Логово аллигатора

Пока Чангюн и Хуан развлекались, Кихен и Хенвон проводили время с Минхеком. Точнее все происходило так: Ки сидел уже подвыпивший у Мина на коленях, что очень нравилось им обоим. Это можно было заметить по стояку одного и другого. Напротив них сидел Хенвон, пьющий «Кровавую Мэри», понимающий, что, пожалуй, он здесь лишний. Чтобы избавить их от «третьего лишнего», он пошел к барной стойке. В это время у него в голове пробегали мысли о том, как все неожиданно закрутилось у Гюна и этого новенького. Главное видно, что Иму нравится Ким, а Киму Им. И что самое интересное, чем же он мог так зацепить Чангюна, что тот готов проводить с ним каждую секунду своего времени, хотя после случая с Каем, он вообще не воспринимал такое чувство, как любовь. Помнится, как Вон и Ки боялись оставить его одного даже на минуту, он и сам не хотел быть один, поэтому просил ночевать с ним друзей. В то время ему просто хотелось убить себя. Неважно, повесится, вскрыться или утонуть, просто хотелось умереть. *** Произошло это года 2 назад, именно тогда подрастающий Им понял, что неровно дышит совсем не к девочкам. Красавец и задира Кай, однажды пристал к Чангюну из-за его синих волос. Просто тогда была мода на яркие цвета и Им решил попробовать, почему бы и нет. Но, на год старшему, Каю это не понравилось, и он выразился так: «Ты что девочка лет 12 или пидр?» . И тут абсолютно весь коридор школьников, столпившихся еще вначале, стал тыкать пальцами и ржать. Совсем ранимый Гюн не сдержал слез и побежал в мужской туалет. Его состояние души и так оставляло желать лучшего. Вот он решил кардинально, по новой моде, поменять цвет волос, чтобы хоть как-то отвлечься, а тут это «недоразумение». Ему хотелось кричать и истерить. Под натиском эмоций он разбил зеркало, потому что не хотел видеть себя, он уже ничего не хотел. С красными глазами и лохматый, с предательски катящими слезами и кровавыми костяшками на руке, он выбегает и направляется прямиком в класс с обидчиком. Он вламывается, срывая урок, и кидается с кулаками на Кая. Злость в его глазах была неописуема, никто еще не видел его таким. Учительница громко крикнула остальным мальчикам, помочь разнять их. Вот уже 10-ый раз он бьет кулаком по лицу, но легче не становилась, он будто был зомбирован, он продолжал бить, пока его руку не стали оттягивать назад, как и его самого впрочем. На самом деле, досталось и ему. Юн Кай, тоже успел зарядить по переносице младшего и даже немного потрепать за волосы. После этого они были оба наказаны, после уроков сидели в классе вдвоем и молчали. Тишину прервал Юн: - Эй, я не понял вообще, за что ты со мной так? – удивленно спрашивает старший, чавкая уже давно жующей жвачкой. - Как за что? Ты что уже забыл, как унизил меня на глазах всей школы? – выкрикнул, неожиданно для себя Им. - Ааа, точно, прости, на самом деле я так не думаю, просто мне надо поддерживать имидж крутого задиры школы. - Что ты, твою мать, только что сказал? Извиняешься? Вот так просто? И думаешь, я возьму и прощу тебя? – возмущенно проговорил Гюн, в шоке от легких извинений и открытости парня, - И кто вообще дал тебе право самоутверждаться за счет других людей? - Окей, как хочешь, мне все равно, не прощай. После этого прошло около двух недель. Чангюн все еще ходил с тем цветом волос, но он уже не такой яркий, а уже подсмывшийся и немного зеленоватый. Все эти дни в школе были мучением, потому что никто не забыл о случае в коридоре, да и про драку все сразу же узнали и продолжали напоминать. И вот Им идет к кабинету математики, а на пути встали его ненавистные зазнавшиеся однокласснички. - Хэй, Чангюни, что никак не можешь смыть свой пидорский цвет? – издевается главный в их компании, смотря прямо в глаза «жертве». - ааа…м..аа… - он не знал что и сказать, уже не было сил отвечать с высоко поднятой головой, но к счастью мимо проходил тот самый задира и оказался спасением малыша. - А тебе че надо, разукрашенный? – сказал Кай, обратив внимание на подведенные глаза обидчика, и сделал на этом акцент, - Нормальный цвет у пацана, тебе что-то не нравится? Хочешь, можем выйти обсудить. - Нет, все отлично, я не против. – напуганный старшим, одноклассник Гюна дал знак своей свите и они ушли как можно скорее. Все стояли с открытыми ртами, что происходит? Ведь, две недели назад на месте того чувака был сам Кай. - Что уставились, заняться нечем? Расходитесь по классам, вам здесь не представление! – быстро разогнал «зрителей» и повел Чангюна в туалет. Тот снова не выдержал давления и заплакал, ему очень тяжело. Они зашли и закрыли дверь. Честно, Кай особо не понял зачем он повел Има именно в сюда, но дело у же было сделано, поэтому поздно было уже что-то менять. - Эйй, ты чего? Ты реально из-за какого-то придурка ревешь? – прозвучал настолько сладкий голос, что Чангюн почувствовал теплоту, - Ну, все успокаивайся, все будет хорошо. Думаю, что никто теперь не захочет к тебе лезть, а если что, то зови меня. - Так вообще-то, если бы не ты, то все было бы отлично. И почему ты за меня заступился? Чтоб я был должен тебе? – злобно пробурчало из уст младшего, ведь он искал подвох в поступке защитника. - Так, стоп. Я сделал это, потому что виноват перед тобой и хотел хоть как-то все исправить. И ты мне ничего не должен, хотя… если ты так хочешь, то можешь сходить со мной прогуляться. Как ты на это смотришь? – прожигал своим веселым взглядом Юн. - Что?!... Эмм… Это что, прикол? Поиздеваться хочешь? – все еще недоверчиво рассматривает собеседника. - Блять, да я реально просто хочу пройтись с тобой! И, раз уже на то пошло, то я специально тогда унизил тебя, потому что не знал как вообще к тебе подкатить! Да, я не умею подкатывать, спасибо, я знаю! И теперь я думаю, что мне делать… Пожалуй, для начала заткнусь. - порыв эмоций зашкаливал, Кая заебала эта недоверчивость и это вылилось в признание. Неловкая тишина. Осознав все сказанное, Гюн стоял в ступоре. Он не понимал, что делать и говорить, но все же решил рассеять тишину. - Аама.. Так что ты там говорил про прогулку? – мялся он с ноги на ногу. - Что? Ты согласен? – Кай до конца и не осознавал, что все это происходит в реальности. Казалось, будто это сон. - Ну… да.. Мне все равно вечером нечего делать, – зажатый и смущенный был младшенький. Первое свидание. Второе свидание. У них завязались крепкие теплые отношения. И вот уже строили планы на будущее. Родители были не против, они были только рады за детей. Пока все это происходило, Хенвон и Кихен были в какой-то школьной поездке на месяц. Учителя выбирали около десяти человек из класса, но, к сожалению, Им не попал в их число. Наконец-то наступил день их приезда. Гюн был очень рад, что прожужжал всем уши. Это надо было как-нибудь отметить. В голову ударила мысль о стрип клубе, все-таки там пацаны точно кайфанут. Именно тогда и появится дружба между Чаном и Минхеком. Вот уже все вдрызг пьяные, почти ничего не соображают, только смеются. Вдруг откуда не возьмись, подходит одна из стриптизерш и начинает крутиться вокруг Гюна. Просто он сидел на ближнем, для девушки, краю, поэтому и выбор пал на него. Вроде особо лишнего она себе не позволяла… Пока не позволяла… Неожиданно она садится к пацану на коленки, подвигается ближе к паху и резко впивается своими губами в его. Для всех это был шок, как и для самого Чангюна, не успел он ее откинуть, как это сделал, рядом сидевший взбешенный Кай. Он долго терпел и больше не мог. Он очень сильно ударил ее по лицу, что она упала на пол и вся посуда, которую он задел, полетела туда же. У нее потекла кровь из носа, а на щеке была огромная ссадина и, кажется, осколки отлетели, на ее некоторые оголенные участки тела и впились. - ЧТО, МАТЬ ТВОЮ, ТЫ ДЕЛАЕШЬ? – подскочил и заорал испуганный Гюн. - А ты считаешь это нормальным, да? Отлично, а я как бы ничего не значу, или я не настолько сексуален? – взволновано, и даже бешено спросил Юн, ударив по столу, и тоже встал с места. - Нет, я так не считаю! Просто нельзя же так с людьми, а особенно с девушками! Я бы ее остановил сам, потому что не нуждаюсь в ее дополнительных услугах, тем более я любовь не променяю на кого-то там! – искренне прокричал пьяный Гюн. - Да, ага, я видел как ты ее останавливал, что она чуть тебя всего не сожрала! Короче, спасибо, мой любимый мальчик, я пожалуй поеду уже. Удачи, хорошо вам отдохнуть. – Кай взял кожанку, оттолкнул Има и пошел по направлению выхода. - Да, ну, и пожалуйста, нахуй ты мне сдался! – последнее, что Чангюн прокричал, снова завалился на кожаный диванчик и начал реветь. Вокруг люди были потрясены и уставились на мальчиков, как на представление в цирке. А та особа все так и валялась, стонав от боли. Охрана только проснулась и прискакала на место происшествия. Не до конца понимая, что вообще случилось, Ки и Вон сидели в ступоре, но не долго, так как их попросили уйти из клуба, а Чангюна, заплаканного повели к директору клуба. Там он за все отчитывался, они договаривались об уплате, но как же повезло, что Мин оказался понимающим. Он понял, что сидящему перед ним мальчику нет 18-ти лет, и что явно что-то очень серьезное приключилось, раз он захлебывается слезами до сих пор. Они поговорили по душам, даже как-то «скорешились» и Чангюн отправился домой, где его ожидала худшая новость всей жизнь. Кай погиб в автокатастрофе. И вот это состояние, когда ты ничего не слышишь, не видишь, не понимаешь, а только задыхаешься. Он орал на весь дом, что были силы. Бился в истерике. Он звал его к себе, просил прощения. Чау не знала, что делать. Она приносила успокоительное, пыталась приласкать, но ничего не выходило, ее мальчик сходил с ума. Об этом узнали ребята и сразу же приехали, как можно быстрее. Но и это не помогло. Он продолжал все бить, реветь и срывать голос. Конечно, у него умерла любовь, тот, кого он действительно сильно любил, не считая, мамы. Вся ночь прошла так. Под утро ему уже стало нечем плакать, а голос уже был практически сорван. Он просто до конца обессилел. Че и Ю приласкали его. Мама просто не стала подходить сейчас, потому что боялась сделать только хуже, главное, что он был не один, она подумала, что к вечеру решится. Весь день он пробыл в одном положении. Просто валялся на кровати и смотрел в потолок, моргая очень редко. Мальчики приносили ему поесть, попить, пытались включить музыку, но все оставалось прежним. У Чангюна умирала душа. Он восстанавливался полгода, а после стал возвращаться к ритму жизни, но только без ее смысла.