Перевод

Палочка для Рой 2216

Mollfar переводчик
Alex_Pancho бета
Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Роулинг Джоан «Гарри Поттер», МакКрей Джон «Червь» (кроссовер)

Автор оригинала:
ShayneT
Оригинал:
https://www.fanfiction.net/s/13220537/1/A-Wand-for-Skitter

Пэйринг и персонажи:
Гермиона Грейнджер, Северус Снейп, Тейлор Хеберт
Рейтинг:
R
Размер:
планируется Макси, написано 635 страниц, 108 частей
Статус:
в процессе
Метки: AU Насилие Нецензурная лексика Повествование от первого лица Попаданчество Учебные заведения Экшн

Награды от читателей:
 
Описание:
Очнувшись в теле убитого ребёнка, Тейлор Эберт, в прошлом суперзлодей, а затем супергерой, пытается выяснить, кто стоит за убийствами магглорожденных. Вынужденно отправившись в Хогвартс, Тейлор оказывается среди наиболее вероятных подозреваемых.

Посвящение:
Samus2001.
За рекомендацию великолепного фанфика.
За выполненную львиную долю перевода. Не все понимают, насколько чудовищные объёмы текста уже переведены.
Восхищаюсь твоей работоспособностью и тем, сколько труда ты вложил в текст.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания переводчика:
Перевод фанфика также опубликован по адресу:
http://fanfics.me/fic129024
И там он не глючит как тут, зараза!

А ещё у фанфика появилась обалденные иллюстрации
http://fanfics.me/fanart25902
http://fanfics.me/fanart26740
Korsa_maxi - просто молодчина!

Глава 65. Выборы

2 сентября 2019, 00:00
      Все сгрудились вокруг колдорадио в ожидании результатов выборов. Я видела беспокойство на лицах одноклассников. Хотя они были слизеринцами, причин для беспокойства у них было столько же, сколько и у меня.       — Итак, народ, голоса собраны, — возбуждённо произнес диктор. — Нового Министра избрали.       Это было лишь временное назначение, пока в конце года не пройдёт всеобщее голосование, но результаты данных выборов затронут всех.       — Долорес Амбридж избрана Министром Магии! — прокричал диктор.       — Проклятье, — услышала я голос Блетчли.       — Не знаю её, — призналась я. — Она — Пожиратель Смерти?       — Нет, — признал в ответ Блетчли. — По крайней мере, насколько всем известно. Вероятно, поэтому её и избрали. Сомневаюсь, что у Дамблдора хватало голосов, чтоб продвинуть одного из своих в Министры, но он очень старался заблокировать голоса Малфоя. Там имелась парочка других кандидатов в Министры, которые были бы ещё хуже.       — Тогда, так ли уж плоха Амбридж? — спросила я.       — Она ненавидит не-людей, — объяснил Блетчли. — Пыталась протолкнуть несколько законопроектов через Визенгамот, но так ни разу и не добилась успеха, даже в роли помощницы Министра.       Большинство учеников всё ещё бойкотировало меня, но те, кого я защитила от тролля, всё же общались со мной.       — Новый Министр выступит с речью!       Звуки толпы стихли, когда женщина заговорила усиленным голосом.       — Министерство Магии существует, дабы защищать своих граждан, — сказала она чопорным тоном. — Задача, с которой, боюсь, Министерство систематически не справлялось под руководством предыдущих администраций.       Разве она сама не была частью предыдущей администрации?       — Моё правление будет иным. Отщепенцам-оборотням более не будет позволено нападать на нашу школу. Никаких больше убийств и истязаний детей. Резня докатилась до порогов самого Хогвартса, и такого мы более не потерпим!       Она выдержала паузу.       — Моим первым постановлением в качестве Министра будет смещение Альбуса Дамблдора с его поста директора Хогвартса. Он допустил убийство детей в своей зоне ответственности и не справился со своим священным долгом! В свое время он был героем, возможно, настало ему время уйти в отставку и почивать на заслуженных лаврах.       — Моё второе постановление заключается в предложении законопроекта по контролю скверны оборотней, обрушившейся на нашу нацию. Оборотни, вдобавок к тому, что они монстры, показали себя предателями.       Когда несколько людей повернулось, чтобы посмотреть на меня, я холодно зыркнула в ответ. Некоторые из них побледнели и быстро отвернулись.       — Мы отыщем и выкорчуем их, где бы они ни находились, мы сдержим угрозу! Я даю всем оборотням неделю на то, чтобы покинуть Великобританию. После этого, любой оставшийся оборотень будет приговорен к Азкабану!       Все замолкли, уставившись на радио.       На оборотней в волшебном обществе всегда смотрели свысока, но я знала, что у нескольких слизеринцев, находящихся в комнате, есть родственники — оборотни. У других могли быть небезразличные им люди, являвшиеся оборотнями.       — Любой, кто будет угрожать стабильности нашей Великой Нации, должен быть готов заплатить наивысшую цену, кхм, — продолжала Амбридж. — Мы вновь достигнем мира и гармонии. Но мы должны работать вместе, чтобы уничтожить сомнительные элементы. Маглорожденные не понимают нашего образа жизни! Нельзя винить их за их слабости, но и нельзя позволять им разрушать нашу нацию. Новый урок по культуре волшебного мира станет обязательным для всех маглорожденных в Хогвартсе с настоящего момента. И любой, намеревающийся навредить или угрожающий настоящим волшебникам будет наказан по всей строгости закона.       На двуличном политическом языке «настоящие волшебники» означали чистокровных.       — Мы не потерпим бунтов. Мы не потерпим атак на наши ценности. Те, кто пытается войти в наш мир с дурными намерениями будут остановлены! Я даю торжественное обещание всеми силами Министерства защищать наш образ жизни!       — Спасибо, — продолжила она. — И до встречи.       — Может, всё не так уж и плохо, — сказал один пятикурсник другому. — Может, если маглорожденных научат, как правильно себя вести, драк поубавится.       Его собеседник бросил взгляд в мою сторону.       — Думаешь, её можно научить «хорошо себя вести»?       — Если она оборотень, то нам же лучше будет, — ответил пятикурсник. — Оборотни глупы. Мне кажется, что оборотень, который её укусил, сам заболел.       — Как думаешь, Тёмный Лорд в молодости был похож на неё?       — Мне кажется, он поприятней был.       Когда они увидели, что я смотрю на них, то побледнели и торопливо вскочили.       Всё было плохо. Маглорожденным и оборотням и до смерти Фаджа жилось несладко. Судя по словам Амбридж, она планировала усилить давление.       Скорее всего это делалось, чтобы принудить людей к сопротивлению, что можно будет подавать как дальнейшее доказательство того, что они враги государства.       — Что же, сейчас мы ничего с этим не сможем поделать, — сказал Флинт. Он посмотрел на меня. — Хочу с тобой поговорить.       — Меня не интересует место загонщика, — ответила я. Он посмотрел так, что пришлось пояснить. — Я, вероятно, травмирую кого-нибудь, и у меня есть более важные дела.       Он сделал шаг, подходя вплотную и заговорил, понизив голос:       — Если ты хочешь, чтобы люди следовали за тобой, ты должна им нравиться, — сказал он. — И нет никого более популярного в школе, чем звезда квиддича. Сейчас ты себя ведёшь так, что никто и на тысячу футов не подойдёт. Когда тебя придут убивать, такое отношение людей тебе аукнется.       — Необязательно нравиться людям, — ответила я. — Страх работает ничуть не хуже, а уважение — даже лучше.       — Они придут за тобой, рано или поздно, — сказал он. — Тебе нужны будут люди, чтобы прикрывать спину.       — Почему тебя волнует, что со мной случится? — спросила я.       — Ты спасла команду в прошлом году, — объяснил он. — Блетчли — мой настоящий друг. А ещё, мне нравится, когда мои потроха остаются внутри тела. Многие были в курсе, что у тебя проблемы с папаней Эйвери, и внезапно он мёртв и разбросан по всему Хогсмиду?       — Я всего лишь второкурсница, — произнесла я.       Заставила себя улыбнуться, он содрогнулся.       — Подумай, — сказал Флинт. — Пробы через неделю.

