины доспехов. Рогатые шлемы, низко сдвинутые на лоб, резали свет на полосы, создавая причудливую игру теней. Лица воинов были непроницаемы, но у самого молодого Один заметил дорожку пота, проложившую путь от брови до подбородка. Отчего-то эта деталь отозвалась приятным тянущим чувством, будто чужой липкий страх придал ему силы. Он сыто осклабился и, наконец, взглянул на того, кто шел меж эйнхериев легкой, бесшумной поступью, в простой домашней рубахе, без мундира и знаков отличий, словно обычный ас. Серый утренний свет, льющийся из окна, беспощадно очерчивал осунувшееся лицо со следами подживших ран, отросшие волосы, покоившуюся на перевязи правую руку. Однако взгляд синих глаз был спокоен и чист, и не было в нем ни страха, ни сожалений, лишь уверенность и достоинство, твердые, как гранит. Раздраженье взметнулось в груди и угасло, уступив место тревожному чувству. Тор изменился. Стал выглядеть старше. Будто тот Тор, что всю жизнь безропотно следовал воле отца и в поисках одобрения ловил каждое слово и жест, внезапно исчез, а его место занял чужак - прошедший многое, многое повидавший, с жестким внутренним стержнем и странной властностью в развороте широких плеч... Властностью, в которой не было больше и тени покорности, зато была сила, столь очевидная, что ни генеральский мундир, ни золотые погоны ей больше не требовались. Что ж, так было даже интереснее. Один ухмыльнулся. В единственном глазу цвета хмурого неба зажглась искра жестокости, которую, он знал, Тор ненавидел. Казалось, что воздух меж ними сгустился и зазвенел, когда небрежным жестом Один отпустил эйнхериев и, тяжело оперевшись на древко копья, проговорил: - Ну, здравствуй, сын. *** Конвой, сопровождавший его всю дорогу до тронного зала, исчез столь быстро, что лишь слепой не заметил бы облегчения, с каким воины поспешили захлопнуть за собой тяжелые двери. В гулком безмолвии Тор прошел вперед и остановился возле ступеней, ведущих к трону, где неподвижно стоял отец. Из окон вниз лился слабый, вылинявший до серости свет. Тень от трона маслянисто-жирным пятном лежала у ног Одина, огромная и жуткая, точно растекшийся во все стороны монстр. Ступни императора тонули в этом пятне, и издалека казалось, что оно медленно двигается и пожирает его, неторопливо взбираясь по телу вверх. Вздрогнув, Тор отвел взгляд. - Как твои раны? - голос Одина был низким, тон - подчеркнуто равнодушным. Обмануться его участием мог только глупец. - Прекрасно, благодарю. - Отрадно видеть тебя на свободе, - и снова этот нейтральный тон. Будто не по приказу Одина Тор седмицу провел в покоях в окружении вооруженных до зубов эйнхериев с ледяными глазами сторожевых псов. Сердце стиснула рука гнева. Тор коротко рассмеялся, заставляя себя рассмеяться. И был вознагражден раздражением, мелькнувшим в доселе бесстрастном взгляде. - Свобода - понятие относительное. - Рад, что ты это понимаешь, - их взгляды скрестились, и Тор подивился тому, как легко ему было не опускать глаза, не торопясь первым нарушить повисшую меж ними многозначительную тишину. Почтение, страх перед отцом - все ушло безвозвратно, кануло в бездну вместе с лохмотьями уважения, которое он когда-то испытывал. С того мгновенья, как не Лодур - Локи! - взглянул на него со свитка пергамента будто бы что-то переменилось в нем, словно края самой огромной трещины, пролегавшей сквозь сердце, принялись медленно стягиваться, рубцеваться нежной, розовой кожей, пока еще тонкой, болезненной, но все же достаточно прочной, чтобы тоска и апатия, пожиравшие душу, исчезли, и вместо них поселилось спокойствие, а разум сделался холодным и твердым, как из железа. Должно быть, Один увидел что-то в его глазах, потому что гневно нахмурился, а затем лицо его треснуло злой усмешкой. Грузно сойдя со ступеней, он подошел к нему и, подцепив толстым, коротким пальцем за подбородок, небрежно вздернул лицо Тора вверх. Тот мотнул головой и отступил на шаг, но против всех ожиданий, Один только спокойно убрал руку и, развернувшись, неторопливо направился к почти незаметной двери, скрывавшейся в нише за троном. От прикосновения Гунгнира дверь отворилась и, шагнув через порог, Один бросил через плечо: - Ну же, не стой столбом, Тор. Мне не хотелось бы тратить время на объяснения, насколько относительна твоя свобода.
Примечания:
Всем привет!
It's been a long time... )))) Но я все же вернулась и продолжаю эту историю! Надеюсь, что те, кто ее терпеливо ждал, будут рады увидеть новую главу и не забыли напрочь, что было в предыдущих, хоть ожидание и растянулось больше чем на полгода. За это время я таки ухитрилась разгрести часть своих проблем, поменяла работу (на которой, черт побери, приходится РАБОТАТЬ, а не фанфики писать :) ), но в общем и целом готова вернуться в строй и продолжать трудиться над Именем.
Пришло время поближе познакомиться с Одином.
А еще я буду очень благодарна всем тем, кто напишет пару слов и поставит плюсик в разделе "ждет продолжения". Продолжать писать проще, когда знаешь, что тебя ждут :)
Немножко визуала: https://www.estrenoshd.tv/storage/imagenes/extras/9uUwS2nohMcT1f6CxXovYap23nE.jpg

https://comicvine1.cbsistatic.com/uploads/original/11/119553/3892730-thor_chris_hemsworth_thor_the_dark_world_1280x800_66105.jpg

https://w7.pngwing.com/pngs/396/1/png-transparent-chris-hemsworth-thor-professor-erik-selvig-loki-avengers-age-of-ultron-thor-face-avengers-computer-wallpaper.png
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты