save me from my addiction

После поцелуя Вову стошнило. Вернее, ему стало хуже. Оторвавшись от губ парня перед собой, он торопливо сбежал в туалет, перед этим спросив о его местоположении. Уже там он прочищал свой желудок от выпитого алкоголя и пищи. Если бы он не был пьян, то ему бы стало стыдно за себя. После опустошения желудка, Лёша уложил потного и горячего парня спать. Не решаясь отдавать ему свою кровать, ведь не хотел, чтобы от неё потом воняло алкоголем и рвотой, он свалил пьяницу на диван в гостиной. Вова ещё долго ворочался и неразборчиво бурчал что-то. И, как бы Алексея не утомляло присутствие тела на диване, он не уходил спать, наблюдая за парнем, что наконец-то сладко заснул. Возможно, он волновался о том, что его снова может стошнить. В любом случае, он поставил около дивана пустую миску, на случай, если Вову разбудит срочное желание блевать. Поставил стакан с холодной водой на стол и рядом положил таблетки. Парень на диване неудобно скукожился, неосознанно зарываясь глубже в свою кофту. Лёша тяжело вздохнул и пошел за пледом, чтобы укрыть его. Укутав Вову в плед, он провел пальцами по смолистым прядям, ощущая их мягкость. Торопливо чмокнув его в висок, Алексей рухнул в кресло неподалёку от дивана, покрываясь смущением. Он достаточно давно не проявлял такой нежности и заботы. Отвык от щемящего чувства в груди. Лёша не считал, какое время у него не было никого. Больше года или что-то около того. Он погряз в своей работе: заполнял бумаги, проверял пациентов, изредка проводил тесты у подозрительных личностей, которых привозила полиция, изредка ходил в школы, чтобы провести беседу о вреде наркотиков. Мыслей о том, чтобы завести отношения, не появлялось. В свободное время он смотрел фильмы или просто зависал в интернете, иногда общаясь со своими знакомыми, с которыми виделся не так часто, как хотелось бы. Было неожиданно осознать, что Вова вызывает внутренний отклик. Что этот мальчишка вызывает желание заботиться и целовать, вызывает чувство нежности. Он так быстро засел в мыслях и сердце, даже не прилагая больших усилий, хотя Лёша всегда был привередливым в этом плане. Возможно, в этом сказывалась часть времени, проведенная в одиночестве. Такая сильная симпатия казалась ему странной и пришедшей слишком быстро. Размышляя об этом, он даже не заметил, как заснул.

***

Проснулся Лёша раньше, чем Вова. Он с удивлением заметил, что уснул в кресле, хотя раньше с ним такого не случалось. Не двигаясь, он устремил свой взгляд в потолок, восстанавливая хронологию вчерашнего вечера. Вспомнив, что у него на диване спит пьяный Вова, врач тяжело вздохнул. Он встал, разминая затекшие от неудобной позы конечности, и взглянул на мирно сопящего парня, что завернулся в плед чуть ли не с головой. Решив, что ничего плохого с ним не произойдет, если он отойдет на кухню, пошел готовить завтрак. По дороге Лёша проклинал себя за то, что уснул в неудобной позе, так как теперь болела спина и шея. А когда он заглянул на кухню, то тихо ругнулся, ведь так и не успел прибраться. Продравшись к холодильнику через завалы в виде коробок, он снова тяжело вздохнул, ведь там оставался только маленький кусок колбасы, пожухшая зелень и несколько яиц. Надеясь наколдовать из этого хоть что-то питательное, он начал готовить, в тишине, так как прислушивался к звукам из гостиной. Через некоторое время, вслед за Лёшей, заворочался и Вова. Он проснулся и тупо уставился в обивку дивана, пытаясь вспомнить какая она у дивана в его квартире. Сойдясь на мысли, что он не мог припереться домой в таком виде и остаться живым, он перевернулся на другой бок. От этого он тихо простонал, хватаясь рукой за голову. Та нещадно трещала, напоминая парню о том, что не следует так набухиваться. В который раз за свою жизнь он пообещал себе, что это было в последний раз. Заметив перед собой стакан с водой и таблетки, Вова обрадовался. Он вытянул руку из кокона, забирая стакан и приподнимаясь с места, и выпил таблетку. Допив воду, он плюхнулся обратно, так как голова