* * *

      — Я бы хотела представить вам нового директора Хогвартса, — сказала МакГонагалл.       Выглядела она не особенно довольной.       Новый директор оказался огромным мужчиной, по сравнению с которыми карликами выглядели все, кроме Хагрида.       Почти семи футов роста, и, что было необычно для волшебников, накачанный, как атлет.       — Это Финнеган Роули, — сказала МакГонагалл. — Ваш новый директор.       Аплодировали ему без особого энтузиазма.       Мужчина встал и нахмурился:       — Насколько я знаю, ваш бывший директор был слишком мягок со всеми вами. Он буквально позволил некоторым из вас совершить убийство.       Произнося это, он хмуро смотрел на меня.       — Это прекратится немедленно, — сказал он. — Дисциплина будет ужесточена, и те, кого отправят в мой кабинет, пожалеют об этом! Вся система была слишком мягкая. Этого больше не будет.       Был ли он Пожирателем Смерти или просто засранцем? Я то рано или поздно выясню, но даже если он Пожиратель Смерти, его убийство заставит Министерство давить меня всем своим весом.       — Все отработки будут проводиться под моим присмотром, — сказал он, и рыкнул. — И в моем кабинете есть цепи.       По правде говоря, он только делал хуже самому себе. Я знала профессоров, и даже Снейп не отправил бы учеников на пытки. Это означало, что профессора крайне неохотно будут вообще назначать отработки, и дисциплина станет хуже, чем была бы в противоположном случае.       Дамблдор был слишком мягок, но Роули тоже совершал ошибку. По крайней мере, ему не следовало говорить так откровенно.       — Я поговорю с мисс Эберт в моем кабинете, — сказал он.       — Неужели она уже что-то натворила? — спросила МакГонагалл.       — Нет, но если я не установлю сразу же законы, то невозможно предсказать, что она сделает.       — Мисс Эберт, — сказала МакГонагалл. — После обеда.       Я кивнула.       Я находилась не настолько близко, чтобы слышать их разговор, но МакГонагалл предположила, что я услышу. До какой степени она была осведомлена о моей предполагаемой силе провидицы?       После обеда я направилась в кабинет директора.       Профессор Снейп появился за моей спиной.       — Я не причиню ему вреда, — сказала я. — Но и себе вредить не позволю.       — Я бы предпочёл не доверять вашему представлению о самообороне, мисс Эберт, — произнёс Снейп. — И хочу увидеть его... методы своими глазами.       — Он не... — начала я, затем бросила взгляд на все картины, окружавшие нас в коридоре.       — В отличие от вас, я не располагаю преимуществом ограниченного всезнания, — сказал он. — И не все волшебники знают друг друга. Не настолько, насколько предполагают некоторые маглорожденные.       — Вас всего тысяч десять, — возразила я. — И вы все ходили в одну школу. Шанс на то, что вы знаете его довольно-таки высок.       — Мы не знакомы, — ответил он. — Но я должен работать с ним. Министерство, во всей своей мудрости, назначило его.       Ступив в кабинет директора, я первым делом увидела цепи, свисающие с задней стены. Там находилось несколько других объектов, назначение которых мне было неизвестно, но они напомнили мне о походах в кабинет стоматолога.       — Мисс Эберт, — сказал мужчина. — Садитесь.       Я медленно опустилась в кресло. Моя рука находилась на палочке; это была очевидная попытка запугать меня, но зачем?       — Вы мне не нравитесь, — сказал он. — Хотите узнать почему?       — Потому что вы чистокровный? — спросила я.       Разыгрывать расовую карту так рано было знаком слабости с моей стороны, но я и правда не знала, чего он хочет.       — Нет, — ответил он. — Потому что вы растрачиваете зря свой потенциал! Вы несдержаны, словно бешеная собака, нападаете на всех, кто встает у вас на пути. Вы знаете, что случается с бешеными собаками?       Я пристально смотрела на него, не произнося ни слова.       — Бешеных собак убивают, — сказал он. — Именно это с вами и случится. Я видел ваши табели успеваемости, вы одарённая юная ведьма, возможно, наиболее одаренная среди ваших сверстников.       — Это едва ли согласуется со всей этой историей о маглорожденных, не имеющих магии, не так ли? — спросила я.       — В каждом слое общества есть сливки, — ответил он. — И лучшие всегда пробьются наверх. Это не означает, что шлак можно спасти.       Он встал, нависая надо мной.       — Учебный план Хогвартса — курам на смех. Каждый год новый учитель защиты? Уроки музыки, изучения маглов?       — Изучение маглов может быть полезным, — заметила я.       — Сколько волшебников собираются жить среди маглов? — спросил он. — Из-за каждого, кто собирается, Статут Секретности растягивается всё больше и больше. Он уже натянут до предела, и вы хотите, чтобы мы отправляли чистокровных туда, к ним?       Он покачал головой.       — Лучше, если каждый будет жить среди своих. Вы можете подумать, что я ничего не знаю о магловском мире, но это не так. Как волшебники будут жить там без документов, без магловского образования? Они никогда не смогут получить там хорошую работу, и соблазн смухлевать будет практически непреодолимым.       Он и правда дело говорил, хотя, я подозревала, что добиться такого всё же возможно.       — Чары памяти, — начала я.       — Кроме того, жить среди них для нас небезопасно, — ответил он. — Повторяющиеся стирания памяти могут вызвать... проблемы. Единственный способ, при котором маглы и волшебники будут в безопасности — размежевать их.       — И какое всё это имеет отношение ко мне? — спросила я.       — Вы прирождённая возмутительница спокойствия, — ответил он. — Даже если вы и не убивали людей, то всё равно считаете, что волшебное сообщество должно быть более магловским.       — Вы не знаете меня, — спокойно сказала я. Вытолкнула свои гнев и раздражение в насекомых. — Откуда вам это известно?       — Потому что это то, чего хотят все маглорожденные. Это естественно — желать, чтобы всё было так, как там, где вы выросли, но если мы сделаем наш мир таким же, как магловский, то потеряем нечто невероятно особенное.       Я была с ним не согласна. По своей природе волшебный мир никогда не будет таким, как магловский. Добавление того, что изменит к лучшему магловской мир, могло только улучшить положение дел.       Имелись вещи, которые волшебный мир делал лучше, и это было не только здравоохранение. Здесь, кажется, не было сексизма и предубеждения против цвета кожи. Из-за того, что любой волшебник мог поддерживать достаточный уровень жизни, здесь не было по-настоящему бедных волшебников, не в том смысле, который вкладывался в это понятие в магловском мире. Ни одному волшебнику никогда не приходилось голодать.       — И чего вы хотите от меня? — спросила я.       — Побудьте хотя бы разок обычной ученицей, — ответил он. — Не убивайте никого и не причиняйте никому вреда. Если справитесь, я не стану заковывать вас в эти цепи. До окончания семестра я буду жить в напряжении, ожидая удара в спину. Я готов вызвать авроров, и подозреваю, вы знаете, насколько хорошо такое закончится для вас.       Пытался ли он сказать, что я буду убита или что просто, в конце концов, окажусь в Визенгамоте?       — Я не допущу, чтобы вы стали знаменем для этих маглорожденных террористов, — сказал он. — Будь моя воля, вас исключили бы прямо сейчас, но в попечительском совете до сих пор достаточно тех, кто поддерживает Дамблдора, так что мне нужно найти законные основания.       Он подался вперед.       — Пожалуйста, дайте мне повод, — сказал директор. Улыбка его была не особенно приятной. — И если я пропаду без вести, то все узнают, что это ваших рук дело. Тогда вы также окажетесь в Азкабане.       Я встала.       — Не знаю, почему вы считаете, что я какой-то ужасный человек, — сказала я. — Просто меня преследует злой рок.       — Злой рок? — переспросил он.       — Так получается, что Пожиратели Смерти умирают, оказавшись рядом со мной, — сказала я, бросая взгляд на его рукав.       На лице его не дрогнул ни один мускул.       — Но за исключением того раза с троллем, и с дуэлью, и нескольких инцидентов во дворе школы, я была образцовой ученицей.       — А слухи о том, что вы оборотень?       — Можете понаблюдать за мной во время следующего полнолуния, — живо отозвалась я. — Обещаю, что не стану отгрызать вам лицо или что-нибудь другое!       Он остановился и посмотрел на меня оценивающе.       — Я не очень хорошо отношусь к угрозам, — сказал директор.       — Если я не оборотень, то это не угроза, — ответила я. — А я не оборотень. Пожиратели Смерти в поезде так и не коснулись нас, и даже если бы коснулись, оборотни заразны только ночью в полнолуние. Профессор Трэверс обучил этому нас, первогодок, в прошлом году.       Трэверс был засранцем, но при этом оставался хорошим учителем Защиты.       — Идите, мисс Эберт, — сказал он. — И подумайте над тем, о чём мы говорили.       — Мне нужно в класс Защиты, — сказала я живо. — Не хочу пропустить первый урок.       Покинув кабинет директора, я принялась подслушивать.       — Она настолько плоха, насколько я слышал, — сказал директор Роули. — Боюсь, пропащий случай.       — Вы уверены, что это наилучшая тактика? — осторожно спросил Снейп. — По моему опыту, мисс Эберт способна реагировать на доводы, если те выражены должным образом.       — Вот она, проблема с этой школой, — сказал Роули. — Дети думают, что взрослые должны им угождать. Такого не будет, пока я тут за старшего.       Я нахмурилась. Я всё ещё не была уверена, что он не Пожиратель Смерти — в кабинете имелись портреты прошлых директоров, и говорить о чём-то по-настоящему опасном в их присутствии было бы не слишком умно.       Я едва-едва успела вовремя на свое место.       В центр комнаты вышел красивый мужчина.       — Уверен, все вы знаете, кто я, — сказал мужчина. — Моя слава простирается от темнейших берегов Африки до Великой Китайской Стены. Я автор более чем дюжины книг, лауреат многих премий и ваш учитель Защиты.       Этого мужчину нам вкратце представили утром, до того, как мы узнали о директоре.       — Меня зовут Гилдерой Локхарт, — сказал мужчина, глубоко поклонившись.       Он улыбнулся, и Гермиона рядом со мной мечтательно вздохнула.       Я уставилась на него с подозрением.       — На нашем первом уроке, — сказал он, — мы поговорим о биче волшебников... корнуэльских пикси.       Что-то в накрытой тканью клетке пожирало моих насекомых быстрее, чем я успевала их посылать. Я напряглась и положила руку на палочку.       Он сдернул покрывало с клетки и открыл её.       И воцарился хаос.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.