продолжала болеть, а вылезать из-под пледа не хотелось, ведь он дарил приятное тепло. На звуки пришел Лёша; он облокотился о дверной косяк и проследил за страдающим парнем. — Доброе утро, — тихо сказал он, надеясь обратить на себя внимание Вовы. Тот вскинул голову, сразу же пожалев о таком действии. Он слабо кивнул, встречаясь взглядом с врачом, давая ему понять, что увидел и услышал его. — Как твоё самочувствие? — Участливо спросил он, продолжая стоять на своем месте. — Хуево, — отозвался Вова хриплым голосом, сильнее укутываясь в плед и зябко ежась от холода. — А вот нехрен ужираться в слюни, — бросил напоследок Алексей, скрываясь из виду. Он ушел обратно на кухню, ведь не хотел, чтобы их скудный завтрак сгорел и сжёг за собой пол квартиры. На самом деле, он только прикрывался раздражением, ведь сам волновался. Мысли о произошедшем не покидали его. Вова же был пьян и в нем действовал алкоголь, так что вряд ли он вообще хотел целоваться вчера. Да и скорее всего, он даже не вспомнит этого. А Лёша понял, что крупно вляпался. Парнишка был полным распиздяем, тем более сидел на препаратах и был не предсказуем. Удалось же Алексею, взрослому человеку с головой на плечах, влюбиться в это бедствие. Сам Вова продолжал кутаться в плед, чуть ли не натягивая его на голову, ворча о том, что слишком холодно. Приняв более-менее удобное положение, в котором плед не сползал и пригревал его со всех сторон, он замер, прикрывая глаза. Он честно пытался понять, какого хрена его так морозит, пока не вспомнил свои прогулки под дождем. Он таки умудрился заболеть. А дальше он попытался вспомнить, что утворил вчера в пьяном состоянии и как оказался у Лёши дома. Память возвращалась неохотно и обрывками. Вот он пьет со своими друзьями в клубе. Вот к нему липнет какая-то девка, предлагая перепихон, а он грубо отказывает ей. А вот он садится в такси, уезжая домой. В следующий момент он стоит перед дверью в Лёшину квартиру. А через мгновение затыкает его поцелуем и оказывается в туалете блюющим. Вова чертыхнулся, понимая, что натворил. Но несмотря на то, что он в наглую полез к нему целоваться, а после прочищал желудок, нарколог не выгнал его и даже позаботился. Ему резко стало стыдно за себя и свое поведение. Но он даже не был удивлен тому, что поцеловал своего врача, ведь понимал, что что-то чувствовал к нему. Может эти чувства были непонятны и мутны, в какой-то части от долгого употребления наркотиков, но они были. Вова понимал, что у него смазывается реальность и поэтому обратился за помощью. Он не удивится если узнает, что и чувства к Лёше вызваны действием препарата. Но он удивлялся тому, что нарколог не оттолкнул его, да ещё и ответил на поцелуй. Он бы продолжил утопать в своих мыслях, если бы перед ним не появилось лицо врача, заставляя крупно вздрогнуть и отодвинуться. — Не умер ещё? — Поинтересовался он, присаживаясь перед диваном и пробегаясь взглядом по лицу Вовы. — Нет, — огрызнулся в ответ парень, отворачиваясь. Но потом перевернулся обратно, ведь на другом боку было не так удобно. — Отлично, пошли есть тогда, — глядя на сопящего парня, Лёша боролся с желанием поцеловать его. Он выглядел мило с растрепанными после сна волосами, ещё сонным взглядом и пересохшими, несмотря на выпитый стакан воды, губами. Со своим раздраженным видом он был похож на нахохлившегося воробушка. Врач несдержанно усмехнулся от такого сравнения. — Ты приготовил покушать? — Удивленно спросил Вова, а получив в ответ кивок, бодро подорвался с места, снова жалея об этом. Кроме холода и боли в голове он чувствовал голод, и поэтому был рад тому, что Лёша приготовил поесть. В такт его мыслям, желудок неприятно скрутился, отзываясь глухой болью. Врач поднялся с места и пошел на кухню, зазывая парня за собой. Владимир последовал за ним, не скидывая пледа со своих плеч. Появившись на кухне, он удивленно приподнял брови, осматриваясь. Стало только хуже. Если раньше коробки были скинуты в одну кучу, то сейчас они валялись по всей кухне. Алексей, увидев вопросительное выражение на лице парня, сам осмотрелся и понял, почему тот так удивлен. — Я убирался, до того как ты пришел, — пояснил он, раскладывая пожаренную яичницу по тарелкам. Вова замер у двери, снова вскидывая брови. — Убирался? Не похоже, — произнес он, и, переступив через коробку, сел за стол. На замечание Лёша только фыркнул. Он честно старался убираться, и почти прибрался, если бы его не прервали. Он не виноват, что это выглядит так, будто он не убирался, а наоборот устраивал армагеддон. Разложив еду по тарелкам, он поставил их на стол. Он, так же как и Вова, уселся за стол и принялся за еду. Парень тоже начал есть, с подозрением поглядывая на желтую зелень и слегка подгоревшее яйцо. Но получилось не так уж и плохо. Он думал, что будет хуже и это вообще невозможно будет есть, но было даже вкусно. Плед удивительным способом оставался на плечах, сползая только при резких движениях. Таблетка начала действовать и боль в голове постепенно уходила. — Ну и по какой причине ты так набухался и приперся ко мне? — Решил не томить Лёша, задавая вопрос в лоб. Он поднял брови, пытаясь показать этим свою заинтересованность в вопросе. Хотя он понимал, что у него не получится так же как у парня, за действием которого он мог наблюдать постоянно. — Мы просто тусили в клубе с пацанами. Я не знаю, почему пришел к тебе, честно, — ответил на вопрос парень, отправляя в рот кусочек жареной колбасы. Он не врал, попутно вспоминая вчерашний вечер. Он немного побаивался, что нарколог начнет задавать вопросы о поцелуе, ведь ему нечем на это ответить. Да, он что-то чувствовал к нему, но не знал, зачем поцеловал. И ему все ещё было стыдно за произошедшее. Вспоминая об этом, он пристыженно опустил взгляд в тарелку, тыкая вилкой в яйцо. — Ладно. Я начал немного не с того вопроса. Ты помнишь хоть что-то? — Исправил себя Алексей, сразу задавая другой вопрос. Он замер, всматриваясь в движения Вовы, пытаясь определить его эмоции и чувства. В его тарелке оставался недоеденный кусок колбасы, но он не спешил его доедать. — Эм... Да, — замявшись, ответил Владимир, на мгновение поднимая взгляд на Лёшу. Его сердце участило свое биение. Этим ответом он дал понять, что знал и помнил про случившийся поцелуй и отвертеться он уже не мог. Не поднимая своего взгляда, он посмотрел в тарелку парня перед собой, прекрасно видя там недоеденную колбасу. — У меня много вопросов насчет вчерашнего дня, — строго объявил врач, хмуро сводя брови. — Какого черта ты продолжаешь употреблять, Вов? Мы же договорились вроде? Лёша решил оставить самые важные вопросы на потом, поэтому резко сменил тему разговора. Этот вопрос его тоже очень волновал, так как он был не только влюбленным в него, но был ещё и его лечащим врачом. Вова не ожидал такой смены темы, поэтому его брови удивленно подпрыгнули вверх. Эта тема тоже была сложной, и он не был ей особо рад. Он знал о своем проколе и чувствовал себя теперь как нашкодивший щенок. Подозрений о том, что нарколог узнает об этом не было, и очень зря. Теперь он не знал, что ответить, и неловко молчал, потупив взгляд. Видя заминку парня, Лёша тяжело вздохнул и прикрыл лицо рукой. — Ты же понимаешь, что такими темпами нам придется класть тебя в стационар? Блять, пожалуйста, не употребляй больше, хорошо? Нам обоим не хочется отправлять тебя на стационарное лечение. А амбулаторное лечение заключается только в силе воли и не употреблении наркотиков. На слова врача Вова только кивнул, поджав губы. Взглядом он продолжал терроризировать не свою тарелку, ведь его тарелка уже была пуста. Решившись на то действо, что застряло в его мыслях, он вскинул взгляд на парня. Пока нарколог завис и всматривался в его глаза, Владимир быстро подцепил кусок колбасы вилкой и перекинул его к себе в тарелку. Лёша сам виноват, забыл о своем куске и не притрагивался к нему, в то время, как перед ним сидит голодный растущий организм. Действие было более чем резким, а поэтому плед окончательно сполз, комкаясь за спиной парня. Среагировал Алексей не сразу; только когда Вова игриво подбросил брови вверх и откусил от колбасы кусочек, он понял, что что-то не так. Опустив взгляд в низ, он понял в чем именно дело. Парень украл у него еду из-под носа! Он подавился возмущенным вдохом. — Вор! Какого хрена ты своровал у меня колбасу?! — А ты заваливаешь меня вопросами, будто я на допросе! — Я допрашиваю тебя потому, что ты вор! Оба парня возмущенно препирались за кусок колбасы, который Вова уже обкусал и, чтоб наверняка, облизал. В итоге кусок достался Владимиру, и он с удовольствием продолжил его есть, ожидая следующих вопросов от врача. Сам Лёша был немного в обиде на парня, так как это была его колбаса, и её так нагло у него своровали. Скорчив страдающее лицо, он простился со своей колбаской, наблюдая за тем, как Вова доедает её. — Ты сам виноват, — буркнул парень, поднимая взгляд на врача. Бедный кусочек был благополучно съеден, и обе тарелки опустели до конца. Лёша, все ещё дуясь, собрал посуду и отнес её в раковину, чтобы сразу помыть и не дожидаться высоченных куч. Владимир же продолжил сидеть на своем месте; он натянул плед обратно на себя, снова зарываясь в него. Он незаметно для нарколога потрогал свой лоб, пытаясь удостовериться в том, что у него нет температуры. Но только чертыхнулся, ведь не смог понять, есть она у него или нет. А тревожить Алексея он не захотел, так как тот и без этого был напряжен и задавал ему уйму вопросов. — Ладно. Думаю, стоит задать тот вопрос, что волнует нас обоих. Вов, — Лёша обратился к парню, пытаясь привлечь его внимание. Он не стал сразу браться за посуду, а развернулся лицом к Вове, решая закончить с вопросами. — Вов, почему ты меня поцеловал? Сам Вова очень боялся этого вопроса. Он отвел взгляд на стол, трогая его край пальцем. Мысли в его голове носились с бешеной скоростью, и ухватиться хотя бы за одну было не возможно. Он совершенно не знал, что ответить. Поэтому молчал и гладил стол, пытаясь придумать, что сказать. — Я... Это действие было побуждено действием алкоголя в моей крови. Я не знаю почему и зачем. Это так сложно. Я не хотел целовать тебя, правда! Но я не могу отрицать того, что у меня есть какие-то чувства к тебе. Это странно и я... Я запутался. Прости, мне не стоило этого делать, — тихо говорил Вова, не сводя взгляда с крошки на столе. Он запинался и спутано разъяснял свои мысли. Под конец он поднял взгляд на врача. — И если на то пошло, почему ты не оттолкнул меня? Лёша стоял на своем месте, тяжело опираясь бедрами о столешницу. Он серьезно слушал те слова, что произносил парень. Он видел, как трясутся его руки от волнения. Неужели он думал, что Алексей будет отрицательно на это реагировать? Вовсе нет, ему хотелось успокоить и утешить Вову, видя его расстроенное и встревоженное лицо. Да и он только порадовался, услышав, что парень чувствует к нему что-то. В то время, как внезапный вопрос застал его врасплох. — Ты не должен извиняться за это. Я все понимаю. А не оттолкнул я тебя потому, что... Тоже чувствую к тебе симпатию и, возможно, любовь, — пока он объяснял это внимательно слушающему его парню, успел подойти близко-близко. Лёша взял Вову за щеки и приподняв его лицо, быстро чмокнул в губы. Вова не ожидал этого, и поэтому завороженно замер, а потом тронул свои губы рукой, не веря в то, что сейчас произошло. Он бы даже списал это на действие эфедрона, если бы не был уверен в том, что не употреблял после прогулки. Лёша, видя реакцию мальчишки, тихо посмеялся и притянул его к себе, обнимая. Парень обнял в ответ и прижался лбом к его животу, беззвучно радуясь тому, что все хорошо и его не отвергли. Алексей, даже через футболку, почувствовал горячие прикосновение к себе и поэтому отпрянул, строго глядя на Вову. Пока тот недоуменно на него смотрел, он прикоснулся губами к его лбу, оставляя там краткий поцелуй. — Ты знаешь, что у тебя температура? — Строго спросил врач, и, получив на свой вопрос отрицательное качание, погнал парня обратно на диван. А сам пошел на поиски аптечки, в которой нашел жаропонижающее и таблетки с градусником.